Лена Тулинова – Чернильный факультет (страница 11)

Впервые я увидела воочию, как людей используют как оружие, и мне не понравилось. Кевин отбросил двоих неудачников снова и громко спросил:

– Почему вы считаете, что в вашем провале виноват я?!

Четверо старших переглянулись и принялись с новой силой шевелить руками – они дирижировали неудачниками. Абитуриенты поднялись и пошли в очередную атаку.

– Уставом также запрещается, – полезли из меня новые слова, – лишать воли других учащихся или кого-либо из персонала, действуя в своих целях.

– Пусть кто докажет, что это мы, – невозмутимо сказал один из четверых негодяев. – К тому же фактически они не учащиеся, их даже не зачислили.

Он, кажется, был главным среди них. Уж больно мажористое лицо, прямо-таки похуже, чем у самого Полмера – а ведь похуже было ещё надо поискать!

Я поймала руку Кевина и крепко сжала. Эх, жаль, нет у меня при себе телепатошара, чтобы передать полуректору послание! Пришлось шепнуть:

– Я попробую нейтрализовать главаря. А ты повяжи этих неудачников… чем-нибудь! На счёт три…

Мы приготовились. Если с умом, то можно ведь и без драки! Взмах волшебной палочки – и под ногами парней вздыбились плитки, которыми была вымощена дорожка. Вышло удачно: упал даже не один, а трое из четверых. Увы, не главарь! Тот разгадал наш маневр и раскинул руки в стороны, отчего оба неудачника покатились в разные стороны, а потом дёрнул подбородком. Как-то это у него чётко вышло, и боевых стоек не потребовалось: от движения старшекурсника голова Полмера запрокинулась, а носом пошла кровь.

А между тем у меня оставалось уже меньше половины энергии в палочке. Эх, подумала я, быть нам битыми…

– Уииии! Ай-айййй! – послышался вдруг откуда-то многоголосый визг. – Это же он! Уииии! Кевин, Кев, поцелуй меня на счастье! Ооо, я в экстазе! Девочки, сын даны Полмер поступает в Академию! Мы будем учиться с Кевом!

И налетела стайка девиц. Да что там стайка – целое гарцующее и пищащее стадо. Оно прыгало вокруг, лезло к Полмеру обниматься и целоваться, оттоптало мне все ноги, а уж что до шестерых нападающих, то их оттеснили как миленьких. Неудачники-абитуриенты немножко пришли в себя и полезли к Полмеру уже по собственной инициативе, а те четверо постарше куда-то свалили. Этим же я преградила путь, размахивая палочкой.

– А ну стоять! – рявкнула страшным голосом.

Интонации эти мне достались по наследству, но не пойми от кого – от мамы или от папы. Одно знаю: когда кто-нибудь из них так рявкал, замирали даже стрелки в часах. Ну так, на всякий случай, стоять же велели.

Студенточки-абитуриенточки вот тоже притихли, за спиной была только невнятная возня. Но плевать, меня сейчас интересовали эти двое.

– Докладывать по существу, – теперь уже интонация была исключительно отцовская, солдафонская, как говорит мама. – Что за шум? По каким признакам определено, что Полмер виноват в том, что вас не взяли? Коротко, по делу, без лирики!

Неудачники переглянулись.

– Так он это… сказал, что надо не стараться изо всех сил показывать свои таланты, – сказал один.

– А что надо показать, в чём ты не силён, но хочешь изучить, – вторил ему другой.

– Тогда, говорит, заинтересуются, и…

– И возьмут обязательно!

– А своей головы у нас нет на плечах? – язвительно спросила я маминым голоском. – Подумать мы не пробовали, да? Святые паучьи сеточки, вы что, маленькие? Такое простое испытание, и то завалили? Да правильно вас выгнали, идите вон… на дворников учитесь!

– Так чего на них учиться? – промямлил первый неудачник.

– Вот именно! Всё, свободны! Хотя нет, стойте! Кто вас науськал?

– Так это… Радвин, – пробормотал второй. – Вы разве ж его не знаете? Кто ж не знает Радвина?

– Ах Раааадвин, – протянула я и взмахнула волшебной палочкой, отпуская неудачников. – Кевин, ты знаешь какого-то Радвина?

Полмер выбрался из кучи девушек – весь красный, галстук набекрень, закрывает узлом глаз, будто пиратская повязка, рубашка из штанов торчит, жилетку, кажется, порвали на сувениры. Как ещё самого не растерзали? На шее засос, на лице несколько слоёв помады, на губах блуждает безумная улыбка навеки счастливого обалдуя. Мда, и всё равно смазливый. Я покосилась на кусты, в которых кто-то прошуршал, и увидела рыжую макушку девушки-хорька. Спасение Кевина организовала Дейя! Хотя оно было не шибко лучше, чем нападение неудачников при поддержке некоего Радвина. Не исключено, что это тоже было атакой, просто один клин вышибло другим.

Мне пришлось повторить вопрос, и Кевин, наконец, ответил как мог небрежно:

– Понятия не имею, кто это.

И видно было, что врёт. Но я бы тоже так ответила, чтобы, узнав, как о нём отзываются, соперник почувствовал свое ничтожество – или хотя бы рассердился.

