Лео Кэрью – Волк (страница 70)
Всего два дня спустя Хиндранн снова загудел. Весть о том, что Трибун Легионов Болдуин Дюфгурсон помещен под домашний арест в связи с обвинением в преднамеренном военном саботаже, быстро распространялась от дома к дому и перелетала с одного стола командирской столовой на другой. Ковочные кузнецы[43] и мастера по изготовлению луков и стрел в один голос утверждали, что Болдуин умышленно утаивал жизненно важные запасы от готовящейся к походу армии Черного Лорда. Утаивал, чтобы повысить шансы своего друга Уворена удержать за собой Хиндранн.
Эти обвинения были признаны беспочвенными. Болдуин защищался упорно и сумел предоставить множество собственных свидетелей, убедительно доказавших, что в недостаточном количестве подков и стрел его вины не было. Но более скрупулезное сравнение отчета о расходах, предоставленного им в качестве доказательства, не совпало с таковым, полученным от хиндраннских оружейников. Болдуин утверждал, что в течение многих лет поставлял железо и сталь в мастерские, между тем далеко не все сырье дошло до адресатов. Оказалось, что Трибун использовал часть его для нужд собственного хозяйства.
– Я давно подозревал хищение, – однажды поздним вечером доложил Вигтр Роуперу. – Но без доступа к его личной отчетности доказать это было сложно. Поэтому я нашел людей, обвинивших его в саботаже, чтобы получить необходимые доказательства. Теперь он заплатит за то, что сделал с вашей женой.
– Какое наказание предусмотрено за хищение? – спросил Роупер.
– Зависит от эфоров, лорд. Но могу гарантировать, наказание будет чрезвычайно суровым.
Данный случай шокировал Хиндранн гораздо больше, чем то, что случилось с сыновьями Уворена. Болдуин был могущественной и влиятельной фигурой. Он исполнял обязанности Трибуна Легионов на протяжении долгих лет, и обвинение стало настоящим скандалом в самом сердце Черной Страны. Более того – о том, что к происходящему причастен Роупер, в этот раз стали догадываться и люди, не связанные с Увореном. Стремительное разрушение силового блока Уворена уже не выглядело как череда совпадений. Чья-то могущественная рука толкала союзников Уворена к гибели, а то, что врага сильнее Роупера у него нет, не являлось ни для кого секретом.
Вина Болдуина была признана в полном объеме. Из-за его преступления, длившегося несколько десятилетий, Черная Страна лишилась важных для обороны ресурсов. Спустя два дня после суда его отвели к одной из так называемых «мухоловок», расположенных вокруг Главной Цитадели. «Мухоловки» представляли собой замкнутые дворики со встроенными в стены огнеметами и заведомо непрочными дверями. Они должны были привлекать внимание вражеских солдат, если бы им вдруг удалось прорваться в крепость. Болдуина поместили в центре одного из таких двориков.
Роупер, одетый в плащ из волчьих шкур, наблюдал за экзекуцией с одной из стен. Стоящий рядом эфор, закутанный в огромную мантию из орлиных перьев, произнес формулу приговора. Кетура, впервые вышедшая на воздух после того, как ее принесли на носилках в дом отца, встала справа от мужа. Сегодня она надела плащ с капюшоном, чтобы прикрыть им облысевшую голову. С помощью педалей легионеры накачивали емкости огнеметов. Пар от их дыхания поднимался в морозном воздухе, заслоняя собой пару десятков человек, собравшихся на стенах.
Услышав журчание жидкости, Болдуин рухнул на колени в снег и протянул руки к эфору.
– Лорд, прошу тебя! – Голос его прозвучал, как тонкий писк. Он оглядел окружавших его молчаливых наблюдателей и снова повернулся к эфору, глаза которого блестели, как два огромных алмаза. – Прошу вас, милорд! Пожалуйста. – Неожиданно он заплакал. – Я сделаю все, что угодно. Не убивайте, милорд! Моя семья выплатит ущерб в двойном размере! Если пощадите, я всю жизнь посвящу долгу! Все, что угодно, лорд-эфор, все что угодно!
Эфор смотрел на него без всякого выражения.
Закачка горючей жидкости закончилась.
– Прошу! Прошу! Прошу!!!
В емкостях в последний раз булькнуло, и наступила тишина. Замолчал даже Болдуин. Сил на то, чтобы продолжать умолять, у него уже не было. Он бросил взгляд на Роупера, затем сместил его левее, задержав на Кетуре. Голова его мелко затряслась.
Один из легионеров взялся за рычаг и отодвинул его от себя с глухим щелчком. Почти одновременно из бронзовых жерл огнеметов изрыгнулся кипящий липкий огонь. Пламя поглотило Болдуина мгновенно. Роупер даже не смог разглядеть Трибуна под расплавленными волнами, быстро затопившими дворик. Казалось, горел даже снег. В небо повалили клубы черного дыма. Жутко воющие огнеметы работали на протяжении всего нескольких ударов сердца, после чего иссякли и сами собой отключились. Плоть Болдуина почти полностью развалилась в пламени. Когда схлынуло пылающее озеро, в том, что обнажилось на дне дворика, уже невозможно было узнать человека. Просто черный пень.
