Ленар Хатбуллин – Меня зовут Адам. Первая книга (страница 5)

Ступаю ещё ниже. Разум движет по хитро устроенному пути, тропы переплетены. Бездумно не пройти, не сдвинуться с мертвой точки. Рассуждать, топтаться и ждать какой-то непонятной помощи сверху.

Кто поможет в движении в собственном мозге? Другой ум? Вряд ли, так как понимание другое. Оно накладывает отпечаток и разность описанных выше понятий, которые осознаются по-своему. Закладываются, воспитанием, обучением или рассуждением над темой. Оно отличается в лицах и умах людей различных категорий. Правда не одинаковая, а разная. Невозможно привести к общему знаменателю, постигнуть то, что подразумевает другой человек. Требуется личное понимание вопроса, иначе останется неясность.

Жду ступень, но закрыто.

Сожалею, что мысль была продумана, а не проговорена вслух. Но не время для жалости, это непозволительная роскошь. Нельзя отвлекаться. Говорю:

– Истина добывается трудом, никто не даст сформированное суждение, полностью отражающее действительность, и не вложит заботливо в мозг. Невозможно зажечь понятием того, кто сам не понимает. Начинать следует с вдумчивости и чтения событий, которые ждут, чтобы их проработали, разбирая на мыслимые детали, видя отдельный смысл. Прослеживается зависимость от универсума, который является общим. Он наводит линзы микроскопа на всех. Следует обращаться к логосу, дабы разбить события на фрагменты, чтобы емче представить, разобрать и выяснить структуру связей.

Ступаю на седьмую ступень.

Продолжаю рисовать мыслительную структуру. Голова заполнена ей.

Говорю вслух:

– Зримый параметр настройки жизни – часть, которую изменяют на своё усмотрение. Часть в сумме дает целое изменение, и не надо недооценивать эффект малых чисел в вероятности конкретных событий. Если узнать, какая вероятность рождения, то появляются параметры. Их нумеруем. Встреча родителей, также подобие или схожесть характеров, веры, убеждений, также обоюдное желание.

Ступеньки нет.

Рассуждаю дальше:

– Теория вероятности на практике применима, как Библия для ученого. Он желает найти магию чисел, которые в сумме дают разность понятий, сходящихся в диаметральных значениях. Не знает, откуда исходят, и, что несут лучи, обретающие имя в глазах смотрящего. Проследив за жизнью и развитием, также применяя вероятность, утверждает, что значимым стало то, что может управлять событиями, зная малую часть, вершину айсберга. И предсказывает будущее. Зная данные, считает итог. Как на него повлияет то, какой жребий выпадет, развитие будет в ходе жизни.

Восьмая ступень. Ступаю.

Продвигаюсь и радуюсь от факта, что осталось мало. Ещё немного и покрою её. Видна цель шагов, но далеко. Приближаю её словами:

– Сюда относится эффект бабочки, который состоит в том, что маленький эффект может дать непредсказуемое и большее по накоплению влияния в будущем, ибо большее зависимо от малого. В большинстве случаев касается прошлого, если в нем что-то изменить, то принесет неизгладимые перемены в настоящем. События, происходящие в пространстве, тесно взаимосвязаны между собой. Пролетит бабочка, произойдет взрыв атомной бомбы, ибо никто не знает, какое влияние в прошлом событие может оказать на шквал событий в настоящем.

Ступенька не появляется. Думаю мысль, проговаривая смысл:

– Здание мира держится на головах людей, сознательно не раскачивающих лодку. Если один человек захочет качки, то сработает стадный инстинкт и остальные начнут раскачивать. Инерция вступит в права, лодка перевернется. А ведь она вмещает многих. Так и с миром – стоит на целесообразности действий. Если кто-то изменит прошлое, то время простит. Но, если это сделают тысячи людей, то настоящее не выдержит и рухнет вниз, уничтожая живое, поглощая планету. Потому исходить из общего блага.

Девятая ступень появилась. Ступаю на неё в предвкушении исполнения. Оно путает карты. Осторожно подхожу к мыслям:

– Событийность жизни прослеживается там, где нет отвлекающих факторов, мешающих общему виду. События, как отдельно, так в сумме. Каждое из них имеет вес для воздействий в реальности. Надуманное и настоящее о событиях есть фантазии о мире. Подвластно разуму и нет действия придуманного. Если же наоборот, то не понятно, где вымысел, а где правда. Сложно разобраться, что следует из мира, а что из головы наблюдателя.

Ступеньки ожидаемо нет. Не расстроен. Усиливаю давление:

– Наблюдатель станет главным событием, если потребуется. Ведает, что пришло с годами наблюдений. В умозрительном опыте понимается суть и скрытая сила, чем она приведена в движение. Смотря вглубь узреть тайну, что видишь, ибо зрение зависит от объекта. Субъект смотрит, как событие прорисовывается, движется, как видит его. То, что выпадает из поля зрения, останавливается и ждёт, когда посмотрит на него.