Неудачники смылись, не дожидаясь, пока их не припечатают чем похуже, девицы снова вовлекли Полмера в свой восторженный кружок, в котором принялись его всячески тискать и сюсюкать. И несдобровать бы ему, если б с другой от меня стороны не появились Фиалка и Кром. Подруга расчистила себе путь, раздвигая настырных девчат, а Кром вытащил за шиворот Полмера и сказал:

– Ыть! Ну нельзя же так с человеком! Что ж вы его зажмакали совсем, того и гляди блёкнет?! Пошли, Полмер, поговоришь с Рэнди в столовке. Вас, дамы, не приглашаю, – сказал он девчонкам. – Вход только для избранных, извините, пожалуйста.

Поклонницы завизжали и попытались нас преследовать, но тут Полмер опомнился и сказал:

– Милые дамы, встретимся завтра на этом же месте, сразу после второго испытания. А пока простите, мне надо набраться сил, чтобы ответить на все ваши вопросы.

– Но мы хотим сейчас, – завопили девицы. – Нам надо пройти второе испытание во что бы то ни стало! Помоги нам, Кев!

– Замолвлю словечко за тех, кто будет в списке, – нашёлся Кевин.

– Вот вы, милая девушка, вы можете записать всех? – тут же подыграла я.

Получив задание, девчонки завозились, запищали, осаждая ту, которую назвали «милой» и которая оказалась Дейей, опрометчиво высунувшейся из засады. Красная и сердитая, она попыталась вырваться, но не тут-то было.

– Ты мне ещё ответишь, – прошипела она мне вслед. – Чтоб тебе обед впрок не пошёл!

Но я ж дочь ведьмы. Мне такие мелкие проклятия – что камешек в босоножке. Вытряхнула и дальше пошла!

Завтрак, а может, уже и обед, нам подали обильный и вкусный. Умывшийся и приведший себя в порядок получеловек-полуректор долго смотрел в котлету, словно искал там что-то необыкновенное, а затем сказал:

– Ромашка… Помоги мне, а?

ГЛАВА 9. Кевин: вопросы насущные

В первые секунды Ромашка так хлопала глазами, что я подумал – ошибся. Она все-таки действительно однофамилица ректора Боевой Академии, ну или очень дальняя родственница, не дочь. И толку мне с неё с такой?

– Рэнда, – я вспомнил её настоящее имя, а то на Ромашку она как-то морщилась, – кто твой отец?

– А тебе какое дело до моего отца? – удивилась Ромашка. – Благословения просить будешь? Не перепутал меня с Дейей?

Ах да, Дейя… Я посмотрел на Крома и спросил:

– Не поможешь там ей?

Вот чем хорош громила – он чуткий. Это громилам не свойственно, они обычно вообще туповаты, а из магии им лучше всего даётся хороший удар дубиной по голове – этакая волшебная палочка, только размером побольше. Но Кром в своём семействе был выродком. Насколько знаю, его там с трудом терпели и от изгнания моего товарища избавило только желание вождя учить кого-нибудь из племени в престижном заведении. А на это годился не каждый громила. Быть может, в племени заодно надеялись, что в Академии у молодого Вырвиглаза поубавится нежности и чуткости, но судить об этом было ещё рановато.

Так или иначе, а Кром уродился умным и чутким громилой – вот едва не сказал «человеком». Драться не слишком любил, но не боялся. Однако в случае с Фиалкой мне пришлось всё-таки его поуговаривать, что так надо. И скажу – хорошо, что уговорил, иначе этот здоровяк ещё долго бы не решался подойти к Фиалке, а она ему понравилась. Может статься, не подерись они – то понравилась бы куда как меньше, так что я молодец, что их свёл! Несомненно, молодец.

Кром сунул в рот сразу три бутерброда с разномастными начинками и поспешил на выручку Дейе.

– Не надейся, от меня тебе так легко-шмегко не избавиться, – предупредила Фиалка.

– Как знаешь, – смиренно ответил я.

– Так что тебе надо от моей подруги-шмодруги?

– А нормально, что она тебя называет шмодругой, Ромашка? – спросил я.

Рэнди посмотрела на меня, как на дурака, а я, надо сказать, не люблю, когда девушки на меня так смотрят. С другой стороны, на меня так больше вообще девушки не смотрели. Они всегда восторгались моей внешностью. Ну и тем, что я сын ректора, без сомнения. Но всё же в первую очередь внешностью. Хотя вот Дейя тоже всегда глядит как будто слегка свысока, что при её росте ещё надо умудриться! Но почему-то именно взгляд Ромашки меня задел.

– Послушай, ты, получеловек-полуректор, какого паука кудрявого ты ко мне прицепился? Ты же сказал, что будешь меня изводить. А теперь помощи просишь, – сказала Рэнди. – А потом, надо думать, попытаешься что-нибудь подстроить, чтобы я отсюда вылетела. Да?

– Ну… если ты вылетишь, то мне, пожалуй, будет некого изводить, – пробормотал я. – Но лучше, конечно, если ты поможешь вылететь мне. Я уже чего только тут не нарушал в этих дурацких правилах…