Лео Кэрью – Волк (страница 67)

Белламус остановил коня перед лестницей, которая вела ко входу во дворец, и с минуту подождал. Но, убедившись, что никто не собирается забирать у него коня, он щелкнул языком и поехал прямо вверх по лестнице к двери, возле которой скучали четверо усталых слуг. Вооруженные алебардами, они с изумлением смотрели на приближавшегося к ним верхом Белламуса. Доехав до двери, он спешился.

– Надеюсь, вы позаботитесь о нем, пока я буду внутри? – спросил он, протянув им поводья.

В это утро Белламус был свежевыбрит и подстрижен.

Золота он больше не носил, но новая, хорошо пошитая одежда и легкие уверенные манеры выдавали в нем не выскочку, а человека, изначально рожденного для того, чтобы занимать высокое положение. Тем не менее самым примечательным в нем была не его внешность, а огромный боевой клинок, привязанный к спине, рукоять которого высоко торчала над плечом. Один из слуг взял поводья коня с легким поклоном, и проговорил: «Лорд…»

– По какому вы здесь делу, лорд? – спросил другой.

– Нет нужды звать меня лордом, – ответил Белламус. – Я здесь, чтобы повидаться с королем. Сообщите, пожалуйста, Его Величеству, что прибыл Белламус Сафинимский.

Охранник подчинился, подняв дверной засов и скрывшись внутри. Отсутствовал он недолго.

– Его Величество готов принять вас немедленно, лорд.

– Вы очень добры, – ответил Белламус.

Дверь перед ним открылась, и он вошел во дворец.

Внутри было темновато – почти как в пещере. От света центрального очага, в котором корчилось и извивалось пламя, на стенах плясали тени. Дым поднимался вверх и уходил через дыру в потолке. Пол был отлит из какого-то раствора с примешанными в него расколотыми изразцами. Вдоль стен выстроилась еще одна дюжина слуг, внимательно разглядывавших идущего мимо них Белламуса. На противоположном конце зала виднелась приподнятая площадка, рядом с которой стояли небольшие группы из дворян и епископов. Все они смотрели в сторону приближавшегося к ним Белламуса. На лицах почти у всех было одинаковое выражение презрения, а также, как отметил Белламус, отрощенные за несколько месяцев бороды. Он знал, что привело их сюда: они уже услышали о его возвращении и желали увидеть, как именно его накажет король. Каждый из них мечтал сегодня стать свидетелем его гибели.

Один из графов шагнул навстречу Белламусу, вяло и неискренне улыбнувшись.

– Белламус Сафинимский… – произнес он, смакуя слова. – Так и знал, что вы выживете. Наша извращенная вселенная полна несправедливости.

Это был сам граф Ситон, отец королевы Арамиллы, пользовавшийся благодаря этому факту особыми привилегиями по сравнению с прочими придворными короля. Граф был высок и очень худ, имел узкое лицо и слегка женоподобные манеры – как будто суставы его двигались более свободно, чем у большинства других мужчин. Одежда его была черной, глаза – черными, волосы – черными как смоль, а на всех конечностях гроздьями висели золотые украшения.

Белламус остановился перед графом.

– Выжить – уже достижение, – ответил он. – Далеко не многим удавалось хотя бы вернуться из Черной Страны.

– Сложно не согласиться, – заметил граф Ситон. – Уверен, вы сделали все, что могли.

Белламус рассмеялся:

– Мечтаю, чтобы следующий наш поход возглавили именно вы, милорд!

– Ну что вы! Мне гораздо уютнее оставаться дома, Белламус. А что это у нас такое?

Граф провел покрытой золотом рукой над плечом Белламуса и легонько стукнул по рукояти огромного боевого клинка.

– Козырь для переговоров, – ответил Белламус. – Его Величество на месте?

Белламус указал на дверь в задней части зала, которую охраняли два королевских стражника.

– Разумеется, – ответил граф Ситон. – Но настроение у него переменчиво. Не забудьте голову, когда будете уходить.

Белламус пошел мимо графа, стараясь смотреть только на дверь. Он не хотел встречаться взглядами с другими придворными, молча наблюдавшими за ним. Немного в стороне от группы дворян стояла королева Арамилла, взглянувшая на него холодно, когда он проходил мимо. Белламус посмотрел на нее и быстро подмигнул – так, чтобы никто не заметил. Она, конечно, не ответила, но повернулась, чтобы проводить его взглядом.

– Я сделала все, что могла, – прошептала она ему вслед.

Наконец он достиг двери, потянул за ручку и проскользнул во мрак. Эта комната была намного меньше, чем зал, на полу лежали оленьи шкуры, а слева в стену был встроен камин. Комната освещалась этим камином и одиноким оконцем, проделанным в противоположной стене. Воздух дрожал от мягких звуков невидимой арфы. Прямо напротив Белламуса возвышался помост, по обе стороны от которого стояли слуги. Один из них был необыкновенно высок. Так высок, что Белламус моргнул и смотрел несколько секунд на скрытую в тени фигуру. Этот человек никак не мог быть сатрианцем.