Ничего не происходит. Стою на месте и злюсь, но подавляю запал негативных эмоций, ведь ненависть и ярость разрушают благие начинания. Проговариваю мысль:

– Явления – движение мысли. В них таится сила, которая до конца не изучена. Обретает грани, которых не видно рассеянным взглядом. Невозможно, думает мозг, отобразить движение мысли. Но явления видят мир насквозь, точно просвечивают рентгеном или изначальным.

Говорю:

– Любая тайна прекращает быть таковой, если открывается завеса и спускается рука, меняющая шаги тех, кто изначально думал, не может идти. Влияние извне пугает, но надо привыкнуть, – помогают свыше. И эта мысль надиктована.

Наконец, десятая ступень появилась. Ступаю на неё.

Смотрю вниз и понимаю, пропасть велика. Неизвестно, сколько лететь, если сорвусь. Как скоро достигну памяти, если долго продвигаюсь по пути?

Сомнение грызет изнутри, сжигает мосты, связанные с реальностью. Тревога заполняет естество и губит приятное чувство от преодоления десятой ступеньки. Чувство гордости и значимости притупляется от страха, начавшего точить ножи стеснения и мечи забывчивости, чтобы вонзить в самый неподходящий момент в спину.

Забываю, что значит покой. Тревога рушит планы на спасение, набрасывает петлю безысходности. Она расшевеливает улей проблем. Просыпаются пчелы. Вылетают из мозга. Жалят виной, что неправильно выбрал путь. И не ясен был план. Не оценил здраво груз. Прогибаюсь под ним.

Гиены фобий грызут изнутри и раздражают нервы. Фобии неистово бьют в колокола, напрягая спокойствие. Оно быстро сдает позиции, заполняющиеся клюющими курами осуждений.

Болит голова, мелькают звезды перед глазами, хоть нахожусь в голове. Резь и боль не дают покоя, соединяясь, неся вред, который суммируется, копясь и нарастая снежный комом. Он грозит раздавить эго, не заметив его.

Хочу убежать, но ступенька ограничивает бег, презрительно светится.

Боюсь. Позволяю страху зайти в себя. И это ошибка: не надо давать ни дюйм сознания. Иначе захватит пространство, не насытится, а будет требовать, пока не заберёт тело без сопротивления. А как защищаться, если разум крошится от случившегося. Вижу со стороны сознание, которое кричит от беспокойства. Не понимает значения страха.

На познание не хватает времени и разума. Фобос действует быстро, забирая власть у Хроноса. Дробит подсознание на грани, которые падают вглубь тела, подобно сердцу, ушедшему в пятки от страха. Когда начинаешь жить эмоцией, то трудно сопротивляться. Нельзя выстроить защиту или линию сопротивления. Она не впустит или отстроит линию обороны.

Молот страха разбивает спокойствие. Чувствую тревогу, теряю равновесие, могу в любой момент сдать город или позиции, вверенные мне для защиты от внутреннего врага. Не могу выполнить задание, страдаю, ибо находиться в теле, которое крошится из-за осознания слабости, трудно. Точно пребывать в дереве, когда его рубят. Видишь, чувствуешь, но изменить не в силах. Когда пытаешься, тогда сносят вместе с деревом, ибо такова поступь ужаса. Он властвует над не готовыми сопротивляться людьми. Нести ответственность за то, что случилось.

Жить, а не погружаться в страх. Не могу, ведь завладел душой, застав её врасплох, поражая и удивляя, захватив. Ощущение сковывающей беспомощности, не дающей ни шанса отбросить врага назад или сделать спокойствие главным для тела. Ощущение опасности губит. Успокоиться, но нет.

Новый удар поражает, убивает последнее здравомыслие, которое удерживаю в трясущихся руках. Они стараются быть сильными, но не могут, утрачено свойство. Его невозможно применить и дать волю тому, что покрыто сплошным спазмом, сковывающим волю и желание дать отпор, продолжить сопротивляться, выразить готовность к борьбе.

Я погружен в состояние страха, которое стало частью жизни, заменило её, не давая повода для возврата к началу или исправлению существующей догмы ужаса, ставшей законом. Не преступить его, следовать за тем, что продиктовано, и это пугает, ибо не дает вольность и желание внутри.

Маска ужаса сковывает лицо. Пытаюсь успокоиться, но свет меняется на частое мигание. Суечусь и боюсь за себя, больше, чем за недавние изречения о конце мира из-за эффекта бабочки. Ибо это реальность, обжигающая страхом, а не предположение.

Боюсь душевного сожжения и то, что остается пепел, если задержусь здесь. Ищу пятый угол. Хочу спрыгнуть, но не решаюсь. Жду, но ступенька исчезает и мигает на прощание. Пытаюсь зацепиться, но воздух предательски эфемерен и не задерживает падение тела, подчиненное гравитации. Хоть это мозг, но она присутствует и влияет так же, как в реальной жизни.