Ленор Роузвуд – Безумная Омега (страница 38)

Основание башни вырастает передо мной, покрытое шрамами и истерзанное хаосом. Рваные дыры зияют в бетоне, выплевывая искореженную арматуру и битое стекло на асфальт. Я уворачиваюсь от обломков, взгляд прикован к ближайшему входу.

Еще несколько шагов.

Почти на месте.

Дверь распахивается.

Время останавливается.

Она стоит там, силуэт в дверном проеме, и, клянусь, мое сердце забывает, как биться. Серебряные волосы каскадом спадают по спине, как водопад лунного света, обрамляя лицо, которое заставляет стыдиться лучшие сурхиирские скульптуры. Фиалковые глаза, широко раскрытые от смеси страха и замешательства, встречаются с моими.

Дыхание перехватывает в горле.

Боги сверху и снизу.

Если раньше я думал, что она сногсшибательна — тот мимолетный взгляд в клубе… это было ничто по сравнению с этим. Моя память, какой бы яркой она ни была, не могла отдать ей должное. Она больше, чем красивая. Она неземная. Потусторонняя. Божественная.

— Моя богиня, — шепчу я; слова срываются с губ сами собой.

Замешательство мелькает на её лице, быстро сменяясь настороженностью, когда я тянусь к ней. Я вижу, как напрягаются её мышцы, как эти изящные руки скрючиваются в когти. Она готова ударить, защитить себя от очередного альфы, пытающегося заявить на неё права.

Я хочу сказать ей, что я другой. Что я никогда не причиню ей боль. Что я здесь, чтобы спасти её. Боготворить её. Подарить ей весь мир, если она позволит.

Но, прежде чем я успеваю вымолвить слово, товарный поезд врезается в меня сбоку.

Мир вращается, пока я лечу, кувыркаясь по безжалостному асфальту. Гравий впивается в кожу, разрывая одежду. Когда я наконец останавливаюсь, то оказываюсь прижатым горой мышц и праведной ярости.

Гео.

— Блять! — рычу я, дергаясь в его железной хватке.

Он прижал мои запястья над головой, вдавливая меня в землю своей массой. В любое другое время эта позиция могла бы стать началом восхитительной встречи, но прямо сейчас всё, о чем я могу думать — это ускользающая богиня с серебряными волосами.

Я вытягиваю шею, пытаясь заглянуть за широкие плечи Гео. Там — вспышка лунного света. Она бежит, спасаясь от хаоса. Прямиком к лесу на краю комплекса. Большинство деревьев выжжено войной, да и, вероятно, изрядной долей хаоса от банды идиотов Николая, но там всё еще достаточно места, чтобы исчезнуть. Достаточно, чтобы потеряться.

— Дай мне встать! — требую я, брыкаясь под весом Гео, когда паника накатывает с новой силой. — Она уходит! Эта тварь доберется до неё!

Гео не шевелится. Если уж на то пошло, он давит сильнее.

— Хорошо, — рычит он. — Она будет отвлекать его, пока мы сбежим.

Он, блять, серьезно?

Обычно это я тот, кто постоянно донимает его. Не знаю, почему он выбрал именно этот момент, чтобы дать мне попробовать собственное лекарство.

— Она омега! — шиплю я. Выражение лица Гео не меняется. — А мне должно быть не насрать?

Что-то ломается внутри меня. Рычание вырывается из горла, дикое и отчаянное. Жаль, что оно не трансформируется в огромную физическую силу, которая нужна мне, чтобы сбросить его с себя.

— Она моя омега!

Это привлекает его внимание.

Это далеко не первый раз, когда я делаю такое заявление, но его реакция заставляет меня задуматься: не впервые ли он действительно поверил мне? Гео замирает, его хватка на моих запястьях ослабевает лишь на долю. Я вижу мелькание… чего-то в его глазу. Разочарование, безусловно. Но там есть что-то еще. Что-то, что я не могу точно определить.

Что-то, что выглядит почти как…

Дверь башни снова распахивается, обрывая ход моих мыслей. Николай вырывается наружу; его разноцветные глаза безумны, пока он сканирует местность.

— В какую сторону она пошла? — требует он.

Я скалю зубы на него, рычание нарастает в груди. Будто я скажу ему хоть что-то. Будто помогу ему снова схватить мою лунную богиню.

Но пока Гео прижимает меня, полагаю, лучше, чтобы хоть кто-то добрался до неё. Если Николай доберется до неё первым, я просто убью его. Это лучше, чем если её разорвет на части этот монстр или что-то еще, что скрывается в тех лесах.

