Лена Тулинова – Хрустальный детектив. Сезон 2. Домик у моря (страница 15)

– Отпуск неожиданно свалился тебе на голову, а ты решил свалиться на мою? – коротко рассмеялась Бланш. – Ладно, я сейчас возьму такси и приеду. Разберёмся.

Бастиан Паради терпеть не мог, когда она говорила «разберёмся». Утверждал, что разбираться – не женское дело. Но по сути Бланш частенько решала проблемы наравне с мужем. Ей никогда не подходила роль беспомощной маленькой девочки, которой можно всячески помыкать. Странно, что Бастиан до сих пор этого не понял!

Она приехала уже минут через пятнадцать. Во дворе дома на чемодане сидела очаровательная молодая особа лет этак двадцати пяти или, может, чуть старше. У неё были длинные светлые волосы, прямые и очень гладкие, лицо сердечком, ровный румянец. Только глаза усталые и виноватые.

– Салют, – поприветствовала её Бланш и крикнула в сторону распахнутой входной двери. – Жан-Луи! А почему ты в доме, а мадемуазель сидит на солнцепёке?

– А! – откликнулся живой и весёлый голос. – Тут такое дело, Бланш! Мсье Паради приказал ей ждать во дворе, и я никак не могу его убедить, что мадемуазель больше понравится внутри. Тут прохладнее!

Бланш фыркнула, аккуратно взяла гостью под локоток и вынудила встать с чемодана.

– Эти мужчины, – сказала вполголоса. – Идёмте, мадемуазель. Никто не имеет права приказывать вам.

– Но я его невеста, – сказала молодая женщина, не особенно сопротивляясь.

– Тем более, идёмте. Там действительно прохладнее, а в холодильнике наверняка найдётся лимонад или хотя бы содовая.

– Оранжад, – сообщил Жан-Луи голосом змея-искусителя. – С мятой. И немного грейпфрута. Налью всем по стаканчику!

***

Ледяной апельсиново-грейпфрутовый напиток освежил всех. В домике Бланш, в просторной кухне, бывшей заодно и гостиной, и столовой, нашлось место всем. Тут было большое окно с видом на побережье, холодильник с огромной морозильной камерой, полной колотого льда, и прохладный плиточный пол, по которому так хорошо ходить босиком.

Бастиан неплохо выглядел в светлой рубашке с фруктовым узором – загорел даже в своём монпансьельском офисе. Или он там работал на крыше, или постоянно сбегал под солнышко! А вот его подруга, которую он наконец-то представил как Мими, казалась бледной и измученной.

– Меня, видимо, укачало в дороге, – сказала она. – Мы ехали автобусом.

– В такую-то жару, – посочувствовала Бланш. – Итак, Бастиан, чего ты хочешь?

– Чтобы ты выселила своего друга. Всё равно Пьер-Антуан поселится тут. А заодно и мы с Мими.

– Хорошо, – кивнула Бланш. – Это стоит пять жюке в неделю.

– Пять?! – возмутился Бастиан.

– В сезон отпусков за такие деньги ты найдёшь жильё разве что на Мышиной горке. Но я тебе не советую – там полно жулья и хулиганов, – сказала Бланш. – Если ты рассчитывал свалиться мне на голову и получить бесплатно то, за что люди платят кучу денег – извини. Но если Жан-Луи согласится принять вас как гостей, то живите на здоровье.

– Ну, я подумаю, – сказал доктор с ироничной улыбкой.

А сам подлил ещё розовато-оранжевого напитка в стакан Мими.

– Но это наш дом, – насупился Бастиан, поняв, что взять крепость наскоком не вышло. – Бланш, мы же договаривались, что к приезду сына ты его освободишь ненадолго, вот я и подумал… Ты ведь писала Пьеру-Антуану, что теперь не нуждаешься в дополнительных деньгах и можешь не сдавать дом.

– Деньги никогда не лишние, Бастиан, – ответила Бланш, тоже смягчая тон. – Но дело было не в них, а в том, что человеку, спасшему мне жизнь, негде было жить. Ты же понимаешь, что Роже меня похитил и, возможно, хотел убить?

Мими тихо вздохнула.

– Ты ни о чём таком не говорил, Бастиан. Простите, мадам Паради. Мы не знали.

– Вы не знали, мадемуазель, – подчеркнула Бланш. – А вот ваш жених…

– Я ещё не делал предложения, – быстро сказал Бастиан. – Чтоб ты знала, Ми… Давай сразу расставим точки…

Мими, кажется, готова была вскочить со стула и уйти – но вместо этого стала с него медленно сползать.

– Мне кажется, вашей не-невесте нужна помощь доктора, – промурлыкал Жан-Луи.

И, подхватив Мими на руки, унёс из столовой в комнату.

– Бланш, – сказал Бастиан. – Прости, я дурак.

– Дурак. И прощаю. Но доктора Бонэ выгнать не могу. Прости, он для меня важнее, чем ты и твоя мадемуазель, которую ты ни в грош не ставишь. И кличешь, как собачку. Но её бы я как раз оставила тут, ей что-то нехорошо.

– Может, отвезём её в больницу? – отозвался из-за стены Жан-Луи. – Простите, тут всё очень хорошо слышно.

