Лео Сухов – Безымянные слуги (страница 27)

Четырнадцатый одной рукой копошился в штанах у девушки, а второй — повернул её голову и приблизился губами к её губам.

— Что, сука, ты вроде меня ждала, никому не давала, да? — тяжело дыша, проговорил он. И в этот момент Злата сделала шаг назад, перехватила копьё и ударила Четырнадцатого в бок. Реакция у него была, конечно, на зависть. Четырнадцатый не только понял, что происходит что-то странное, но и успел начать поворот. Вот только его же боец и Бледный — не дали ему этого сделать. Боец в результате полетел в мою сторону, Бледный — в другую, но копье Златы пробило доспех Четырнадцатого и вошло в легкое.

— Сука… — пуская ртом кровь, просипел удивленно десятник.

А я, не дожидаясь развязки, вбил свое копье в глаз подкатившемуся ко мне бойцу. Вдалеке раздался протяжный свист. Зенка предупреждала об опасности, но мне было не до того. Я вдруг понял, что сейчас сделаю всё, чтобы Пятнадцатая осталась жива. В три прыжка я подскочил к Злате, но та увернулась и с визгом бросилась от меня. Бледный попытался вскочить и ударить меня копьём, но я его перехватил под наконечником и просто вырвал, оставив того с пустыми руками. Мой удар Бледный отразил щитом, а потом кинул мне в лицо этот же щит и бросился бежать.

Я в запале дернулся, хотел попытаться их догнать и добить, но на плечо мне опустилась окровавленная рука.

— Слышь… помоги….

Я обернулся, чувствуя, как сердце уходит в пятки, но это был всё ещё живой Четырнадцатый. Как он умудрялся стоять на ногах, я не знал.

— Помоги….

Я не сразу нашел слова для ответа. Я даже, каюсь, сначала решил ему помочь. Вернется десяток в лагерь, а там их десятник поправляется. Злате и Бледному не позавидуешь в этом случае. Но вот благодарным Четырнадцатый не будет. Убьет меня при первой же возможности. Я был в этом уверен. И просто ударил по копью, торчащему из груди Четырнадцатого, и отошёл. Копье сместилось, изо рта бывшего десятника хлынул новый поток крови, и в этот раз он уже не смог устоять, завалился на бок, и засучил ногами в конвульсиях.

Тащить одновременно Пятнадцатую, два комплекта доспехов и два вещевых мешка было тяжело. Но меня подгоняло ощущение надвигающейся опасности. Пятнадцатую я уложил на волокуши, связанные из четырех копий. Большего удобства я ей предоставить не мог. Тащил я её к тому самому месту, где оставил Зенку, и каково же было моё облегчение, когда из зарослей папоротника выбежала девушка.

— Что случилось?

— Не сейчас. Ты чего свистела?

— Туда люди пробежали, а за ними нежить бежала! Я нашим пыталась сигнал тревоги подать, но не знала, как.

— Никто не знал. Всё ты сделала правильно — буркнул я. — Обработай её мазью. Я побегу к нашим.

— Что с ней? — с ужасом спросила Зенка.

— Не сейчас, Зенка, миленькая. Время…

— А Лись? — тихо спросила Зенка, и я понял, что отмолчаться не выйдет.

И без того большие глаза девушки наполнились слезами, губы задрожали и надо было срочно успокаивать, иначе Пятнадцатая перевязки не дождется.

— Зенка, на них напали Четырнадцатый, Злата, Бледный и ещё один боец… Лись, наверное, призналась, как подавать знак. Хотела, чтобы её оставили в живых, но они её убили. Пятнадцатую просто не успели.

Девушка всхлипнула. Пришлось подойти к ней и наскоро обнять.

— Зенка, миленькая, пожалуйста, помоги Пятнадцатой. — прошептал я, гладя её по голове. — Там наши попали в засаду. Мне надо им помочь.

— Да, — девушка взяла себя в руки и вытерла слезы. — Они свистели — там… Беги, я всё сделаю, вернитесь только за нами…

— Вернемся! — пообещал я. — Я вернусь!

Найти наш отряд оказалось несложно. Я не следопыт, но просека, которую оставила нежить, была отлично видна в лесу. По ней я добрался до места боя, но радости это мне не принесло. План Четырнадцатого был прост: одни его люди ждали в засаде наш отряд, а другие высматривали в округе нежить. Нежить они вывели на наших, и как бы просто с ней ни было справиться — пятеро тупней всего лишь — но это дало возможность ударить бойцам четырнадцатого отряда неожиданно.

Отряд сгрудился в центре небольшой полянки, заваленной трупами тупней. Впрочем, на ногах оставался только Пузо со своим огромным щитом. Хитрый лежал с краю полянки, проткнутый копьём. Кривой, Хохо и Ладна лежали на земле — живые, но с серьезными ранениями. Рядом, припав на одно колено и зажимая рану на животе, стоял Нож, выставив вперед клинок. Но Пузо прикрывал всех. Противники наскакивали на него, пытаясь обойти, пробить оборону, но Пузо не сдавался и яростно защищал остатки отряда. Противников у него было двое. Ещё четверо лежали на земле и не подавали признаков жизни.

