Лео Сухов – Тьма. Том 1 и 2 (страница 12)
Я уверенно двинулся по полупустой улице, при первой же возможности свернув во дворы многоэтажек. Конечно, там выше риск нарваться на местную шпану. Зато хоть будет польза от отметины на щеке: хулиганы ещё десять раз подумают, стоит ли со мной связываться. В конце концов, они-то не знают, что я им жопу подпалить не могу.
Покровск-на-Карамысе – это такой типический-типический город Русского Царства. В своей прошлой жизни я не особо увлекался чтением, но помню, что там были популярны книжки про всякие Российские Империи.
И вот что я вам скажу... Никуда ни Империя, ни Царство, ни Союз, ни любое другое Государство Российское не уйдёт от хрущёвок!
И пусть здесь у длинных домиков разной высотности, составленных из готовых бетонных блоков и плит, другое название – но без них не обойтись. Возникла эта застройка посреди двадцатого века на волне бурного роста населения, в целом – и городского населения, в частности. И называли её «петрушками».
Несложно догадаться, как звали царя, при котором велось строительство, да? Впрочем, при том-то царе-батюшке старались это название не вспоминать: уж больно гневался. А вот когда он преставился в конце семидесятых годов, и его сын, нынешний царь-батюшка, занял трон – так уже заговорили в полный голос.
«Петрушкой» застроили все города царства Русского. От Балканских земель до самого Камчатска и порта Тихого. Всё в рамках «упрощизма» – это такое направление в культуре. Однотипные коробки, поставленные одна за другой, заполонили российские города. Хорошо ещё, их тут строили покрепче, чем в моей прошлой жизни. Да и ремонт капитальный проводили регулярно. Вот и стоят они без проблем уже где-то лет семьдесят, если не больше.
К своей цели я пробирался тенистыми двориками, обходя пустые детские площадки и полупустые автомобильные парковки. И сначала всё шло отлично. По пути мне не попадалось ни дозоров, ни осведомителей.
А вот потом, как водится, начались проблемы.
Скажу честно: я сразу заподозревал, что городовым на меня кто-то стукнул. Ну незачем им так лихо появляться в тихом жилом квартале аж в составе десятка! Один автомобиль вырулил, блокируя мне выход со двора, между двумя домами, а второй перекрыл арку, из которой я как раз вышел.
Будь я простым мальчиком Федей – наверно, чесанул бы от страха. И это была бы моя очень большая ошибка. Но память Рыбакова живо подсказала, как себя вести. И для начала мне нужно было посторониться, сделав шаг к стене и изобразив из себя законопослушного дворянина царства Русского. Будто я просто стараюсь не мешать городовым исполнять свой долг. И в душе не подозреваю, что за мной-то, таким красивым, они и приехали.
Я даже сумел сохранить на лице спокойную заинтересованность, наблюдая, как из каждой машины выгружается по полдесятка городовых. И да, моё поведение их смутило, но, к сожалению, не настолько, чтобы не подкатить ко мне с серьёзными намерениями.
Шесть городовых низшего разряда, два городовых среднего разряда, один городовой высшего разряда… Ну и тот, видимо, кто на меня стукнул – дворник. Тоже полицейский чин, между прочим!
- Здравия желаю, ваш бродь! – поприветствовал меня городовой высшего разряда, остановившись в паре шагов, в то время как его подчинённые завершали манёвр по окружению преступника.
Меня, то есть.
Надо было что-то ему отвечать. А ещё у меня в голове крутилась какая-то важная мысль… Но я никак не мог поймать её за хвост.
- И вам здоровья! – благожелательно отозвался я после секундной паузы. – А что это, вы по мою душу таким числом приехали?
- Поступил вызов, ваш бродь, не могли не проверить! – отозвался городовой высшего разряда, пока я доставал временное удостоверение. – Человек, мужчина, в военной форме, идёт дворами. Крадётся, можно сказать, как тать! Что же так?
- Да вот, крадусь… – ответил я и, допустив улыбку на лицо, указал пальцем на газету у себя под мышкой. – Не читали?
- Читал, ваш бродь. В сети! – с достоинством человека, знающего все местные новости, отозвался городовой.
- Ну вот и я почитал, как из лекарни вышел… – ответил я, протягивая ему временное удостоверение. – Видели там про осведомителей, которые жаждут найти новых отроков, да?
- Видел, – кивнул городовой, сделав шаг вперёд и приняв у меня документ, который принялся со всей важностью изучать.
- Ну вот. А я совсем не хочу с ними встречаться, – признался я.
- Так и ехали бы на бричке! – удивился полицейский.
И вот тут-то я ускользающую мысль, наконец, поймал! Отчего настроение моментально поползло вверх. Что делать, если не можешь заплатить за транспорт?
Правильно!
Воспользуйся бесплатной государственной доставкой!
- Да если бы у меня хоть копейка была! – я усмехнулся и применил запретный приём: одновременное давление на жалость и патриотизм. – А то как доставили меня с опорной заставы первого ряда в драной форме и без денег, так и выпустили из лекарни. Сам не рад…
- Воно что… – кивнул городовой, вернув мне документы и искоса поглядев на дворника.
