Лена Валевская – Требуется жадная и незамужняя (страница 16)

Я осторожно окунула ротик насекомчика в молоко, стараясь, чтобы не попало в крохотные ноздри. Никакой реакции.

Хорошо, у нас есть еще варианты. Молоко вернулось в стакан, а место в тарелке занял мясной бульон. Ты же, вроде, обожаешь мясо? Давай, пробуй.

И вот тут появилась реакция. Ноздри зашевелились, втягивая мясной аромат. Голова слегка приподнялась и вслепую ткнулась в питательную жидкость. Послышался звук торопливого и жадного лакания, подсказывая, что язык у Лютов имеется. Немного поев и успокоив маму, ребенок свернулся кошачьим клубочком и затих.

А я выдохнула. Если едим, значит, жить будем. Проверив рукой, под малышом ли исцеляющий амулет, я легла рядом с сыном.

Пока они думают, что я выбросила дитя Твари в лес, никто не станет искать его в моей комнате.

Если я снова начну запираться и зацеплять дверь веревкой, не вызовет ли это подозрения?

Ха, а мы постараемся, чтобы не вызвали.

И я решила завести нужный мне разговор в тот же день. И вышла на ужин в столовую, хотя еще была слаба.

— Зачем ты встала? — угрюмо поинтересовался Ле Ён, полосуя в тарелке котлету с гарниром.

Что-то дорогой муж не в духе.

— Лучше скажи, — спокойно отозвалась я. — Поймали ли того убийцу?

— Убийцу? — переспросил Ле Ён, поднимая на меня удивленные глаза.

Так он не в курсе?!

— А ты думаешь, мы с малышом просто так спрятались в защитную сферу? Или ты не заметил торчащий из нее нож?

Он нахмурился.

— Да что вы тут вообще делали два с половиной месяца? — в сердцах крикнула я. — Просто ждали, когда можно будет выбросить нежеланное дитя в лес?

И тут же осеклась, понимая, что эмоционально чуть не выдала себя с головой.

— Меня пытались убить, — более спокойным голосом пояснила я. — Причем, дважды. Точнее, дитя Люта, но разницы на тот момент не было. Я могла умереть. А ты этого даже не заметил. Или твоему королю всё равно, если анасар Ле Ён овдовеет, на право собственности это тоже не повлияет, как выкидыш? Ну, конечно, ты же пытался, что с тебя взять. А тут так вышло, судьба подсуетилась. Может, тебе вообще теперь жена не нужна, и можно закрыть глаза на ее убийство?

С каждым словом мой тон повышался, пока под конец опять не сорвался на крик. Меня трясло. Ле Ёна, похоже, тоже. Меня — от негодования. Он злился.

— Ты, — раздельно и веско, чеканя каждое слово, заявил муж. — Не. Имеешь. Права. Что-то. Мне. Высказывать.

После чего встал, бросая недоеденный ужин, и вышел из столовой.

У меня рот сам собой раскрылся. Что? Он это серьезно? Как это понимать? Нет уж, пилить мужа — законное право каждой жены. И нечего меня в нем ограничивать.

Но своей цели я добилась, и теперь с чистой совестью могла защищать вход в спальню любыми доступными способами. Убийца не найден? Не найден. Так ничего удивительного, если жена хозяина продолжает бояться покушений.

На всякий случай, я еще раз подняла этот вопрос, но уже со служанкой.

— Ма, я боюсь, что убийца придет опять. Поэтому буду запираться. Так мне спокойнее будет жить дальше.

— Убийца! — всплеснула руками испуганная служанка. — Так это правда?! Я видела тот нож, анасарана! Вы поэтому создали шар? Чтобы спастись? А потом не могли выбраться? Что творится! Конечно, запирайтесь, как вам будет угодно. А я буду стучать вам особым стуком. И голос подавать. Чтобы вы точно знали — пришла ваша Ма, а не чужой!

Я чуть не расплакалась от такого понимания и заботы. Как мне повезло с Ма! Такая добрая и чудесная девушка!

Теперь я знала о ней еще две вещи. Ма приходила к сфере, пока я в ней спала. Беспокоилась и ждала, когда хозяйка вернется. И моя внимательная служанка заметила нож. В отличие от муженька.

— Анасар очень волновался о вас, пока вы были закрыты в том красивом шаре, — вдруг сказала Ма. — Всё ходил туда и ходил. И просил, когда родится ребенок, забрать его у вас, чтобы вы могли отдохнуть.

Анасар? Волновался? Я чуть не расхохоталась. Наверно, просто до конца надеялся, что это я сама такая волшебница или его сын вдруг решил родиться колдуном, а не проявились способности лесной твари.

И он собирался отобрать моего насекомыша. А затем выбросить в лес, со злостью подумала я. Или убить, чтобы в лесу не слонялись две Твари.

Правильно я решила спрятать ребенка.

