Лео Сальвейн – Цена выбора (страница 2)

– Это твоя первая охота, – сухо сказал он. – Я покажу, как нужно брать цель.

Лео застыл. Слова отца эхом отдавались в его голове, но в них было что-то жестокое и чуждое. Мальчик оглядел лес, пытаясь представить, что именно он должен убить.

– Папа… я не могу, – пробормотал он, чувствуя, как его охватывает страх и отвращение к тому, что от него требуется.

Отец пристально посмотрел на него. В его взгляде не было ни капли понимания, только холод и неприкрытое разочарование.

– Ты слабак, Лео, – отрезал он, забирая ружьё из дрожащих рук сына. – Ты такой же, как твоя мать, – добавил он почти со злобой, развернулся и направился к машине. Лео стоял, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног. Слова отца резали острее ножа, разрушая всё, что он старался создать в их отношениях.

Когда они вернулись домой, мать заметила его потухший взгляд и обняла его, не говоря ни слова. Она знала, что в душе мальчика что-то сломалось. И хотя он ничего не сказал, ей хватило одного взгляда, чтобы всё понять.

На следующий день отец снова уехал, и в доме снова воцарилась тишина, но теперь Лео знал, что с каждым его приездом эта тишина будет становиться всё холоднее и злее.

Лео не мог забыть ту поездку с отцом в лес. Шли дни, но мысли о холодных словах отца всё возвращались, как бы он ни старался выбросить их из головы. Лео старался помогать матери, быть рядом, как будто это могло спасти их семейный мир. Но каждое возвращение отца домой только усиливало напряжение в их отношениях.

Каждую неделю он привозил с собой запах сигар и горечь, которую с трудом скрывал за сдержанными словами. Экономический кризис постепенно начинал разрушать его бизнес, и всё, ради чего он работал, оказалось под угрозой. Его компания, которую он создал и которой посвятил годы, начала тонуть. Гордость, с которой отец когда-то возвращался домой, уступила место подавленности и злости.

– Почему ты никогда не благодаришь меня за мои старания? – резко бросил он матери однажды за ужином. Его слова вспыхнули, как спичка в тишине, разрушив хрупкий мир, который они так старались сохранить.

Мать остановилась, слегка побледнев, но собравшись, ответила спокойно:

– Ты всегда делаешь всё ради работы. Я никогда не говорила, что не ценю это, но ты… ты едва замечаешь нас, когда возвращаешься домой.

– Значит, ты винишь меня в том, что у вас есть этот дом? В том, что у вас вообще что-то есть? – с каждым словом его голос звучал резче и громче. Он пристально смотрел на мать, и его глаза были полны негодования. Лео чувствовал, как страх сжимает его горло, но не мог отвести взгляд от отца.

– Нет, я… я просто хочу, чтобы ты был с нами, чтобы мы могли быть семьёй, – она говорила всё тише и тише, но в её голосе слышалась мольба. Казалось, что все эти слова накопились за долгие годы молчания.

Отец лишь фыркнул, презрительно оглядев её, затем повернулся к Лео и произнес с оттенком цинизма:

– Посмотри, на кого ты становишься похож, Лео. Ты растешь таким же слабым и бесполезным. Похоже, ты унаследовал её «величайшие» качества, – последнее слово он произнёс с явным сарказмом.

Лео сжался под этим взглядом, как будто слова отца причиняли ему физическую боль. Он хотел ответить, но страх сковал его, и он промолчал, опустив глаза. Раньше он мечтал стать таким же сильным и уверенным, как отец, но теперь всё, что он чувствовал, – это отвращение к его жестокости.

Мать попыталась перевести разговор на другую тему, но отец не унимался. Он начал кричать, выражая всё своё недовольство, накопившееся за эти годы. Слова лились потоком, и каждая фраза звучала как удар. Он винил её в своих неудачах, в недостатке поддержки, в том, что она не была рядом в момент кризиса. Её попытки успокоить его только подливали масла в огонь.

Лео почувствовал, как его душит это напряжение. Он встал из-за стола и побежал в свою комнату, закрыв за собой дверь. Из-за неё доносились отголоски громких, злых слов, прерываемых редкими ответами матери, которая всё ещё пыталась сгладить конфликт.

Лео чувствовал болезненное беспокойство. Он никогда не видел отца таким, не слышал таких слов. Всё, во что он верил, рушилось на его глазах, как карточный домик. Он сел у окна, прижавшись к стеклу, и посмотрел на небо, усыпанное холодными звёздами. Тёмная ночь казалась ему символом всего, что сейчас происходило в его жизни.

Но это было только начало. Отец всё реже возвращался домой, и с каждым разом его поведение становилось всё более невыносимым. Он утратил прежний самоконтроль, часто выпивал и возвращался поздно ночью, ни с кем не разговаривая. Мать проводила вечера, ожидая его возвращения, но Лео замечал, что в её взгляде всё чаще появлялся страх, а в глазах накапливалась усталость, которую она уже не пыталась скрыть.