Роупер отвернулся до того, как останки перестали дергаться.
Роупер и Кетура пошли вместе с запутанного внутреннего двора. Роупера удивило, что и почтенный эфор шел за ними, не отставая.
– Не очень-то приятное зрелище, лорд-эфор, – заметил Роупер, – когда человек так унижается перед смертью.
– Именно так, лорд Роупер, – согласился эфор и схватил Роупера за руку костлявыми пальцами. – Та скорость, с которой падают ближайшие сторонники Уворена, может быть и совпадением, лорд Роупер, – зашипел он яростно. – Я этого не знаю. Я буду судить каждого так, как он того заслуживает. Но если выяснится, что ваши люди лжесвидетельствуют или фабрикуют фальшивые улики, то возмездие обрушится на вас.
– Болдуина обвинили на основе его собственных записей, – невозмутимо ответил Роупер. – Не думаю, что в этом можно обвинить меня.
– Но обвинения в саботаже были безосновательны. Зато они послужили удобным поводом для того, чтобы вынудить представить в качестве доказательства отчет, который вскрыл совсем другое. Пожалуй, отныне я стану более внимательно приглядываться к вам.
– Ко мне уже приглядывается Криптей. Думаете, меня можно напугать чем-то бо́льшим?
– Смотря чего вы хотите добиться, – раздраженно ответил эфор.
– Все эти люди виновны, – упрямо гнул свою линию Роупер. – Вы сами это подтвердили.
– Вопрос, лорд Роупер, – голос эфора заскрежетал металлом, – не заключается ли их главная вина в том, что они стали вашими врагами?
Роупер вряд ли мог объяснить хоть кому-то, что человек, от которого остались черные останки, несет ответственность за отравление его жены. Но с тех пор он стал опасаться мести Уворена. Он старался как можно чаще бывать с женой, кроме того, эскорт из проверенных легионеров приставил к ней и Текоа.
Люди стали бояться действовать от имени Уворена.
Следующим, кто пал, стал еще один гвардеец – Хартвиг Угзисон. У него было две награды за отвагу и блестящая репутация. Но нашлись три свидетеля, утверждавших, что Хартвиг ударил женщину, сорвав на ней зло за то, что его не пригласили на пир в Зал Славы после прибытия Черного Лорда.
Хартвиг вел себя с бо́льшим достоинством, чем предыдущие осужденные. Он спокойно признал, что такое, в принципе, возможно – ведь в тот день он был чудовищно пьян. Но он ничего не помнил о данном инциденте и впервые видел женщину, обвинявшую его в рукоприкладстве.
Он потерял место в Священной Гвардии, но остался гражданином. Грейхазлы согласились принять его в свои ряды в качестве легионера. Вопрос о том, достоин ли Хартвиг сохранить свои награды за отвагу, эфор передал на усмотрение Роуперу, ибо право отнимать и даровать награды всегда принадлежало одному лишь Черному Лорду.
– Хартвиг честно заслужил их, – принял решение Роупер. – Считаю, одна пьяная выходка – это недостаточный повод для того, чтобы лишать наград. Они твои, Хартвиг. Надеюсь, однажды ты снова сможешь носить на доспехах Всемогущий Глаз.
Хартвиг склонил голову в знак искренней благодарности. Он был опозорен, но не уничтожен.
Роупер поступил так по совету Грея – Хартвиг уже сделал для себя выводы, и в будущем Роупер сможет принять его под свое крыло. Нет смысла наживать себе лишних врагов. После Уворена пройдет время, и Роуперу вполне могут понадобиться люди вроде Хартвига. Роупер также учел, что, несмотря на то что Хартвиг принимал участие в военном походе, его не было среди тех, кто пытался убить его на Харстатуре. Возможно, Уворен не доверял ему настолько, чтобы поручать убийство Черного Лорда. А возможно, Хартвиг просто отказался.
За столом из древнего дуба, стоящим в Государственной Палате, появилось несколько свободных мест, и Роупер заполнил их верными ему людьми. Первое кресло занял Стурла Карсон, легат Собственного Легиона Рамнея. Скаллагрим сел на второе. Оставшиеся за столом сторонники Уворена теперь вели себя гораздо тише. Уворен, как обычно, продолжал высказываться против Роупера, но заявления его отныне встречали лишь напряженным молчанием. Советник-по-Продовольствию Виньяр вообще перестал ходить на собрания. Возможно, таким образом он тщился показать Роуперу, что разорвал союз с Увореном. И пока Роупер был уверен, что Виньяр не сбежит, место за ним еще числилось.
После унижения Хартвига Уворену удалось нанести ответный удар. Грей был у Роупера в тот момент, когда Хелмица обязали явиться на обычные тренировки со Священной Гвардией. Уворен, воспользовавшись отсутствием лейтенанта, приказал Прайсу его ударить.