Лео Сухов – Города в поднебесье (страница 29)
А без него обогреть нужного размера аэростат не получится. Разве что найти логос сферы пустоты, но где его взять?
Бинго!..
Не веря самому себе, я выбрался из убежища и уставился на освещённый звёздами и сразу двумя лунами Новый Экори. Света было вполне достаточно, чтобы разглядеть два разрушенных квартала, поверх руин которых, припорошённые снегом, торчали обломки разбившегося дирижабля – вот где можно было взять сферу пустоты!
Этот древний толстопуз таскал немалых размеров гондолу при весьма скромных размерах аэростата – а, значит, в нём был требуемый логос. И если его не разъело кислотой, не сломало при падении и не выбросило слишком далеко от места крушения – то он всё ещё там. Пустой, лишённый пневмы, но работающий! И логос огня там должен быть, и логос сферы охлаждения, и подставка, и винты, и передачи… Лишь бы всё было цело!.. Ведь тогда из обломков получится собрать хоть какую-то рабочую конструкцию и навсегда убраться отсюда…
Вернувшись в убежище, я кинул книгу в ящик и пошёл будить Рубари, чтобы он меня подменил у очага. План нашего спасения начинал обретать очертания – теперь оставалось успеть всё подготовить перед следующей оттепелью.
Глава 13
Утром, проснувшись и поев, я всё так же отправился по своим делам, не говоря ни слова Нанне и Рубари. Конечно, я банально вредничал и прекрасно понимал, что пора бы уже примириться со своими товарищами, но обида ещё не отпустила до конца, и я не хотел примирение превращать в очередную ссору. Лучше постараться успокоиться и уже вечером подходить со всеми своими инициативами.
С собой я взял ломик, топор, пару ножей и фонарь – мало ли что отковыривать придётся… Проторенным путём я добрался до спуска в Новый Экори, сполз в сугроб по канату и выбрался на территорию архива. В этот раз само здание архива я обходил по широкой дуге. Как бы мне ни хотелось знаний, но воевать со всеми скамори в городе я был не готов. Я бы с удовольствием взял с собой посох Гронги – только вот пользоваться я им всё ещё не научился.
Дирижабль умер окончательно и бесповоротно. Когда я добрался до места крушения, стало ясно, что найти здесь нужные запчасти и логосы будет весьма и весьма непросто. Гондола, обрушившись на дома, превратила их в полуразрушенные руины, но и сама, так как представляла собой деревянный корпус – разлетелась на куски.
Чуть в стороне от места гибели гондолы на крыши домов приземлились и остатки аэростата. Именно остатки, потому что до земли долетела лишь треть ткани, до которой не добрался плевок «мамки-скамори». Не укрепляют здесь ткань от кислоты – и, видимо, зря. Выбрав дом, укрытый тканью, я подошёл и подёргал дверь. И было бы очень странно, если бы она взяла и открылась. Конечно же, нет! Ломик её тоже не брал – крепкая была слишком. А бить окна – это, значит, начать шуметь на полгорода.
Конечно, можно было попытаться вскрыть окно, не разбивая стекла, но я не был уверен, что у меня получится. Стёкла здесь были хрупкие – трескались и бились почти мгновенно. Я осторожно подёргал створки – не открывались. Дальше я шёл вдоль стены и пробовал открыть каждое окно. И вот это принесло свои плоды – на пятом одна из створок распахнулась.
В дом я забирался аккуратно, готовый в любой момент замереть и отступить, хотя и понимал, что если дверь заперта – вряд ли сюда забрались скамори. Так и было – дом был абсолютно пуст. Ни скамори, ни трупов. На первом этаже располагалась большая столовая, кухня и кладовка, которую я немедленно проверил на наличие продуктов – и даже собрал всё найденное, уложив на скатерть в гостиной, а потом завязав её в узел. На втором этаже шёл коридор, по обеим сторонам которого располагались спальни. В них я не заглядывал – видимо, ещё не настолько опустился, чтобы не было стыдно подглядывать за чужой жизнью.
Вход на чердак располагался в конце коридора. Это был люк, который, на моё счастье, не был заперт. Лестница, по которой можно было бы забраться наверх, стояла у стены. На чердаке было пыльно и захламлено. Стояли какие-то ящики, старая мебель, валялась куча одежды. Кстати, черепицу на крыше местами побило элементами каркаса аэростата…
Подняв фонарь повыше, я принялся разглядывать, что сюда упало, но это были лишь тонкие рёбра жёсткости и элементы такелажа – в общем, ничего, что было бы мне интересно. Пришлось всё-таки искать выход на крышу… Оказалось, что им служило окно, через которое на чердак раньше попадал свет. Теперь же ткань перекрыла освещение, и в темноте обнаружить это самое окно стало гораздо сложнее.
