Лео Сухов – Вечные Пески. Том 11 (страница 23)
— Шёпот? — хмурясь, уточнил он.
— Да. Что-то меняется, — кивнул я. — И погода ещё эта безветренная…
Ферт вновь замер, всего на пару ударов сердца. Но, открыв глаза, лишь покачал головой:
— Пока не разберу… Но что-то знакомое…
— Что именно? — насторожился я.
— Не помню! — честно признался он. — Но уже слышал когда-то… Только вот когда?..
На этом разговор и закончился. Я не стал давить: если старик не помнит, значит, не помнит. Но тревога всё равно грызла где-то изнутри.
На четвёртое утро тревога одолела не только меня, но и животных. Переханы упрямились, нервно всхрапывали. Гнуры, обычно флегматичные, начали часто и горестно реветь. А около полудня впереди на горизонте появилась тёмная полоса. Сначала я подумал, что это тучи, но слишком уж быстро она росла, затягивая небо.
Вскоре стало ясно: надвигается песчаная буря.
— Кажется, я вспомнил, когда слышал эту ноту в Диком Шёпоте! — мрачно признался Ферт, подъехав ко мне.
— В Илосе, верно? Когда орда решила повоевать не только ночью, но и днём, — не менее мрачно усмехнулся я.
— Да… Очень жаль, не вспомнил сразу!.. — тяжело вздохнул шептун.
По-хорошему, надо было вставать лагерем и пережидать ненастье. Вот только все признаки указывали, что буря родилась не по естественным причинам. Её вызвала орда. А значит, где-то там, под покровом пыли и песка, демоны атаковали основные силы объединённого войска.
И я принял решение двигаться дальше в бурю. Опасно? Да. Люди могли заплутать в сплошной мгле песка и пыли, потеряться, угодить в лапы демонов. И всё равно надо было идти вперёд. Чтобы не дать орде насытиться силами семидесяти тысяч человек. Чтобы не позволить ей стать ещё сильнее и сожрать моё маленькое войско подчистую.
Сто… Девяносто девять… Четыре… Три… Два… Один… Стена пыли обрушилась на нас, заставив зажмуриться и пригнуться. Ветер выл, песок хлестал по лицам, попадал в глаза, скрипел на зубах, игнорируя поднятые маски и опущенные капюшоны. Раз мы не встали и не нашли укрытие, теперь надо было двигаться вперёд, хотя бы для того, чтобы не начало засыпать песком. И мы ехали и ехали по дороге, едва различая её под волнами песка, катившимися у земли.
Можно сказать, что мы шли вслепую. Видимость упала скачков до пятидесяти. Вокруг никаких ориентиров. Буря то усиливалась, то ненадолго стихала, и в эти моменты я осматривался. Бесполезное занятие. Вокруг не было ничего. Кроме серо-жёлтой пелены и багрового полумрака.
Спустя гонг из пыли вынырнули первые фигуры. Песчаные люди и гухулы. Демонов было несколько сотен. Я заорал приказ, прижав маску ко рту, и отряд мгновенно перестроился. Мы ударили навстречу, не давая тварям нас окружить. Бой был коротким и злым. Песок и пыль мешали, но мы справились. Когда последний гухул рухнул, я приказал сжечь тела, чтобы не поднялись снова.
Пока бойцы заканчивали с мертвецами, я стоял и прислушивался. И вдруг, сквозь шум ветра, до меня донёсся звук битвы. Далеко, но отчётливо: звон стали, глухие звуки ударов, крики. Это могло значить только одно. Где-то впереди сражались люди. Возможно, Эрегихон и его армия.
— Слышите? — спросил я у спутников.
— Да, — отозвался Ситранис, которого я едва слышал из-за шума ветра, но читал по жестам и губам. — Это бой.
— Двигаемся на звук, — приказал я. — Если там наши, надо помочь.
И очень скоро отряд, оставив за спинами догорающие костры, двинулся в сердце бури. Именно туда, где гремел далёкий бой. Мы не знали, сколько нам идти. Звук битвы то появлялся при сильных порывах ветра, то исчезал, когда ветер ненадолго успокаивался.
Иногда буря выла, как раненый зверь, и звуки боя, что мы слышали, тонули в этом вое, но всё же пробивались — отчётливые и резкие. Я гнал отряд вперёд, на звуки, понимая, что каждое мгновение промедления может стоить кому-то жизни. Пыль висела стеной, и в этой красновато-серой мгле мы двигались чуть ли не вслепую, ориентируясь лишь по дрожи земли и нарастающему гулу.
В какой-то момент из пелены показалось место сражения. Вернее, самый его край. Слева от нас, шагах в трёхстах, я увидел несколько сотен пехотинцев, построившихся углом. Они стояли плечом к плечу, выставив щиты и копья, и сдерживали натиск демонов, которые волнами накатывали из мглы.
Дальняя часть угла терялась в пыли, и я понимал, что это лишь фланг большого сражения, растянувшегося на сиханы. Демоны, не считаясь с потерями, пытались обойти строй, зайти сбоку, и это им почти удавалось. Ещё немного — и они захлестнули бы людей, обогнув их с фланга. Грамотный командир в таком случае ставит круговую оборону. Да только где тот командир, и как ему увидеть, что происходит на самом краю?