Ма по моей просьбе приносила теплый мясной бульон несколько раз в день. Разумеется, думала, что для хозяйки. Про новорожденного она ни разу не спросила, хотя не могла не понимать — кто-то да родился. Учитывая слухи и шепотки, бродящие по особняку, понятно, кто именно. И отсутствие дитя Люта рядом с хозяйкой не могло не навести служанку на определенные инужные мне выводы.

Во всяком случае, остальные слуги вели себя со мной, как прежде, до того, как беременность от Твари стала для них очевидной. Перестали чураться и проявляли вежливость.

А я продолжала запираться, открывая только на условные сигналы Ма, пряча при этом ребенка в шкаф. Кормила его бульоном и тихо радовалась, что малыш явно оживляется. Он даже начал потихоньку ползать по кровати, но пока еще не был в силах даже подняться на тоненькие ножки.

Но тот детский голосок, так охотно болтающий со мной во время беременности, я так больше и не слышала. Понимаю, что это был плод моего воображения, или какая-то магия Лютов вроде защитной сферы, чтобы мама быстрее полюбила свое странное и нечеловеческое дитя. Как и те сны с зеленоглазым мальчиком. И все же я скучала по нему.

Очень скучала.

Глава десятая. Резвые ножки бегут по дорожке

Я лежала на кровати, рассматривала портрет несуществующего сына и рассеянно гладила по спинке родившегося. Сегодня он впервые встал на ножки, и хотя почти сразу же упал брюшком обратно на одеяла, мне захотелось обвести этот день красным кружком в календаре. Вот только календаря у нас не было. И я даже представления не имела, какое летоисчисление тут, в Алуяре, ведут. Вроде у них есть месяцы и, судя по всему, они совпадают по продолжительности с земными. Но много ли их в году? И какое сегодня число? С тоской и виноватостью осознала, что даже не знаю, когда мне отмечать день рождения моего ребенка.

Зато я начала задумываться об имени. Первые дни суеты, волнений и выхаживания лютёнка сменились на спокойную умиротворенность от созерцания, как он растет.

И у меня, наконец, нашлось время задуматься о нашем с ним будущем.

Физиология Лютов оставалась неизведанной территорией, темным лесом, вроде того, в каком обитает взрослое подобие моего малыша. Та единственная встреча в ночной мгле, скрывшей истинный облик и размер Твари, не давала ясности, каким в итоге вырастет насекомыш. И сколько времени ему понадобится, чтобы догнать по габаритам папочку.

Вполне возможно, пройдет совсем немного времени, и прятать малыша в комнате станет настоящей проблемой. И что нам тогда делать? Выпустить подростка в дикую среду обитания его предков? Тогда я уйду с ним. Поселюсь в самой дальней чаще, где до нас не доберутся люди. Я почти увидела маленькую избушку на красивой цветущей полянке среди шуршащих листвой исполинов, себя в проеме открытой двери и зеленую тень, скользящую на паучьих ногах между деревьями.

О том, как построить этот домик и смогу ли выжить отшельницей, лучше не думать. Иначе накатывает отчаяние. И становится совсем тоскливо и страшно.

К своему стыду, я так и не смогла определить пол ребенка. Острожный осмотр ничем не помог, привычных органов не оказалось, а чем отличаются мальчики и девочки у насекомых, я понятия не имела. А Лют, как ни крути, больше всего напоминал именно насекомое, с телом и головой богомола, восемью лапами от паука и явно скорпионьим хвостом.

Где-то по лесу бродит его папа. И по рассказам Жу Даля, до сих пор Люты приставали только к девушкам, даруя мужчинам совсем другую судьбу, не совместимую с жизнью. Означает ли это, что у Лютов рождаются только мальчики? Или дамы просто не показываются людям и вообще скромненько удаляются подальше в чащу?

Как бы то ни было, но своего лютёнка я по умолчанию считала мальчиком.

И имя ему пыталась придумать соответствующее.

Я не знала, какие имена тут в ходу, но уже поняла, что короткие, красивые и очень емкие. Например, Ён…

Я мотнула головой, отгоняя непрошеные ассоциации. Этот гад не заслуживает, чтобы в честь него называли ребенка. Тем более, он не имеет к малышу никакого отношения.

А тот, кто имеет, не заслуживает такого счастья еще больше. О Люте я вообще не могла теперь думать без содрогания. На пьедестале мужчин, заработавших мою ненависть, он подвинул даже анасара. То, что сотворила со мной Тварь, не идет ни в какое сравнение с прегрешениями Ле Ёна.

Интересно, а как называют своих детей Люты?

И тут же поняла, какая глупость пришла в голову. Люты не люди. Они больше походят на диких лесных зверей, подчиняющихся инстинктам, и явно не обладают никаким разумом. Иначе малыш продолжал бы разговаривать со мной, как мне привиделось во время беременности. В той фантазии он уже в утробе был разумен и вполне самостоятелен, и даже принимал решения по защите себя и мамы.

В общем, плод больного воображения пережившей сильный стресс и испуганной ненормальной беременностью женщины.

Сейчас же он вел себя как обычный новорожденный детеныш пусть невиданного, но всё же животного.

Так что, тут, скорее, больше подходит кличка, а не человеческое имя.