Ленар Хатбуллин – Великое замерзание. Шестая книга (страница 32)

– Всё это повторяется и на других планетах или на Земле?

– Нет, земляне уникальны в ужасном познании. Только они могут запереть разум в тисках новостей и радоваться, что не способны мыслить в пределах мозга, не выходя за грани. Иначе, если выйдешь, то покинешь зону комфорта, а это чревато перенапряжением ума, не привыкшего к умственной нагрузке и мышлению обособленно от организма СМИ, – отвечает. – Думается, симбиоз, но нет, всегда одна сторона главенствует и подавляет другую, забирая пространство, выбрасывая из головы мозг, заменяя объемным, отупляющим, широкоформатным телевизором. Только дивана не хватает. Сидишь, листаешь каталог, выбирая дизайн, чтобы подходило умершим нейронным связям. Главное, в цвет выброшенного мозга, чтобы где-то был использован, а не только был украшением для светящегося мусора, которым полнится жизнь.

– Мрачные оттенки рисуешь. Не понятно, как избавиться, – сетую сестре.

– Не думаю, что при открытии завесы тайны, надо избегать её, пытаться развидеть, пытаясь уйти, дабы не имела тлетворного действия. Наоборот, вскрыть черепную коробку, щупать мысли, проверяя на принадлежность, свои или чужие. Только так судить о целостности рассудка и восприятия, не нарушены границы, – предлагает методику. – Можно смотреть на мысли со стороны, проверяя на отношение и связь к событию. Постоянно задавая вопросы, мог ли так подумать, как отличаются суть и значение разума. Суммировать и понять, какое количество думаешь, а что за тебя придумали и вложили. Необходимо делать внимательно, ибо любой шум отвлекает от методики, которая называется погружение в себя. Отринуть то, что не продолжение мысли.

– А как ещё может помешать шум, окружающий человека?

– На самом деле, вопрос мало изучен. Но есть ответ, который можно процедить через сито сознания и выявить правду. Любой шум отвлекает, мешает сосредоточиться, чтобы познать мир самому, а не через призму готовых решений, – думает. – Человечеству не выгодно, что есть люди с отличающимся взглядом от мироощущения, ибо такими барашками, выбившимися из стада, труднее управлять. Легче подвести под знаменатель людей, выборочно не выбирая, а сделать сумму согласной, но не гласной толпы, готовой выполнить приказ. В яму спрыгнуть или пойти на верную смерть, не важно, цель есть повиновение.

– Если будут те, кто выкажут недовольство, пойдут против них? – вопрос.

– Неповиновение рубится под корень. Выкидывается из обихода, стирая след из памяти, отключается от СМИ. Для неподготовленного разума испытание, равносильное смерти, ибо привыкают к ходу событий, – рассуждает. – Живут в обособленных знаниях, не могущих разорвать плен мечтаний, которые закрывают разум туманом серого бездействия. Вроде, открыты глаза, но нет возможности выбежать из тюрьмы новостных сводок, некрологов и событий. В них есть счастье, любовь, радость и другая жизнь, более полная, чем своя, но нет реального пребывания. Лишенные глаз мечтания. Стертые грани ощущения и критики бытия. Рушится разумность, если следовать за точкой сознания.

– Неужели нет никакого выхода из плена? Или изгнание? – не вижу свет.

– Только изгнание. Думать желания, раздумья или горести. Главное, усилие мозга, готового претерпевать лишения. Свобода несет грусть, но и счастье, что выбрался из клетки, нашёл открытия, – описывает. – Эйфория от того, что хлынули слова. В них тонешь, уходя под воду идей. В силах утопить разум. Много тех, кто выбирает плен, узнав, что таится за пределами знания.

– Тех, кто вернулся самостоятельно, принимают или наказывают? – вопрос.

– Следует наказание, бунт не остается без внимания. Чтобы остальные видели, что будет, если покинут тюрьмы и начнут мыслить. Любые действия в сторону свободы разрушают облик гражданина в глазах государства. Принимая обратно, отключают от новостей, чтобы помучить, – вспоминает. – Насладившись пыткой, подключают, используя программы, вызывающие зависимость, уход от реальности в радость, несущую душевную боль. Если попался в сети, знаешь, разум не крепок, то лучше оставаться, думать простые фразы, чтобы оставить разум работающим в пол-оборота, чем включать на полную силу. При плавном входе в пределы мыслей, ум не устает, может привыкнуть к напряжению.

– Это страшно. Как это происходит? И как не попасть в списки?

– Мозг, не привыкший к мыслям, слаб в первое время, – сестра отвечает. – Не включается в работу. Тогда происходит отключение от сети, соединяющей людей, которые не имеют общего со свободой. Они зависимы от того, что скажут, ведь желают быть в строю. Иначе изгнание, если не находится в общественном сознании. Точного ответа, как жить без него, нет. Люди привыкают, вживляются, что не вырываться из обыденности.

– Кажется, люди похожи друг на друга. Не понимаю, почему хотят сделать одинаковой толпой. Для чего?

– Легче управлять, ведь совпадают во всем, в чем отличались. Сравнимо с отарой овец. Им главное покой, не стресс: в дикой природе тяжело избежать зверей, а вот с человеком проще. Теряются особенности, свобода, – Астра думает. – В обществе, общность людей становится не отличимой от правил, единственно верных. Иначе не помыслить характеры людей. Легче свести в линию, чтобы управлять пешками. Не выделять остальные фигуры.

– Я понял. А мы свободны или также идут на поводу у кого-то?

– Тебе, как видится? Мы восстали против Меркурия и Марса, Земли, которая не довольна, что убили мусорщика. Учитывая, как проводили выстрелами. Есть один путь, – указывает на орбитальную станцию, – останемся на время: в лагере беженцев нам не рады. Зачем возвращаться, если подозрения не сработают? Мада умерла. Мы предоставлены себе. Полная свобода действий.

– Не поспоришь, – кратко отвечаю, понимая, что нет выбора.

Направляю космический корабль решительным движением к станции, чтобы решить вопросы, связанные с дальнейшей судьбой…