— Лес, — шиплю я, умудряясь вырвать одну руку из хватки Гео. Я указываю на кромку деревьев, где в последний раз видел исчезающие серебряные волосы.

Свистящий звук разрезает воздух, за ним следует оглушительный взрыв. Жар омывает нас, когда очередная ракета падает рядом с танком. Разъяренный рев монстра заглушает даже звон в моих ушах.

— Блять! — рычит Николай, резко поворачиваясь к источнику взрыва.

Я прослеживаю за его взглядом и замечаю Дизеля, этого абсолютного, блять, кретина, который возится с гранатометом. Он, должно быть, думал, что помогает, пытаясь убрать монстра, пока тот отвлекся.

Всё, чего он добился — это разозлил огромного альфу.

Голова монстра резко поворачивается, и эти жуткие голубые глаза фиксируются на нашей маленькой группе. С большей частью маски, снесенной взрывом, открывающей его лицо в тяжелых шрамах и бритвенно-острые зубы, ярость в его горящем синем взгляде читается ясно. Он бросает обломки танка; каждый громоподобный шаг приближает его к нам.

Ну, дерьмо.

— Перемирие? — хриплю я, всё еще борясь с железной хваткой Гео, пока он смотрит на монстра с ужасом, который совершенно чужд его лицу.

Губа Николая кривится в отвращении, но он коротко кивает.

— Перемирие.

Гео наконец отпускает меня, и я вскакиваю на ноги. Мы образуем неровный полукруг, оружие наготове. Это было бы почти поэтично, если бы не было так чертовски страшно. Три альфы, которые при любых других обстоятельствах вцепились бы друг другу в глотки, временно объединились против общего врага.

Монстр атакует. Мы открываем огонь.

Звук оглушителен — какофония выстрелов, которая свалила бы небольшую армию. Пули отскакивают от брони, приваренной к мускулистому телу монстра, и довольно много их входит в его живую плоть, но это едва замедляет его.

Что это, блять, вообще за херня?

— Цельтесь по суставам! — ревет Николай, перекрывая шум. — Пытайтесь замедлить его!

Я корректирую прицел, выбирая мишенью колени монстра, живот, горло — всё, что выглядит как слабое место. Но это как искать петли в кирпичной стене. Очень злой, очень подвижной кирпичной стене, которая не хочет ничего иного, кроме как разорвать нас на части.

Наблюдая, как монстр отмахивается от нашего штурма, словно это не более чем легкий дождик, я начинаю понимать, почему Николай держал его в той яме. Он не просто очередной сбежавший эксперимент или радиоактивное чудовище. Он — оружие. Идеальная машина для убийства.

И зная Николая, именно это он и видел. То, как он видит всё и всех. Инструменты, которые можно использовать. Оружие, которым можно владеть. Вероятно, именно так он видит и Козиму. Просто еще один актив, который нужно эксплуатировать.

Только через мой гребаный труп.

Я стискиваю зубы, разряжая еще одну обойму в лицо монстра. Пули рикошетят от остатков его железной маски, едва оставляя царапины. Это не работает. Нам нужен новый план, и быстро.

Именно тогда я понимаю, что Гео исчез.

Я рискую оглянуться, и сердце падает, когда я замечаю, как он несется к одной из брошенных машин на краю комплекса. Вот тебе и верность. Вот тебе и спасение. В конце концов, он делает то, что делает всегда — заботится о собственной шкуре.

Я говорю себе, что испытываю облегчение. Что так лучше. Одной проблемой меньше. Так почему же кажется, что грудная клетка проваливается внутрь?

— Похоже, твой новый парень кинул тебя, — глумится Николай; его голос сочится насмешкой, даже когда мы изо всех сил пытаемся сдержать наступающего монстра. — Или «Папочка».

Я скалю зубы на него, задавливая боль и фокусируясь на гневе. Так проще. Всегда было проще.

— Он надежнее тебя, — огрызаюсь я. — По крайней мере, он не потерял единственную вещь, которую должен был защищать. Скажи мне, Нико, каково это — позволить одной единственной омеге ускользнуть сквозь пальцы?

Глаза Николая опасно сужаются.

— Я бы посмотрел, как ты попытаешься удержать её, — рычит он.

Прежде чем я успеваю ответить, знакомый рокот прорезает хаос. Двигатель, становящийся громче с каждой секунду. Я резко поворачиваю голову, ища источник. У меня отвисает челюсть.

Там, несясь по асфальту на бешеной скорости, мчится одна из бронированных машин Николая. А за рулем, с лицом, застывшим в маске мрачной решимости — Гео.

Мое сердце делает небольшое сальто в груди.

В конце концов, он меня не бросил.