Лео Кэрью – Волк (страница 23)
– Не вижу в этом никакого удовольствия, – язвительно заметила Кетура. – Он бегает очень быстро, но и вы в этом смысле не промах.
Глаза ее заблестели.
– Ну-ну, потише, мой ядовитый паучок, – вмешался Текоа, уже откровенно веселясь. – Род Йормунрекуров куда слабее, чем наш. Какая будет польза от парня, если ты окончательно растопчешь его самоуважение? Представь, какое чувство вины ты испытаешь, если следующий наемный убийца окажется более умелым, чем предыдущий.
– Если я женюсь на вашей дочери, Текоа, то буду искренне на это рассчитывать, – непроизвольно сказал Роупер правду.
Отец и дочь лучезарно улыбнулись друг другу. Казалось, получаемые оскорбления радуют их не меньше, чем наносимые.
– Когда вы успели стать таким важным, милорд? – Кетура продолжала давить на Роупера, издеваясь над его титулом.
– Я – правитель, – ответил Роупер. – Только и всего. Я тот, в ком нуждается наша страна. И если мне представится возможность доказать это, я ею воспользуюсь.
Кетура поправила волосы, красноречиво посмотрев на отца, затем вновь взглянула на Роупера.
– Если так, то почему вы отступили во время битвы?
– Потому что это было необходимо, – ответил Роупер. – Сатрианцы сражались умело. Возможно, мы бы победили в случае продолжения наступления. Я мог послать легионы на убой, заставив штурмовать скользкий склон под ливнем стрел. Только потом им пришлось бы сражаться с намного превосходящим по численности врагом при открытых флангах. Я мог бы настоять на продолжении атаки и тем самым избежал бы позора, который мне пришлось пережить после возвращения. Но победа, в которой мы бы потеряли половину легионеров, – это не победа! – закончил Роупер, слегка повысив голос.
Несправедливость по-прежнему жгла ему душу. Его ненавидели все: и воины, которые остались живы только благодаря ему; и женщины, чьих мужей, братьев и отцов он привел домой в целости и сохранности; и даже сама крепость, которой он подарил долгое будущее.
– Нашими гражданами овладел страх, – снова заговорил Роупер. – Страх! Они позволили себе превратиться в лающую толпу, следующую лишь за самыми нестойкими и злобными, которые завелись среди них. Пришла пора восстановить их веру.
Отец и дочь смотрели на него пристально.
– Ты был там, отец. Можешь подтвердить его слова? – спросила Кетура, не отрывая взгляда от Роупера.
– Я командовал Скиритаями, – ответил Текоа. – Разведчиками. Я находился на самом переднем краю, под самым интенсивным обстрелом, и не поверил своим ушам, когда услышал звук труб, выдувающих сигнал к отступлению. И это в тот момент, когда мы еще не пролили ни единой капли сатрианской крови? Образцовые легионеры, герои, всю жизнь готовившиеся к войне, должны были теперь бежать, поджав хвосты, от нескольких долетевших до них стрел? Я никогда не испытывал такого бешенства, как в тот день, Роупер…
Текоа допил березовое вино и поставил кубок на пол.
– Хочешь знать, почему я отверг предложение Уворена? И почему принял твое? Потому что отступление в тот день стало самым правильным решением. Оно было трудным, но я его понял, даже несмотря на переполнявший меня гнев. Думаю, я смог бы пойти за тем, кто способен брать на себя такую тяжелую ответственность. А теперь я еще и пообщался с тобой…
Текоа посмотрел на Роупера так пристально, словно ждал, что тот вот-вот вспыхнет.
– Сейчас ты безнадежно слаб, – наконец заключил он. – Жизнь бьет тебя со всех сторон, словно бабочку на ветру. Но ты все еще спокоен. Все еще непокорен. И достаточно умен, чтобы не растеряться от моих подначек. Пожалуй, я сыграю на твоей стороне. А что насчет тебя, Кетура? Ты поддержишь меня? Сто́ит этот человек того, чтобы ты согласилась стать его женой?
Кетура смотрела на Роупера не менее пристально.
– Думаю, да, отец, – осторожно сказала она.
– Значит, быть посему! – проревел Текоа, подняв с пола свой кубок. – Еще вина!
Мигом подбежавший легионер Харальд поднес кубок Кетуре и долил вина Роуперу и Текоа.
– За Черного Лорда! – торжественно провозгласил Текоа, подняв кубок. – И за мою дочь!
И они выпили.
Для свадьбы Роупера и Кетуры пока не было времени. Они обменялись клятвами верности в стенах дома Текоа, затем Роупер поделился своими планами со скептически настроенным Текоа.
– Но это же безумие, Роупер.
– Мой титул – «лорд».
– Это безумие, милорд.
– Неважно. Мы сделаем это в любом случае.
Роупер уже начинал понимать, где находятся слабые места Уворена.
В тот же день он заставил его собрать совет. Текоа отправил Уворену ультиматум: или он собирает полный совет, или они с Роупером организуют свой собственный, в котором не будет Уворена.