Рядом с окном были деревянные ступеньки, прикреплённые к стропилу. Поднявшись по ним до конька крыши, я принялся исследовать ткань аэростата, чтобы обнаружить хоть что-нибудь похожее на подвес, о котором читал накануне. И, конечно же, потревоженная ткань потеряла устойчивость и с шумом съехала на землю – вместе с осевшим на ней снегом, некоторыми черепицами и кусками каркаса.
Грохот, по моему мнению, был страшный – и должен был разбудить всех скамори в округе. Но прошла минута-другая, а чудища так и не появились. Я сидел на крыше и изображал из себя флюгер, периодически поворачиваясь и оглядывая окрестности. Нет, на моё счастье окрестности оказались пусты.
Убедившись, что произведённый мной шум не привлёк внимания, я спустился с крыши, вышел из дома и уже на улице принялся перебирать ткань – никаких подвесов. «Да что же мне так везёт-то?! – возмутился я мысленно. – Пошумел, и всё без толку…». Я перевёл взгляд на крышу и увидел то, что искал. Подвес зацепился за водосток и повис, плавно покачиваясь на ветру. На его конце болталась стальная пластина, испещрённая десятками знаков. И даже с моим зрением – полутора единичками в минусе – было понятно, что это логосы…
Снова забравшись в дом, я поднялся на второй этаж и нашёл нужную комнату, рядом с которой и должен был висеть подвес с логосом сферы пустоты. Высунувшись по пояс, я дотянулся до одной из цепочек и начал подтаскивать всю конструкцию к себе. Слишком поторопился, не подумал – и в результате обрушил на землю кусок водостока. Глиняный жёлоб сорвался и упал вниз. Под снегом он нашёл что-то твёрдое и зазвенел… А я спрятался за подоконником и снова замер, изредка выглядывая наружу.
Но снова прошли минуты, а мои изыскания так никого и не привлекли. То ли поблизости не прятались скамори, то ли спали они крепче, чем я думал. Очень скоро мне наскучило изображать из себя бандита в засаде, и я стал внимательно разглядывать диск. Тот был сантиметров двадцать в диаметре и по обеим сторонам исписан непонятными для меня закорючками. Лишь на одной из них внутри меня что-то ёкнуло, и логос записался в хранилище.
С затаённой радостью я полез проверить, что изменилось, но узнал, что просто логос воздуха у меня увеличил свой уровень до ничтожного. Хотя, сказать по правде, и это было неплохо. Проверять, что изменилось в нём, я не стал – просто отметил про себя, что теперь он жрёт не десятую часть единицы пневмы, а треть. Так, глядишь, и сгодится на что-то полезное…
Покрутив диск, я обнаружил на ребре надпись на обычном языке. В надписи сообщалось, что диск этот является незначительным логосом сферы пустоты – и сделан мастером таким-то и таким-то в таком-то году освоения Эфира в городе таком-то… Незначительный логос пустоты, как я помнил из записей в книге, снижал плотность примерно в половину. Однако и шар при этом должен был быть не больше трёх сотен кубических метров, иначе его эффективность начинала падать. При этом размер сферы был довольно большим – почти восемь метров в диаметре. Меньше – можно было сделать, но тогда и аэростат надо было бы уменьшать.
«Постойте-ка! – удивлённо подумал я и принялся вспоминать размеры дирижабля. – Этот старичок был почти пятьдесят метров в длину. Не мог он, гад, только на одной сфере таскать такую кучу народу!».
Я внимательно осмотрел цепь – а точнее, четыре цепи. Они тоже, по сути, были артефактами с логосами, а не просто цепочками. Судя по длине каждой из них – именно они и фиксировали сферу пустоты внутри аэростата. И именно в задачи цепей входило удерживать по центру сферу, не давая ей поломать конструкцию. Каждая цепочка была тонкой, прочной и весьма длинной – метров по десять. Я сразу с земли не разглядел – они прятались в водостоке, но теперь оценил. Весила вся конструкция не так уж и много…
Я снова представил себе размеры аэростата и понял, что для того, чтобы тащить гондолу, ему требовалась немаленькая подъёмная сила. Внутрь нередко набивалось до пяти десятков человек. И это не считая десяти человек экипажа. Шестьдесят человек – это почти пять тонн. А ведь ещё сколько-то тонн весил корпус…
Покинув своё укрытие, я отправился на поиски. Я пробирался в дома, на крыше которых лежали куски ткани, и внимательно всё обыскивал. Иногда ткань сползала на землю, и тогда я снова прятался, стараясь выждать немного, чтобы дальнейшим шумом не привлекать скамори. К середине дня я оказался счастливым обладателем ещё одной незначительной сферы пустоты, а через некоторое время обнаружил и третью. Мои расчёты и подозрения оправдались. Городской дирижабль летал на четырёх незначительных логосах.