— Атакуем во фланг! — выкрикнул я.
Отряд, не сбавляя хода, развернулся клином и устремился на демонов, обходящих строй людей. Мы врезались в них сбоку, как острый нож. Твари, не ожидавшие удара, смешались, заметались. Длинные копья, мечи, топоры — всё пошло в ход. Я не рубил сам, у меня была другая задача. Я шептал.
Из-под копыт, из пыли, из песка, что нёс ветер, поднимались песчаные воины. Они возникали из вихрей, что я создавал и, едва обретя форму, бросались в бой. Я вливал в них силу, но шёпот давался с трудом. Что-то мешало. В Диком Шёпоте звучали знакомые нотки, но не зовущие бурю, а те, которые я недавно слышал в крепости. Они путали, сбивали ритм, заставляли меня тратить вдвое больше сил. Я стискивал зубы, но продолжал.
Шептал и шептал, собирая энергию со всей округи, и бросал её против демонов, вливая в новых песчаных воинов. И пусть «нашёптышей» получалось в полтора раза меньше, чем задумано, но этого хватало, чтобы и дальше теснить врага.
Когда стало ясно, что флангам пехотинцев больше ничего не угрожает, я объехал их строй с тыла и двинул отряд дальше, под прикрытием других сражающихся. Это не мешало мне создавать всё новых и новых песчаных воинов по пути. Но теперь они бежали в обход ровных шеренг войска, чтобы не смущать бойцов своим появлением.
Тем временем Ситранис и Меоли, пробившись сквозь сумятицу боя, нашли тысячника, что командовал этими несколькими сотнями. Немолодой, с окровавленной щекой и бешеными глазами, мужчина едва держался на ногах, но не прекращал выкрикивать приказы. Они заговорили с ним, и я краем уха ловил обрывки, продолжая шептать.
— Где Эрегихон? — кричала Меоли, перекрывая шум.
— Не знаю! — проорал тысячник. — Связи со ставкой нет! С самого начала бури!
— Что случилось? — это уже Ситранис.
— Демоны ударили сразу, как поднялся ветер! Войско успело построиться, но лагеря были слишком далеко друг от друга! Мы держим левый фланг, а что там дальше, не знаю! Каждый лагерь сам по себе!
— Кто командует этим лагерем?
— Марандис! Он в лагере, за строем! Ищите его!
Я услышал достаточно. Ситранис и Меоли вернулись ко мне и передали новости:
— Марандис командует этим лагерем, — доложил Ситранис. — Он должен знать больше.
— Едем к нему, — бросил я, на время отвлёкшись от шёпота.
Мы двинулись вдоль строя, за спинами сражающихся. Люди, стоявшие углом, с трудом удерживали напор. Демоны выныривали из красноватой мглы сплошным потоком: песчаные люди, гухулы, какие-то мелкие твари, которых я не успевал разглядеть. Они бросались на щиты, рвали их когтями, лезли по телам. Строй прогибался. Я видел, как бойцы пятятся, как падают убитые и раненые, как командиры надрывают глотки, пытаясь удержать бойцов. Однако напор был слишком силён.
Мы въехали в лагерь. Здесь, за спиной строя, было чуть спокойнее: шатры, повозки, раненые на носилках, мечущиеся обозные. Ситранис и Меоли спешились и убежали искать Марандиса, а я остался на перехане, продолжая создавать песчаных воинов. Наш отряд медленно огибал лагерь длинной змеёй, чтобы не задерживаться. Мы и так растянулись в пути.
Мои песчаные воины уходили в бой, и я чувствовал, как они гибнут, как тает их число. Но останавливаться было нельзя. Я шептал и шептал, хотя в висках уже кровь стучала. Правда, это казалось совершенно напрасной тратой сил. Как только мы уйдём дальше, демоны накинутся на людей с новой силой.
Вернулись мои спутники быстро.
— Марандис не пойдёт к ставке! — сказала Меоли, и голос её дрожал от злости. — Говорит, будет держать лагерь и с места не сдвинется, пока не закончится буря! До ставки — два лагеря на северо-восток, но что там — никто не знает.
— Значит, пробиваемся сами, — решил я. — Готовьте отряд.
Мы снова двинулись вдоль строя, но на сей раз к его концу. Здесь демонов было особенно много. Они давили, хотели обойти с фланга. К счастью, на их пути лежал оросительный канал — неглубокий, зато в несколько шагов шириной. Демоны боялись воды, и это спасало людей. Враг не мог перейти канал, растягиваясь вдоль него, скапливаясь у кромки, пытаясь найти брод.
Я оценил обстановку. Впереди, за каналом, была сплошная масса врага. Чтобы прорваться, нужно было ударить именно здесь, через канал, или чуть в стороне, где он сужался. Я решил повторить схему, что сработала под Житным. Только обоз надо было на сей раз ставить в центр.
Это был очень рискованный ход. Мы, если уж честно говорить, собирались прорываться вслепую. Видимость, конечно, стала получше. И всё равно дальше сотни скачков было ничего не разглядеть. А следующий лагерь находился значительно дальше. Огромное войско просто не могло стоять единым лагерем. Воды в источниках бы не хватило.