- А я-то откуда знаю, что и как? – начал оправдываться тот. – У меня приказ: проверять всё подозрительное!
- Извините, ваш бродь! – обернулся ко мне городовой, но было поздно.
Я уже попёр вперёд, как броневик:
- Да я и сам всё понимаю! Знаю, что подозрительно себя веду, но чего уж тут поделать!
На этих словах я, из чистой солидарности, сделал лицо виноватое и расстроенное… А потом озарил его радостной, словно луч света в тёмном царстве, улыбкой:
- Господа полицейские, но раз так получилось, что я уже отвлёк вас от службы, и вы уже тут… А не поможете ли вы бедному отроку добраться до отделения Военного Приказа? А то ведь так и буду все дозоры и полицейские отделения по пути собирать… А мне ещё идти одиннадцать кварталов, если не ошибаюсь.
- Так это… – городовой вопросительно глянул на дворника, а тот лишь махнул рукой:
- Ну мне-то один квартал вернуться, не развалюсь! Добросьте его благородие, в самом деле… Там на следующем участке Антипов, а он и без всякого военного положения даже коляски у мамаш доглядывает!..
- Садитесь, ваш бродь! – радушно предложил городовой, указав на машину у меня за спиной. – Быстро доедем… А вы, мужики, давайте-ка назад в отделение! Мы-то быстро, туда и обратно…
Поскольку сословием я городовых перерос, то место мне уступили на переднем сиденье. Рядом с водителем, которым и был старший городовой. А три дюжих молодца чином пониже как-то умудрились все вместе втиснуться на заднее сиденье.
Смотреть на них было больно. Но память Рыбакова настаивала на том, что даже в таких мелочах надо соответствовать. Поэтому я постарался принять ситуацию как данность. В конце концов, стесняться тут было нечего. За меня государство пять тысяч рублей платило тому, кто найдёт. А за найм нового городового кадровый работник получал обычную зарплату.
- Что там на первом ряду-то, ваш бродь? – пользуясь случаем, решил узнать из первых рук старший.
- Плохо там… – нахмурившись, честно признался я. – Моей сто тринадцатой больше нет, сто одиннадцатой – нет. И сто четырнадцатой нет. Только сто двенадцатая ещё держалась, и то, потому что там двусердый окопался. Патроны не подвозят, «Чайки» не прилетают. А орда прёт и прёт сплошным потоком.
- Вас-то вывезли как-то, ваш бродь! – заметил один из городовых с заднего сиденья.
- И тяжёлых заодно забрали. Десятника моего без ног вывезли. Только я даже рассказать не могу, как: уже без памяти был, – пояснил я. – Но с этим всем боярин помог. Скорее всего, вертушку он же прикрывал.
- Эх, беда-то какая… – выдохнул старший, выруливая на улицу и поддавая газу. – Думаете, первый ряд не устоит?
- Я всю картину не видел, – ответил я. – Но если судить по нашему участку, дело дрянь. Как снаряды и ленты для пулемётов кончаются, так и всё. А следом и защитный купол падает. Если двусердого на заставе нет, то удержать её почти без шансов.
- И что, много убитых-то? – поинтересовались с заднего сиденья.
- У меня стрелковый десяток был. За стенами-то ещё держались. Из четырёх стрелковых десять человек живы были. А вот когда на прорыв в сто двенадцатый шли, там только двое осталось. Пятеро из одного десятка на какое-то неизвестное отродье нарвались: они последними уезжали. А нам не повезло жнеца привлечь. Ушли только я и десятник…
- Так он же без ног? – удивились сзади.
- Если так-то, то шёл только я. Он на мне ехал, – пояснил я.
- Блин, а я ведь на сто тринадцатой два месяца служил! – заметили с заднего сиденья.
- Хорошо, у меня сын вернулся три недели назад… – вздохнул старший, шмыгнув носом. – Тоже на первом ряду служил в стрелковом. Он у меня с убеждениями парень. Не знаю, что бы я сейчас делал…
- Хорошо, что вернулся, – очень серьёзно ответил я. – Сейчас бы не знали, жив он или нет.
- Да уж…
К отделению Военного Приказа подъезжали молча, каждый думая о своём. Меня, честно говоря, накрыло флешбэком. Мелькал перед глазами кровавыми картинами последний бой на первом ряду.
- Приехали, ваш бродь! Удачи вам! – сообщил старший, останавливая машину рядом со шлагбаумом.
- И вам, господа! И спасибо, что подвезли! Не знаю, как добирался бы.
Говорят, что доброе слово и кошке приятно. С городовыми мы расстались если не друзьями, то уж точно не врагами. Они с чувством хорошо выполненной работы поехали в отделение, а я, довольный тем, что быстро доехал – отправился в жернова бюрократической машины Руси.
Конец ознакомительного фрагмента.
Продолжение читайте здесь