– Бланш…

– Бастиан, я страшно рада, что ты решил вопрос с жильём нашего сына. И хорошо, что ты приехал отдохнуть. Только можно ты будешь как-то отдельно от меня? Не решай свои проблемы за счёт моего дома, денег, времени и так далее. Я уже давно не твоя женщина, и дом этот, если ты помнишь… Он мой.

Бывший муж заметно скис. Он был эгоистом и порой раздражал до скрипа зубов – но всё-таки они с Бланш были когда-то счастливы вдвоём! Поэтому она предложила:

– Хочешь, я помогу тебе найти недорогое бунгало возле пляжа? Там есть неплохие варианты.

– Я всё-таки в больницу, – уже откуда-то от дверей оповестил Жан-Луи. – Это не перегрев и не укачивание, девушка чем-то отравилась. Что вы ели в дороге?

– Только фрукты, – растерянно ответил Бастиан.

– Только фрукты, – сказал-пропел Жан-Луи. – Кто-то не помыл только фрукты и только руки, кто-то не помыл только руки и только фрукты…

Песня походила на колыбельную. Бланш выглянула из дома – доктор нёс Мими к своей машине и укачивал, как ребёнка.

Когда они уехали, Бастиан допил оранжад и с громким стуком поставил стакан на стол.

– Пожалуй, я тоже поеду, – сказал он так холодно, будто лёд его всего заморозил изнутри. – Привет Пьеру-Антуану. Вот тебе три, нет, четыре жюке за беспокойство и ещё два Мими на обратный билет. Прощай. На всякий случай: сыну я в крыше над головой не откажу. Я не ты.

Если бывший муж пытался вызвать в Бланш чувство вины или что-то подобное – то он здорово просчитался.

– Прощай, – сказала она. – До вечернего поезда ещё есть время, так что сходи на пляж. Море нынче просто волшебное!

Бастиан подхватил два чемодана из четырёх – и был таков. Бланш затащила сумку и два других чемодана в дом: если уж Мими вернётся, то только сюда.

Бедная девушка! Приехала с этим эгоистом в расчёте на то, что получит романтический отпуск и предложение в прекрасной обстановке: море, солнце, пляж, кольцо в бархатной коробочке… Хотя рассчитывать на такое при разнице лет в двадцать довольно-таки смешно.

Бланш смеяться не стала. Убрала в холодильник графин с оранжадом, ополоснула стаканы, вытерла со стола и прикрыла створки окна. Захлопнув дверь дома, пошла по набережной, держа туфли в руках – тут было очень чисто, булыжники мостовой под босыми ногами казались такими приятными, тёплыми и шершавыми.

– Мадам Паради, – окликнули её.

– О, да это Густав! – обрадовалась она, увидев человека на велосипеде.

Белая спортивная рубашка, шорты, толстый слой не размазанного как следует защитного крема на открытых участках тела, кепи с таким большим козырьком, что тень скрывала всё лицо, порозовевшее от солнца и ветра… Густав Шнайдер подготовился к прогулке весьма основательно! А Бланш даже не захватила с собой шляпу.

– Я должен сказать вам спасибо, мадам Паради. Манука согласилась стать моей женой!

Всё-таки было сложно отделаться от образа этих двоих в постели. Белоснежный Густав и шоколадная Манука… Бланш хлопнула ресницами и рассеянно поздравила альбиноса.

Вернувшись домой, она нашла в почтовом ящике письмо.

ГЛАВА 4. Этьен

Массажный стол был изобретён Жаном-Луи Бонэ. Механизм был сделан в Монпансьеле, а столешница заказана у здешнего мастера гробовых дел. Ибо обычный столяр никак не мог взять в толк, что именного от него хотят. А вот гробовщик справился на ура, только во время примерки страшно шутил. Этьен до сих пор припоминал его чёрный юмор, морщился и посмеивался. «Будете лежать удобно, как в гробу! – обещал мастер. – Как это – лицом вниз? А дыра зачем? Дышать? Вы что, ещё и дышите?»

– О мой бог, Этьен…

– Что?

Он как раз и лежал лицом вниз. Отверстие для лица в столе было обито мягкой тканью… Лежал и пытался не забывать дышать. Но как не забывать, если ты лежишь голый, с одним только небольшим полотенцем, прикрывающим зад, а над тобой стоит женщина, в которую ты влюблён, и причитает? А её эмоции? Эта смесь материнской всепоглощающей любви и женской жалости. Но ни капли желания. А как бы хотелось…

– Кажется, я переоценила свои силы, вот что. И потом, у тебя тут столько шрамов… Откуда это?

Тёплая рука накрыла спину там, где был один из его самых первых серьёзных переломов. Несколько сломанных рёбер прорвали слой мышц и кожу, торчали наружу – Этьен думал тогда, что точно умрёт. Странно, что не умер. Но рубцы остались.

– Переломы бывают открытые и закрытые, – сообщил он сдержанно. – Это был не закрытый перелом.

– Мой бог… И здесь…

Рука переместилась выше, где над лопаткой бугрился рубец – Этьен его никогда не видел, но этот шрам до сих пор иногда мешал спать. А поначалу ещё и жутко зудел!

– Жан-Луи оперировал, – сказал он. – Тут прошла пуля, кость здорово искривилась, ну и… Бланш, достаточно. Дай мне встать и одеться. Плохая была идея, надо было придумать другое желание.