На помосте находился дубовый трон, затейливо украшенный резьбой и усеянный пятнами, похожими на капли засохшей крови. Рядом с ним стоял пухлый епископ – с фиолетовым лицом и в такого же цвета рясе, – а на троне сидел сам король Осберт.

Король был толст и бородат (вот чем объяснялось заросшее состояние подбородков его придворных!). Нос – широк и приплюснут, щеки розовые, как у херувима. Взгляд, которым король одарил Белламуса, исходил из-под пары впечатляющих бровей – абсолютно черных, заканчивающихся с боков могучими косматыми крыльями. Брови делали его похожим на сову, и Белламус часто думал про себя, что королевские брови делают больше для правления королевством, чем все остальное, вместе взятое. Хотя в последний раз мечом король Осберт замахивался много лет назад, в его привычках все еще оставалось что-то военное. Например, Белламус никогда не видел короля без шлема с золотым ободом, надетого на голову, а рядом с его троном всегда стоял отполированный меч без ножен. На шее короля покоилась золотая цепь, сам он был облачен в одеяние из темной косматой медвежьей шкуры, носить которое в натопленной комнате, вероятно, было очень жарко.

Белламус проигнорировал слуг, стоявших у трона, и преклонил колени перед королем Осбертом, сидевшим с закрытыми глазами, откинувшись на спинку.

– Ваше Величество, – произнес Белламус.

– Теперь другую, – прогромыхал король таким глубоким и значительным голосом, что это прозвучало даже смешно.

Арфа ненадолго умолкла, после чего полилась новая мелодия.

– Великолепно! – сказал король со вздохом, все еще не открывая глаз.

– Эта музыка, Ваше Величество… – подобострастно заговорил епископ.

– Я знаю, что это музыка! – огрызнулся король.

Белламус опустил голову пониже, чтобы скрыть ухмылку.

– Великолепно! – повторил король.

Несколько секунд он тихо напевал мелодию, шевеля пальцами – как бы дергая за воображаемые струны.

– Надо расставить арфистов на улицах, – вновь заговорил он. – Думаю, это немного оживит город. Мой добрый народ забудет о наводнениях, штормах и об угрозе с севера, пока будет играть эта прекрасная музыка. Я всегда верил в живительную силу искусства!

Белламус сомневался в том, что разрушенные дома можно восстановить звуками арфы. Но король все еще игнорировал его и продолжал рассуждать мелодичным голосом так, словно рассказывал сказку:

– Такова моя великая мечта: я верю, что в моей стране когда-нибудь арфистов будет больше, чем мечников.

– Воистину так, Ваше Величество! – сказал епископ.

– В которой арфистов будет больше, чем мечников, – повторил король. – Эта музыка – словно подарок небес…

Он открыл наконец глаза и посмотрел прямо на Белламуса.

– Белламус Сафинимский! – Король наклонился вперед и облизнул губы, словно кот перед упитанной мышью, которую он намеревался немедленно сожрать. Затем снисходительно улыбнулся и доброжелательно склонил голову вбок. – Ниспослал ли Бог анакимам дар музыки?

– В каком-то роде, Ваше Величество, – ответил Белламус, немного приподняв голову. – Они поют, скандируют и бьют в барабаны. Еще играют с ветром, выдыхая его из флейт и костяных труб, но арф у них точно нет.

– Нет арф? Меня всегда поражала их дикость. – Король внимательно и не спеша осмотрел Белламуса. – Теперь ты здесь, стоишь передо мной на коленях, – мягко сказал он слегка дрожащим голосом. – А я думал, ты мертв.

– Божьей милостью я выжил, Ваше Величество, – благочестиво ответил Белламус.

– А граф Уиллем и лорд Нортвикский – нет! – произнес король, возвысив голос.

– Именно так, Ваше Величество. Много людей погибло – больше, чем выжило. Я спасся только благодаря огромной удаче и некоторым собственным навыкам.

– Фортуна, как всегда, оказалась на твоей стороне, господин Белламус… – сказал король Осберт, немного приподняв могучие, покрытые мехом плечи. – А ведь я искренне рассчитывал на то, что она будет покровительствовать и тем, кто окажется с тобой. Неужели ты крадешь удачу у других, чтобы усилить ею свою? Хм, хм… – Король осуждающе покачал головой. – Такого быть не должно, господин Белламус. Это ненормально, когда простолюдину везет больше, чем благородному человеку. Я начинаю подозревать, что ты практикуешь магию! – И он ткнул окольцованным пальцем в сторону Белламуса.

Голос короля оставался низким и странным, но сам он выглядел как птица, постепенно раздувающая перья. Он разрастался на своем троне, пока ему не стало там тесно. После чего медленно поднялся, внезапно заполнив собой весь помост и вынудив епископа спуститься вниз. Арфа благоразумно затихла.