– В конце концов, – добавил посланник, – капитаны гвардии, как правило, не заседают в советах…
Через пару часов Государственная Палата стала заполняться людьми. Последние заседания совета совсем выдохлись: легаты устали от бесконечных, ничем не заканчивающихся споров. Но в этот раз интерес подогревался слухами о неудавшемся покушении на Роупера, которые уже успели распространиться по всему Хиндранну. Легаты тихо перешептывались друг с другом, рассаживаясь по креслам. Наконец за столом не осталось ни одного пустого места, за исключением двух: Каменного Трона и одного из стоящих на противоположном конце – кресла Текоа.
Когда в зал вошел Роупер, шум стих. Лорд был полностью вооружен и покрыт доспехами. За ним неотступно следовали Грей и выглядящий разгневанным Прайс. Роупер сел на трон.
– Вооружился до зубов, Роупер? – насмешливо спросил Уворен.
– Кто-то хочет убить меня, капитан, – ответил Роупер.
– Думаешь, следующая попытка состоится прямо в этом зале?
Кто-то из сторонников Уворена хихикнул.
Роупер был спасен от необходимости отвечать, поскольку в зал вошел сам Текоа. Тишина достигла предела. Его появление здесь было делом неслыханным. Текоа прошел к креслу, даже не удосужившись взглянуть в сторону прочих членов совета.
– Легат Текоа, – сказал Уворен сухо, – как хорошо, что ты к нам присоединился.
– Отнюдь не из-за того, что вы этого заслуживаете, – проворчал Текоа, уставившись на человека, сидящего рядом с его креслом.
Он смотрел на него до тех пор, пока тот не догадался сдвинуться в сторону. Легат сел.
Уворен переводил взгляд то на Текоа, то на Роупера и постепенно мрачнел. Наконец он склонился к Роуперу.
– Ах ты мелкий говнюк! – зашептал он, оскалившись. – Я понял, что ты задумал. Но большинство членов совета все еще со мной. Я ничего тебе не отдам.
Роупер ухмыльнулся ему в лицо.
– Ты отдашь все, что мне понадобится, капитан, – с удовольствием ответил он. – Вот увидишь.
– Я не стану просто смотреть, – ответил Уворен.
Он вновь выпрямился в кресле и встретился взглядом с Текоа, наблюдавшим за ним с неприятной улыбкой.
Над столом по-прежнему висело молчание. Большинство членов совета непонимающе смотрели то на Текоа, то на Уворена, избегая пересекаться взглядом с Роупером. Их явно волновало то, чему они сейчас станут свидетелями.
Роупер встал с трона, и тут же на ноги вскочил Уворен, прорычав о том, что мальчик должен сесть.
– Сядь обратно на место, которого ты недостоин!
– Поддерживаю! – рявкнул потнолицый Асгер, сидящий по левую руку от Уворена. – Роуперу нечего добавить к нашим обсуждениям!
– Какой ты забавный, Асгер, – произнес вдруг Текоа с омерзением. – Прямо подтирка для задницы Уворена.
Асгера это шокировало. Он задергался с оскорбленным видом, но так и не нашелся, чем ответить. Текоа повернулся к капитану гвардии.
– По какому праву ты, Уворен, пытаешься запретить Черному Лорду говорить на его собственном совете? Разве ты не приносил клятву Кинортасу, когда тот был жив?
– Я приносил клятву Кинортасу лично, – ответил Уворен. – Но его смерть освободила меня от любых обязательств по отношению к его щенку. Его щенку! Тому самому, кто допустил первое за двести лет отступление нашей армии с поля боя! Тому, кто впервые за всю историю приказал отступать полностью укомплектованным легионам! Затрудняюсь понять, зачем нам вообще слушать мальчика, за которым не числится никаких заслуг? Зачем слушать того, кто с легкостью растоптал честь наших воинов? – Уворен облизнул губы и добавил со злобой: – Я слышал, им заинтересовался Криптей. Так что в любом случае жить ему осталось недолго.
Последние слова вызвали приступ хриплого хохота в стане приспешников Уворена.
– Тихо! – громко рыкнул Текоа. Немедленно наступила тишина. – Благородный совет не украшает то, что половина его членов лает, как стая псов. Вы ведете себя, как одержимые!
Брошенное Текоа слово сразу же отрезвило его врагов. Жители Черной Страны могут совершать разные грехи. Самым страшным из них считается жалость к себе. Вторым по значимости – зависть. Но сразу после них идет одержимость, под которой анакимы понимают попадание под влияние толпы и потерю своей собственной личности. Когда впускаешь в себя низменные эмоции – вроде ненависти, презрения или даже лести, – твой ум затуманивается, и ты превращаешься в бесполезное безмозглое животное.
– Заинтересовался Криптей, говоришь? – продолжил Текоа и взглянул на Роупера. – Простите, лорд, но, прежде чем вы заговорите, может, спросим об этом самого Мастера Криптея, присутствующего среди нас? Что скажешь, Джокул? Это ты приказал забрать жизнь Черного Лорда в соответствии со своим правом?