ЛенаФуксия – Небо на двоих (страница 5)

– Питер, я вас льюблью! – радостно сообщил он в микрофон.

Зал взорвался, окатывая новыми волнами обожания.

Зиль отстранился от микрофона, повернул лицо в сторону, выдержала паузу и спросил громким шепотом в микрофон:

– Вы нас льюбитье?!

Зал взвыл, почти хором сообщая о любви к этим мальчикам. Но Повелителю этого было мало. Он жаждал большего.

– Was sagen Sie? Ich kann Sie nicht hören8! Вы нас льюбитье?!! – прокричал он в микрофон.

Боженьки! Я не представляла, что нелепой фразой на смеси языков можно отыметь более пятнадцати тысяч человек одновременно. «Ледовый» отозвался стоном оргазма и забился в мегаэкстазе.

Зиль поднял руки в стороны и несколько минут со счастливой улыбкой впитывал мощную энергетику зала. Камера выхватила в глазах Повелителя удивление – неужели это из-за меня?

Зиль выдержал паузу и объявил следующую песню.

Я поняла, что это действо нужно посмотреть и перебралась поближе к сцене. И не зря. Смотреть было на что.

Куп заигрывал со своей стороной партера так, что девочки умирали от желания. Он строил глазки, ухмылялся, посылал поцелуи, играл пирсингом на губе и мотал головой с дредами, которые прилипали к мокрой от пота шее. А как он играл на гитаре, м-м-м. Как пальцы ласкали струны и скользили по грифу. Я представила себя на месте гитары… Сразу вспомнила, как ночью завелась, рассматривая его фотографии. Но теперь я видела, что фотографии не передавали и сотой доли той сексуальной энергии, которую источал Куп. Казалось, от его взгляда женщины вокруг вполне могли забеременеть. Постаралась переключить внимание на других участников группы.

В сравнении с Купом, Матис вел себя сдержано. Он честно выполнял свою работу: играл на гитаре и скакал по сцене. Отлично играл и артистично скакал. А как энергично он тряс головой, размахивая волосами! Вау! Это было нечто. Через несколько секунд я уже оказалась в плену его пластики. Он напомнил мне какое-то грациозное животное – всё чётко, плавно, никаких лишних движений, каждый шаг и каждый взмах выверены до миллиметра. Правда, однажды они с Купом не рассчитали траекторию и врезались друг в друга. В этот момент от них пошёл дым, заволакивая сцену. Ага, значит и здесь не случайно – все в этой машине немецкого шоу-бизнеса рассчитано до мелочей.

Гюнтера показывали на экране часто, а мне его «живьем» совсем не было видно. Гюнтер так отдался отбиванию ритма, что непросто играл на барабанах, а слился с ними. Он стал этими барабанами. Он стал богом этих барабанов. Богом ритма.

Я притаилась в уголке зоны между сценой и партером, поближе к Тобиасу и подальше от Болена, который постоянно то уходил, то приходил. Куп заметил меня ближе к концу концерта – улыбнулся, поиграл пирсингом. Убедившись, что я смотрю на него, неожиданно поставил гитару себе на бедра и… сделал несколько толкающих движений. Это не укрылось от публики, и партер застонал. Я ощутила сильное возбуждение и резко скрестила ноги, перевела дух и почувствовала как из влагалища потекла влага… Вот стервец! Несколькими движениями бедер со сцены он просто «трахнул» меня без зазрения совести.

Я снова переключила внимание на Зиля. Он, напитавшись энергией зала в начале, теперь щедро раздавал её. Он работал с каждым сектором зала: улыбка в партер, кивок в лево, поворот в право, воздушный поцелуй на балкон, разворот спиной к залу и несколько прыжков к Гюнтеру, а затем всё с начала— прямо, влево, вправо… Каждое его движение публика встречала шквалом аплодисментов, криков и визгов, что мне становилось плохо. А он жил этой энергией. Он ловил кайф, и настолько старался, что мне захотелось дать ему всё что у меня есть, себя саму! Впервые в жизни я попала на такой мощный концерт. Меня подхватила общая энергетика и даже показалось, что я уже не я. Я отдалась этому вихрю энергии и стала частичкой этой группы… Или этих братьев…

Концерт закончился, а публика не хотела отпускать ребят, надеясь продлить наслаждение. Переполняемая восторгом, я убежала за кулисы. Меня распирало от ощущения бесконечного счастья!

Наконец, парни стали возвращаться со сцены. Первым показался Матис, и я тут же обняла его, повизгивая:

– Боже! Боже! Боже! Это фантастика!

Он обнял меня за талию и чмокнул в щеку.

– Говори спасибо за то, что я тебя вытолкал!

– Спасибо! Это восхитительно!

Потом я радостно вцепилась в Зиля и восторженно прокричала:

– Ты такой… Ты… А–а–а! У меня нет слов!!! – поцеловала его в губы.

Зиль всё еще фонил зрительской энергией, крепко обнял меня и приподнял, не отпуская моих губ.

Следующим со сцены выбежал Гюнтер, поэтому я вырвалась от Зиля и тут же схватила в объятия Гюнта. Слова кончились. Остались эмоции. Я поцеловала его в висок.

