Ленор Роузвуд – Безумные Альфы (страница 18)

Но если я в чём и хорош, так это в упорстве.

И, чёрт возьми, я не позволю ей ускользнуть от нас.

От меня.

Блядь.

Я никогда не цеплялся. Проще держать всё на лёгком флирте, без обязательств. Так безопаснее. Чище. Но Айви… она другая. Она залезла под кожу так глубоко, что я уже не могу этого игнорировать.

Нравится мне это или нет.

В ней есть что-то такое — сила, спрятанная под ранами, и уязвимость, которую она прячет, как нож в рукаве. И это зовёт ко мне на каком-то примитивном уровне, бьёт сильнее любого инстинкта. Я хочу защищать её. Укрыть от всего дерьма этого мира, который норовит выжать из неё последние искры.

И да, ладно — я хочу заставить её улыбнуться. Хочу услышать её смех. Хочу увидеть, как в её морских глазах вспыхнет настоящая радость, а не боль и страх.

Это будет нелегко. Возможно, она снова меня укусит. Возможно, ещё раз зарядит коленом в живот.

Но я знаю одно: она стоит того.

Стоит того, чтобы за неё драться. Стоит того, чтобы за неё проливать кровь. Стоит того, чтобы за неё умереть, если понадобится.

Я встаю, тяжело ступая по бетонному полу, направляюсь к выходу. Призрак идёт рядом — огромная жуткая тень, излучающая злобу почти материально.

Мы идём по извилистым коридорам бункера, и прямо перед поворотом Призрак отделяется, сворачивая в другую сторону — делать… ну, что бы он там ни делал, когда мы не на миссиях. Он бросает взгляд через плечо, ледяные глаза скользят туда, где Айви снова заперлась от всего мира, и на секунду мне кажется, что он передумает.

— Ты с нами, здоровяк? — спрашиваю я.

Он колеблется. Потом едва заметно качает головой и уходит, ступая, как переросшая чёрная пантера.

Может, он и прав.

Мне, наверное, стоило бы постучать и сказать Айви, что ближайшие пару дней здесь будем только она, я и Призрак… но что-то подсказывает, что ей сейчас лучше дать немного пространства.

Она всё равно узнает достаточно скоро.

Глава 6

ВАЛЕК

Выжженная пустыня тянется перед нами, бесконечный массив обугленной земли и искорёженного металла, насколько хватает глаз. Воздух горячий и сухой, каждый порыв ветра хлещет по открытой коже, поднимая клубы песка и ядовитой пыли.

Рядом со мной идёт Чума, как будто его хребет сделан из стали — ровно, упрямо, будто сама пустыня ему нипочём. Даже с закрытым шарфом лицом я чувствую исходящее от него недовольство.

Мы оба сменили свои фирменные маски и шарфы на более неприметные закрывающие повязки от ветра и токсичной пыли, но он всё равно умудряется выглядеть чертовски аристократично.

— Ты уверен, что этот подпольный рынок вообще существует? — его голос глухо звучит из-за ткани, но презрение пробивается даже сквозь это. Как и его бледные глаза, и нахмуренные брови. — Потому что всё, что я вижу, — это безжизненная пустошь, годная разве что для мертвецов.

Я фыркаю, поправляя тёмные защитные очки. Как будто я бы повёл нас в эту адскую дыру просто так, по прихоти.

— Он здесь, — уверяю я, оглядывая изувеченный ландшафт. — Ещё немного.

Чума что-то бормочет себе под нос — слишком тихо, чтобы разобрать. Но прекрасно представляю, какие именно ругательства он там проглатывает. Самодовольный ублюдок никогда не одобрял мои методы или моё прошлое.

Будто он у нас такой святой.

— Знаешь, если устал, можем сделать привал, — бросаю я с усмешкой. — Дать тебе отдышаться, принцесса.

Он мгновенно напрягается, сжимая кулаки в перчатках.

— Я в порядке, — огрызается он, ускоряя шаг. — И не называй меня так.

Я низко усмехаюсь. Задевать Чуму — одно из моих любимых развлечений. Мрачные миссии хоть чем-то надо разбавлять.

Он такой правильный, такой убедивший себя, что сидит выше всех нас, — грех не ковырнуть эту трещину в его броне. Обычно этим занимается Виски, но раз уж его здесь нет, обязанность падает на меня.