Однажды вечером отец, пошатываясь, вошёл в дом. Он был настолько пьян, что едва держался на ногах. Лео, спрятавшись в тени, наблюдал за происходящим, но не осмеливался приблизиться. Он видел, как мать вздрогнула, увидев его состояние, и попыталась что-то сказать, но отец лишь махнул рукой, велев ей замолчать.

– Ты… ты всё время винишь меня, – пробормотал он, глядя на неё мутным взглядом. – А что ты сама сделала? Что ты дала этому дому, кроме упрёков и обвинений?

Мать, казалось, потеряла дар речи, но всё же попыталась ответить.

– Ты не понимаешь… я просто хотела, чтобы ты был с нами…

Его лицо исказилось от гнева. Схватив стоявший рядом стакан, он швырнул его в стену. Стекло разлетелось на осколки, которые упали на пол, отражая холодный свет лампы. В этот момент он впервые повернулся к Лео, стоявшему в темноте.

– И ты, – произнес он, указывая на него пальцем, – думаешь, что сможешь жить за мой счёт, не выполняя никаких обязанностей? Думаешь, твои слабости и страхи помогут тебе выжить? Мир не принадлежит таким, как ты, – с этими словами он отвернулся и, пошатываясь, прошел в спальню, громко хлопнув дверью.

Мать бросилась к Лео и прижала его к себе. Её руки слегка дрожали, но она пыталась его успокоить.

– Всё будет хорошо, – прошептала она, гладя его по голове. – Ты же знаешь, что я всегда рядом.

Но он чувствовал, что её слова больше не могут его защитить. В ту ночь он долго не мог уснуть, чувствуя, как внутри него нарастает страх, смешанный с отчаянием и болью. Он понял, что его прежнего дома – уютного места, наполненного теплом, – больше не существует. Их семья превращалась в руины, в которых уже нельзя было спрятаться от тьмы.

Вечер наступил тягучей, давящей тишиной. Лео сидел в своей комнате, стараясь отвлечься от тревожных мыслей. Он рисовал – это всегда его успокаивало. Линии карандаша ложились на бумагу, превращаясь в причудливые образы и формы, но его руки были напряжены, а в голове крутились слова отца, сказанные накануне. Он не знал, что с этим делать, как избавиться от этой тьмы, поглотившей их дом.

Звук открывающейся двери заставил его вздрогнуть. Он услышал тяжёлые шаги отца в коридоре. На этот раз он вернулся позже обычного и, судя по всему, снова был пьян. Лео тихо подошёл к двери своей комнаты, прислушиваясь. В доме не было ни звука, только гулкое эхо его шагов.

Лео почувствовал, как его сердце сжимается от страха. Он знал, что что-то произойдёт, но не мог понять, что именно. Он напрягся, его дыхание стало прерывистым, пока он стоял, затаив дыхание, и вдруг услышал голос отца, гулкий и хриплый, доносящийся сквозь стены.

– Всё это было ради вас, – гремел его голос, казалось, обращаясь ко всему дому, к каждому предмету, к пустоте, в которой он не мог обрести покой. – Всё, ради чего я жил, рухнуло. Всё, что я создал, – пустота…

Голос затих, но вскоре снова наполнился яростью.

– Ты думаешь, что можешь говорить мне о семье? О том, что значит быть вместе? – прорычал он, и Лео понял, что эти слова обращены к матери. – Ты была со мной, только пока это было удобно. Ты… и этот твой сын, – последнее слово прозвучало как приговор, как обида, застрявшая в сердце, как боль, которую он не мог подавить.

Лео почувствовал, как что-то внутри него ломается. Он видел, как мать всегда старалась поддержать их, быть рядом. Он видел, как она ждала отца, готовила для него, жила надеждой, что они будут вместе. Но сейчас он чувствовал, что от всего этого ничего не осталось.

Звук разбитого стекла разорвал тишину. Лео вскочил, его сердце билось быстро и тяжело. Он услышал крик матери, затем шаги, приближавшиеся к его комнате. Дверь резко распахнулась, и он увидел отца. Его глаза были полны ненависти и безумия, он почти не узнавал в нём человека, которого когда-то считал своим примером.

– Ты… ты такой же, как она, – пробормотал он, не отрывая от него взгляда. – Слабый и бесполезный. Ты не можешь быть моим сыном.

С этими словами он шагнул к нему, и Лео ощутил животный страх, пронизывающий его до костей. Он отступил назад, но за его спиной была стена, и ему некуда было бежать. Отец поднял руку, и на мгновение Лео почувствовал, что его жизнь вот-вот оборвётся.

Но тут в комнату ворвалась мать и встала между ними, заслонив его собой. Её голос звучал прерывисто, но твёрдо.

– Оставь его, – прошептала она, глядя отцу прямо в глаза. – Ты не посмеешь тронуть его, слышишь?

На её лице был страх, но она не отступала. Её взгляд был полон решимости и отчаянной любви. Она знала, что её слова могут не остановить его, но была готова защитить сына любой ценой.