Разомкнула объятия с Гюнтом и увидела Купа. Он стоял чуть в стороне, наблюдая за моими метаниями от одного парня к другому. Взгляд очень серьезный.

Я не спеша направилась к нему, сдерживая смех, прикусила нижнюю губу.

Он склонил голову на бок, вопросительно изогнув бровь: «Ну?» – было написано на лице.

Я, покраснев до кончиков ушей, едва заметно кивнула: «Кончила…»

Мне дико стыдно, а он самодовольно ухмыльнулся, на лице отразился вопрос: «Я – бог секса?»

– Ты бог секса, – произнесла, подойдя к нему вплотную.

Он расправил плечи и опять самодовольно ухмыльнулся:

– Ночь наша?

Я взглянула ему в глаза, покачала головой и произнесла дрогнувшим голосом:

– Не могу… Ты спорил на меня…

Он опустил голову. Щёки покрылись красными пятнами.

– Дерьмо… – зубы стиснуты, на скулах выступили желваки.

– Зачем?..

– Матис сдал?

– Нет… Я сама… Я была в туалете… – чёрт бы побрал эту внезапную гордость!

– И что дальше?

– Ни чего… Прости… – одними губами.

Я поспешила уйти, но едва сделала несколько шагов, на меня коршуном налетела Марина.

– Вот ты где! Я тебя по всем гримёркам обыскалась! Скажи ещё, что на концерте была! – Маринка схватила меня за локоть и потащила в глубины коридора. – Самая работа начинается, а она с мальчиками заигрывает. Нам сейчас всю эту ораву нужно в гостиницу отвезти, а потом накормить. Не знаю, кто такой умный, но на сорок человек прислали три минивэна. Я завтра все директору выскажу, а сегодня мне их нужно как-то довезти. Вот! – Марина подвела меня к мужчине и пожилой женщине, стоявшим в коридоре с чемоданами. В женщине я узнала стилиста Купа, ту самую, которая ему укладывала дреды. Мужчина был мне незнаком. – Отвезешь их в Пулковскую и обязательно меня дождись. Нам еще их ужином кормить! – Она быстро объяснила парочке на английском, что я их отвезу в гостиницу, и уперлась в меня взглядом.

– Хорошо, – я одарила пассажиров приветливой улыбкой, – сейчас сумку возьму и поедем. Минутку!

Я метнулась в гримерку Гюнтера, где оставляла свою сумку. Когда я вернулась, Марины рядом с моими пассажирами не было. Пригласила мужчину и женщину следовать за мной и направилась к выходу, маневрируя между суетящимися людьми, собирающими вещи и бегающими из гримерки в гримерку.

– Лена! Лена! – услышала я через общий гвалт окрик Марины. Она подбежала к нам и сунула мне в руки пластиковую карточку на ленточке. – Забыла тебе сразу выдать! Это проходка в гостиницу. Ты постарайся паркануться рядом со служебным входом. С главного фанатки, лучше там не входить. – Подруга сунула мне пропуск и убежала.

Я взглянула на карточку. Моя фамилия, имя, отчество и даже фотография. Оперативно работает Марина.

По вечерним проспектам я быстро долетела от Ледового дворца к гостинице «Пулковская». Пассажиры смотрели в окна и не расспрашивали о достопримечательностях. Впрочем, вряд ли их заинтересовали панельные многоэтажки, мелькающие вдоль Дальневосточного проспекта и проспекта Славы.

Фанаток мы увидели, как только вывернули на площадь у Монумента защитникам Ленинграда. Толпа, состоящая из девушек, была не такой внушительной, как в «Ледовом», но полностью заполняла подходы перед гостиницей.

Слегка запутавшись в поворотах, я свернула в один из подъездов к гостинице. Попадающиеся навстречу девушки с ярким мейкапом на лицах пристально вглядывались в окна машины. Стало даже жутковато. К счастью, я быстро вырулила к служебному входу.

Когда мы вошли, оказалось, что я по проходке пройти в гостиницу смогу, а вот немцы нет, потому что у них не оказалось карточек от номеров.

Я набрала Марину. Она ответила только на второй вызов.

– Мы уже приехали! Сейчас через фанаток пройдем! Что? Нет карточек? Чёрт! Ждите, я сейчас кого-нибудь к вам отправлю!

Ждать пришлось минут десять. К нам вышла администратор со списком, проверила немцев по документам, выдала карточки от номеров и их пропустили.

Мужчина, подхватив свой объемный баул, поспешил в свой номер. Женщина долго с трудом устраивала объемную сумку на огромный чемодан на колесиках, при этом её сумка на длинном ремне постоянно спадала с плеча.

– Вам помочь? – предложила я.

– Если вас не затруднит. – Она протянула мне объемную сумку и бодро потолкала чемодан к лифту.

Я отправилась за ней. В это момент позвонила Марина.

– Ну как вы там?

– Справились. Сейчас до номера стилистку провожу и подойду.

– Можешь не подходить! У них тут все организованно. Персонал говорит по-английски. Справятся без нас. Так что можешь валить домой. Завтра я тебя жду утром, подъезжай к гостинице к девяти часам.

Отлично! Прям камень с души. Взглянула на монитор гаджета – без двадцати десять. Есть шанс сегодня нормально выспаться.