Лео Сухов – Безымянные слуги (страница 30)

Нам же предстояло прикрывать лагерь от атаки вдоль реки. Хорошее заключалось в том, что в бой мы бы вступили только тогда, когда появилась опасность атаки с фланга. Минусом было то, что берег спускался к реке, и я не видел, кто нас атакует — и сколько их. Но по реакции бойцов-нори я понял, что противников у нас много. Опытные нори сжимали в руках оружие и бледнели, оглядываясь с надеждой на реку. Однако баржи как ушли на центр реки, так и остались там. Моряки отказались рисковать, и даже крики мудрецов не заставили их переменить своего решения.

Шепотки, прокатившиеся от строя нори, передали весть о том, что к нам идут тысячи и тысячи неживых. Серые люди возвращались с основными силами, накатывая сплошным потоком. Первыми в бой вступили лучники, начав перестрелку.

— Щиты! — прокатилась над строем команда.

Мы прикрылись щитами и присели к земле. На наши позиции обрушился целый ливень стрел. Мы тесно прижались друг к другу, стараясь перекрыть даже самую маленькую щелочку, но стрелы находили свои цели — пробивали доски, проскакивали между краями сведенных щитов, пробивались между досок. В нашем десятке от обстрела пострадала Зенка. Пробившая щит стрела поранила ей руку. Девушка вскрикнула, сморщилась, но щит не отпустила. Как там отвечали наши, было непонятно. Приходилось сидеть и ждать новой команды. Вокруг слышали болезненные вскрики, всхлипы и стоны.

— То-о-овсь! — донеслось со стороны командования.

Запел рог, и мы распрямились, держа щиты над головой. Невдалеке от нас, из-за гребня речного русла, выливалось воинство серых людей. Одни ехали на каких-то полуптицах-полуящерицах, другие бежали на своих двоих, толпой. Третьи натягивали тетивы.

— Щиты! — рыкнула Пятнадцатая в момент залпа, и мы снова прикрылись щитами. Рядом с криками падали бойцы шестнадцатого и пятого десятков. — Копья на изготовку!

Мы снова встали в полный рост и выставили копья. Противник был совсем близко, теперь его можно было в деталях разглядеть. И то, что я увидел, мне совсем не нравилось. Их было очень много. Только против нашего фланга накатывало не меньше тысячи противников. Пехота была вооружена большими круглыми щитам, короткими копьями и короткими мечами. Всё это было отвратительного качества, но пользоваться своими железяками серые умели. Некоторые из них носили вполне сносные кольчуги с заплатками, явно человеческого производства, некоторые — частичные латы, многие были в кожаной броне.

Зенку мы задвинули в задние ряды, где Ладна быстро накладывала ей на руку повязку.

— Сомкнуть ряды! — пролетело над строем, и мы плотнее сдвинули щиты, прижимаясь друг к другу плечами.

А дальше нас захлестнул поток врагов, чье поведение ничем не отличалось от ночного. Натиск был просто ужасающим. Стоя во втором ряду, я уже вскоре удерживал на своем щите стоящую впереди Пятнадцатую, а сам упирался в щит Ножа спиной, пытаясь сделать вздох. Что творилось в массе серых — давивших так, будто между нашими и их щитами не было других серых бойцов — сложно себе даже представить. Мельком я подмечал, как повисают сдавленные с двух сторон серые, не подающие признаков жизни. Но этому врагу было наплевать на жертвы среди своих. Лучники продолжали стрелять, даже когда первые ряды начали перемешиваться.

Копьём я колол поверх голов первого ряда, отправляя на тот свет одного серого бойца за другим. Некоторые серые люди умудрялись прикрыться от моего копья, подставить шлемы, но большая часть покорно ложилась со смертельными ранениями — двигаться и уворачиваться они в такой толчее не могли. Пятнадцатая вскрикнула и начала опускать щит. Я стал боком и дал ей возможность провалиться вглубь строя. Мы такого не отрабатывали, но других вариантов увести её из первого ряда я не видел. Своим щитом я прикрыл десятника от наседавшего серого и, протиснувшись, занял её место в первом ряду. Сразу навалились противники, и пришлось колоть ещё активнее. Пока Нож пропускал Пятнадцатую к Ладне, мы сместились ещё на шаг назад, а потом ещё на шаг.

Строй ааори на нашем фланге продавливали, закидывая стрелами и давя пехотой. Конница держалась в отдалении, дожидаясь своего часа. А сверху всё прибывали и прибывали новые враги. После очередного залпа стрел Хохо рядом со мной сменил Пузо, а Хохо оттащили со стрелой в плече. Вонь от внутренностей и крови распространилась над всем полем боя. Ор, плач, стоны заполнили, казалось, всё вокруг.

Наш фланг прогнулся и разорвался надвое: часть оттеснили к нори, а нас начали прижимать к воде. Отступая, мы давили собственные шатры, затаптывали кострища — и теперь от лагеря осталось только воспоминание. Когда наш фланг развернулся лицом к центру построения, я неожиданно понял, что всё кончено. Нори были уже окружены, а левый фланг, прикрытый ааори, били с двух сторон — и там уже началась паника.

