Лео Сухов – Тьма. Том 1 и 2 (страница 5)
Если доберёмся до сто двенадцатой заставы – ещё успею отлежаться. А нет – так и болеть нечему будет. Трупы они вообще не сильно болезные. И, оптимистично подбадривая себя такими мыслями, я снова и снова жал на спусковой крючок.
- Подрыв на счёт раз! – послышался в наушнике голос радиста. – Пять!..
Короткая очередь – труп. Короткая очередь – труп.
- Четыре!.. – оповестил бойцов радист.
А я тем временем дошёл до какой-то фантастической эффективности в стрельбе. Каждые три пули забирали одну никчёмную тёмную жизнь. Короткая очередь – труп. Перезарядка. Короткая очередь.
- Три!.. – прозвучал в ухе отсчёт.
Я не мог остановиться. Переключил на одиночные, чтобы не расходовать боезапас. И всё равно каждый выстрел – труп. И плевать, что ноет плечо и грудь. Мне надо убить как можно больше отродий! Они убивали нас – я их.
- Два!.. – голос радиста чуть отрезвил мою ярость.
Я поспешно отстрелял остаток патронов в магазине, вышибая тварей на стене. Пусть дохнут! А потом, не дожидаясь, когда прозвучит «раз», укрылся за зубцом, чтобы перезарядиться.
- Раз!..
Взрывы слились в одну сплошную канонаду. Стену ощутимо тряхнуло. Дружно хрустнули крепежи внешних панелей, а сами они полетели в стороны. Застонал каркас стен, безжалостно сминаясь под собственным весом.
- Не зеваем! – рявкнул десятник. – Продолжать огонь!
Когда я высунулся из-за парапета, луча уже не было. Он разложился в стороны, оставив по центру проезд для транспорта. На месте стен вповалку лежали трупы отродьев. Но новые чудища уже бежали к стене центральной секции заставы
И снова я чувствовал ярость, давя на спусковой крючок. И снова четыре пули из пяти находили свою цель. Кажется, на меня даже косились, заметив странное поведение. А я просто стрелял, сжимая зубы и уничтожая одну тварь за другой.
Грохнули разом миномёты во дворе, со свистом перед стеной опустились мины, раскидывая врагов. Далёкие хлопки зазвучали и откуда-то со стороны сто двенадцатого. За считанные минуты силы артиллерии превратили пространство между двумя опорными пунктами в выжженную полосу пустыни, заваленную уродливыми обгорелыми трупами.
Орда отхлынула, не желая так бесполезно и бездарно умирать. А мины взрывались снова и снова, отгоняя врага. Дрожал под ударами заклятий щит нашего опорника. Я, конечно, не меченый, но даже я вижу, что ему недолго осталось.
А во дворе шли последние приготовления к прорыву. Два броневичка, древних, как дерьмо мамонта, тарахтели моторами и крутили стрелковыми башенками. Боезапас этих машинок был небольшой, но на прорыве они себя ещё покажут.
Рычали грузовики, выезжая со склада и становясь в колонну. Остатки сотни бежали занять свои места на броне и в кузове.
И только десяток человек на стене ещё продолжал вести огонь. Всё, что осталось от четырёх десятков прикрытия… Даже ратники грузились во внедорожники, оставляя нас работать по врагу.
И мне было горько и обидно. Я понимал, что прикрывать нас никто не станет. Мы будем уходить сами, и надеяться остаётся лишь на свою меткость, везучесть… Ну и силу хладного железа.
Том 1 - Глава 2
Когда проходит эвакуация – ворота никто не пытается сохранить. Зачем? Вместо того, чтобы возиться с пневмозапорами и створками, их просто взорвали, заложив в нужные места взрывчатку.
Створки разлетелись в стороны, освобождая проезд, и первым из опорной заставы вырвался броневичок. Рыхля гусеницами землю, он промчался до конца уже подорванного луча, съехал в сторону и повернул свою башенку на юг, принявшись плеваться снарядами.
- Стая на два часа! – сообщил Степан Порфирьевич.
Я перевёл прицел на юго-восток и сразу заметил группу вольфов, трусящую по направлению к конвою. Выстрел, выстрел, выстрел, выстрел, выстрел – проверка. Четыре вольфа сучат ногами на земле. Снова то же соотношение – четыре попадания из пяти. Только расстояние до зверей на сей раз было приличным.
Тем временем застрекотали автоматы сослуживцев. Стая прыснула в стороны, пытаясь укрыться от пуль за трупами других отродий Тьмы.
- Умные, сволочи! – сказал, как выплюнул, Егор. – Знают, откуда стреляем. И залегли. Нам о таком в гимназии не рассказывали.
- Нам вообще про Тьму не особо распространялись… – мрачно отозвался я, приникнув к прикладу.
Выстрел, выстрел, выстрел, выстрел, выстрел – снова четыре трупа. Сокол на меня уже смотрит как-то странно. Прямо как на чудовище из Тьмы.
- Федь, молодца! – голос десятника в ухе заставил вздрогнуть. – Давай и дальше в том же духе!
Выстрел, выстрел, выстрел, выстрел, выстрел – четыре трупа. Я пытался понять, что со мной не так. Я ведь таких результатов на стрельбище в спокойной обстановке не выдавал. Впрочем, я сразу же прогнал от себя эти мысли: не вовремя, да и незачем. У меня было ещё полмагазина патронов и десяток целей. И мне надо было убить их всех.
Тем временем колонна, наконец, вытянулась из ворот и бодро покатила в сторону сто двенадцатого. Броневики заняли позиции по флангам, нещадно тратя боеприпас. Да и миномёты соседей, не переставая, били по сторонам от пути следования колонны.
А я методично всадил остаток пуль во всё, до чего мог добить, и сменил магазин. Со стороны орды прилетело несколько заклятий, разбившихся о почти истощившийся купол заставы.
- Всё, уходим! – буркнул десятник.
Первым с места сорвался, конечно же, Тихомир, кинувшись по лестнице к последним двум внедорожникам, ждущим нас во дворе. Повторять такое никто больше не стал. Мы встали и, продолжая поглядывать по сторонам, быстро спустились.
- Ну ты и трус… – буркнул Сокол, сгоняя уже севшего за руль Тихомира в кузов.
- Я просто прогреть, гын полудесятник! – обиженно ответил тот.
- Угу, – явно не поверив, буркнул Сокол, сам садясь за управление автомобилем.
Рядом с ним на переднем сиденье примостился Степан Порфирьевич. А мы с Егором залезли в кузов, сели рядом, напротив Тихомира, и уставились на него презрительными взглядами. Была у нашего десятка такая развлекуха во время службы. Как Тихомир что учудит – сидеть и смотреть на него.
Он сначала пугался, потом злился… А затем просто стал нас игнорировать. Неуставные выяснения отношений каралась на заставе очень строго, и нужды нас бояться ему не было. Вот только теперь от всего десятка одни мы с Егором и остались.
- Всё, едем! – десятник хлопнул Сокола по плечу. – Молодые, контролируем окрестности! Никого к машине не подпускать. Федя – юг. Егор – север. Тихомир – тыл. Я буду спереди отслеживать.
Наш внедорожник рыкнул мотором и лихо стартанул в ворота опорника. А я в последний раз глянул на место службы, где провёл почти три года. Конечно, теперь оно уже мало напоминало ту «звёздочку», куда я когда-то прибыл… И всё равно стало грустно.