— Это миссия, Валек, — выговаривает он. — Важная миссия. Так что либо относись серьёзно, либо свали с дороги к чёрту.

Но прежде чем я успеваю опять поддеть его, впереди что-то блеснуло. Солнечный отблеск на металле, частично утопленном в растрескавшейся земле.

Я поднимаю руку, останавливая Чуму, и подхожу ближе.

Трип-провод. Искусно спрятанный. Достаточно, чтобы оторвать конечности любому идиоту, который наступит слишком близко.

Мои губы растягиваются в хищной ухмылке. Я приседаю, проводя кончиком ножа по тонкому тросу. Тяжёлая, грубая, но рабочая ловушка — ровно то, чего ожидать от отребья, которое ошивается в этих краях.

Я выпрямляюсь и жестом зову Чуму.

— Похоже, мы на правильном пути, принцесса.

Он сверкает на меня из-за шарфа взглядом, за который обычно убивают.

— Я сказал тебе не называть меня так, — процедил он, хмуро наклоняясь к ловушке. — Что это?

— Миленький сюрприз для незваных гостей, — поясняю я, не скрывая мрачного удовольствия. — Наступил бы на трос — и облачко токсичного газа прямо в твою красивую мордочку. Хватает, чтобы растворить плоть до костей за несколько секунд.

Чума каменеет. Рука автоматически поднимается к тканевой маске. На секунду мне кажется, что его вот-вот вывернет.

Я запрокидываю голову и смеюсь. Громко, издевательски — смех разносится по пустыне.

— Что такое? — насмешливо спрашиваю. — Немного реальности не влезает в твой стерильный идеальный мирок?

Он резко разворачивается ко мне, его перчатки вцепляются в перед моей рубашки и рывком притягивают меня ближе. Движение такое резкое, такое неожиданное, что смех застревает у меня в горле. Его лицо — всего в нескольких сантиметрах от моего, горячее дыхание обжигает щёку, когда он рычит:

— Не вздумай меня испытывать, Валек. Я тебе не жертва. И, к твоему сведению, я голосовал против того, чтобы тебя стянули с камеры смертников и приплели к нашему отряду. И я нихрена не поколеблюсь спустить тебе мозги, если ты выйдешь за рамки.

По телу пронзающе проходит возбуждение — тёмное, опасное, от которого сердце бьётся быстрее. Угроза всегда была для меня приманкой.

И в другой день я бы с удовольствием принял вызов. Но тогда существует шанс — ничтожный, но всё же — что я не вернусь к Айви.

Это то, что нормальные люди называют здравым смыслом?

Хм.

Обойдусь издёвкой.

— Это обещание, принцесса? — мурлычу я, низко, с сиплым хрипом.

Чума смотрит на меня ещё секунду, рваными вдохами поднимая и опуская грудь. Потом с отвращённым звуком отшвыривает меня, разворачивается и стремительно уходит в направлении, куда указывала ловушка.

— Просто покажи, где этот ебаный рынок, чтобы мы выбрались из этой пустыни, — бросает он через плечо. — Чем быстрее закончим, тем лучше.

Хрипло усмехнувшись, я поправляю шарф на лице и иду за ним, ботинки хрустят по растрескавшейся земле. Он уже ускакал вперёд, оставляя за собой полосы поднятой пыли — будто мстительный дух пронёсся по этому проклятому ландшафту.

Я догоняю его, подстраиваясь под его убийственный темп. Он даже не смотрит на меня, будто я — просто очередная тень у края его зрения. Лишь плечи едва заметно напрягаются.

Прекрасно. Меня это устраивает.

Тишина между нами тянется густая, тяжёлая — но мне не в тягость.

Ему — да. Чума весь излучает нервное, яростно подавляемое нетерпение. Он хочет сорваться, вцепиться в меня язвами и угрозами. Хочет выпустить всю подспудную злость.

Но держит себя в руках. Пока.

Мы оба знаем — надолго этого не хватит. Под его безупречной, стерильной маской пробиваются трещины — и сквозь них видно, что под поверхностью у него та же тьма, что и у нас.

Он наш. Такой же монстр.

Он просто ещё не признал этого.