— Нож, подмени, — крикнул я, и тот быстро пропустил меня в задние ряды.

Пятнадцатую я нашел на самой кромке воды. Она ругалась сквозь зубы, пока ей накладывали повязку. Я упал рядом с ней на колени, прикрывая щитом, и выдохнул.

— Надо уходить.

— Куда уходить, мать твою?! — взорвалась она. — Река же!

— В реку! — крикнул я.

— А наши?! — Пятнадцатая указала на то место, где ещё недавно стояли ряды нори, но там уже были только враги. Лицо девушки перекосило. Я рывком привлек её к себе и прижал к груди, шепча на ухо.

— Мы разбиты, Пятнадцатая. Надо уходить рекой, иначе нас сомнут!

Я почувствовал, как она на мгновение сильно обняла меня, а потом оттолкнула.

— Пятнадцатый десяток, в реку! — кричала девушка, поднимаясь на ноги. — Все в реку! Вплавь, уходим! Быстрее! Быстрее!

И наши послушались. Пузо, Кривой, Нож, Ладна и Зенка бросились в воду, хотя я и не был уверен, что все они умели плавать. Я, как оказалось, умел. Доспех и поклажа тянули на дно, но снимать было некогда. Рядом воду клюнули первые стрелы.

— Шрам! Шрам! — я услышал Пятнадцатую, только когда она схватила меня за плечо. — Бочки! Телега!

Девушка показывала на глубину, где величаво плыли бочки с припасами, обломки телег и укреплений — и даже целая телега. Бойцы из нашего и соседних десятков уже хватались за них, стараясь уплыть как можно дальше от берега. Вместе с Пятнадцатой мы рванулись за ними, а за нашими спинами вода вставала волнами, когда в реку начали сталкивать остатки сопротивляющихся бойцов.

Вход в воду в месте переправы был плавным — можно было четверть расстояния до другого берега пройти вброд. Нашей целью стала деревянная телега, за которую мы ухватились всем десятком. Рядом плыли другие ааори. Стоило только отплыть от пляжа, как нас захватило течение и понесло вниз. Несколько бочек и телега стали плотом, за которые продолжали цепляться всё новые и новые ааори. Кто-то был без бочек и еле дотягивал до нас, кто-то с бочками. Плот продолжал расти.

— Гребите к другому берегу, быстрее! — надрывалась Пятнадцатая. — Быстрее! Надо выйти из-под обстрела.

Серые лучники пытались нас достать, но не успели: у берега хватало других целей, не успевших найти себе средств спасения. Многие шли ко дну ближе к середине реки, так и не успев переплыть и потеряв силы. Мимо нас проплывали, уносимые течением, трупы ааори и серых людей. Бой ещё не закончился, и часть нори уходила на север, отбиваясь от преследователей. Там за мелким притоком реки тоже можно было спастись.

А нас продолжало нести вниз по течению в сторону Линга. Течение было быстрым, даже несмотря на то, что до моря было рукой подать. Недалеко от города были пороги — невысокие, но скорости воде прибавляли.

— Надо выбираться на берег! — приказала Пятнадцатая, когда место лагеря скрылось из вида. — Пороги мы не пройдем! Или потонем, или вылезаем сейчас. Гребите!

И мы гребли, возвращаясь к знакомому берегу, от которого бежали совсем недавно.

До порогов наш отряд не дотянул совсем чуть-чуть — впереди уже отлично был различим рёв воды. На баржах мы легко прошли опасный участок, но флотилия бочек во главе с телегой разбилась бы на них в щепки. Нас спас илистый, поросший каким-то тростником берег. Цепляясь за тростник, мы преодолели последние метры глубины, и ноги коснулись илистого дна. Я отцепился от бочек и заковылял к берегу. Стоило мне оказаться на твёрдой земле, как я без сил повалился на траву. Рядом падали другие ааори. Пятнадцатая не стала ложиться и просто села рядом со мной.

— Надо идти, — проговорила она.

— Дай отдохнуть пару минут, — ответил я, не находя сил подняться. — Сейчас никто не сможет встать.

Пятнадцатая кивнула и огляделась.

— Сорок девять человек, — проговорила она после подсчёта. — Всего сорок девять.

— Наши же все ушли? — я заставил себя сесть и осмотреться. Ушли все.

— Шрам, как это случилось? — тихо прошептала девушка, прижавшись ко мне плечом. — Откуда их столько?

— Не знаю, — совершенно серьезно ответил я. — Это не набег… это что-то совсем страшное.

— Что же нам делать? — тихо спросила она.

— Попробуем пройти пороги берегом, — так же тихо ответил я. — Может, в бочках будет что-то полезное.

— Тогда нельзя тут сидеть, — Пятнадцатая отстранилась и поднялась на ноги. — Бойцы, встаём. Некогда разлеживаться! Враг совсем недалеко, надо уходить дальше.

Наш десяток, ругаясь и постанывая, начал вставать, а остальные ааори последовали нашему примеру.