Прибежал на поляну я с двумя копьями. Одно я метнул в противников. Не слишком удачно — оно никого из боя не вывело, но отвлечь я их смог. Пузо попытался воспользоваться ситуацией, но у него оставалось слишком мало сил для победы. Один из противников переключился на него, а другой кинулся ко мне. Ударил он хорошо — резко, быстро. Но я предугадал удар, в движении упал на землю и проскользнул к его ногам. Противник, не удержавшись, упал. Я успел вскочить, но ударили мы одновременно. Очень быстрый и ловкий был боец. Он извернулся и бил из положения лежа. Попал мне в ногу, но пробить понож не смог. Дрянное копье со склада оставило глубокую борозду на броне и соскользнуло. Мое же копьё пробило кожаный нагрудник насквозь, пригвоздив противника к земле.

Второй противник был уже мертв. Пузо никак не мог его достать, но смог дотянуться Нож. Одна нога у него была рассечена — оттолкнувшись второй, он с риском подставиться достал противника мечом. Где-то вдали, в глубине леса, раздались крики. Ожидавшая своего часа нежить начала вылезать из укрытий и кидаться на людей. В глубине чаще почти не было солнечного света — вечный полумрак и тьма, поэтому твари могли действовать в любое время.

— Нож, перевязываемся, — крикнул я, доставая мазь и бинты. — Пузо, посмотри, можно ли кого-нибудь в чувство привести!

— Ага, Кривого! — тяжело дыша, ответил парень. — Оглушили его.

— Давай, поднимай его, — ответил я, промывая рану на ноге Ножа водой. Когда я начал наносить мазь и накладывать тугую повязку, Нож шипел не хуже змеи, но не шевелился. На животе у него был порез — глубокий, но до внутренних органов не достал.

Очнувшийся Кривой долго не мог понять, что произошло. Пузо, оставив его приходить в себя, занялся Хохо — тому досталось больше всех. Многочисленные порезы, ушибы — живого места не было. Ладна была в сознании, но обломок копья в плече и порезы на ногах не давали ей нормально подняться.

— Надо собирать добычу и валить, — прохрипел Кривой. Я только закончил с Ножом и с удивлением уставился на него.

— Бросайте всех! Нам хватит добычи на четверых стать нори!

— Твою мать, — пробормотал Нож слабым голосом.

— Чего вы ждёте-то? — заорал он, глядя на меня и Пузо. — Бросайте всех и валим!

— Нет! — твёрдо сказал я. Кривой прорычал, сделал шаг ко мне и попытался ударить, но от его кулака я ушёл, и мы просто схватили друг друга за грудки и зло переглядывались.

— Что нет, Шрам? Нахрен, тебе это всё сдалось? — в глазах Кривого плескалось безумие. — Нори… Если не станем — будем ждать ещё год. Сейчас, надо сейчас.

— Надо не нори становиться! — заорал я ему в лицо. — Не добычу таскать, идиот!

— А что?! Что надо?! Мы все к этому идём, все мечтаем, и кто тут идиот?!

— Ты, если хочешь стать нори такой ценой, — тихо ответил я, отпуская его и делая шаг назад. — А я хочу остаться человеком…

— Все люди — подлые, — пролепетал Кривой, тоже отступая. — Мы не сможем всех утащить. Без Пятнадцатой всё закончится…

— Пятнадцатая жива, она с Зенкой, — на выдохе ответил я ему. — А утащить надо всех и всё. Всё, что сможем. Наша чистка Пущи закончилась, Кривой, но мы будем жить… Если так хочешь — бери всё, что можешь утащить, и уходи.

Парень опустился на колени и завыл, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Пузо, Нож, я за девочками, — сказал я. Те просто молча кивнули. — Помогите Ладне, и нам нужны волокуши и костыль для Ножа.

Когда мы с Зенкой дотянули все собранные мной вещи и Пятнадцатую до места, Кривой уже бинтовал Ладну. Хохо был уложен на волокуши, вторые стояли рядом. Пузо снимал личные вещи с бойцов четырнадцатого десятка, а Нож потрошил трупы тварей.

Глава 13

— Ты как? — спросил я у Кривого. Тот всё время молчал, пока мы стаскивали вещи в кучу. Он кивнул, глубоко вздохнул и произнёс:

— Спасибо. Просто… Я… Накатило. Три года в нори пройти не могу.

— Пройдём, — пропыхтел я. — Если выживем, все пройдём.

— Надо уходить, — сказал Нож, устало присаживаясь рядом. — Слышите?

Рыки, шипение, рев и крики людей доносились всё ближе. Солнце уже перевалило за середину и медленно начинало клониться к закату.

— Ещё несколько часов, и твари кинутся по нашим следам, — Кривой кивнул. — Не успеем уйти, и нам конец. У нас четверо человек на ходу и четыре волокуши. Мы должны успеть!

— Я помогу Зенке, — проговорил Нож. — Не очень ходок, но немного помогу.

— Тогда хватаемся и пошли, — я встал и махнул всем рукой.

За волокуши я схватился первым. На поляне оставались полураздетые бойцы четырнадцатого десятка и Хитрый, которого мы даже не могли сжечь.

Двинулись мы по диагонали к предыдущему маршруту, забирая в сторону лагеря. Единственной нашей надеждой было успеть. Тащить всё, что мы несли с собой и добыли, было тяжело. Волокуши цеплялись за кусты, стукались об деревья, нас шатало, но мы продолжали идти. Лучшим нашим погонщиком было солнце, которое всё ниже опускалась к горизонту. Мы в темноте двигаться не сможем, а нежить — очень даже хорошо. И даже, наоборот, активно полезет из леса.