Лена Тэсс – Твоя измена - не моя вина (страница 15)

Но все же, я понятия не имела где и на кого он работал, поэтому получив координаты, куда должна была прийти для встречи с Русланом, в первую очередь погуглила. Это был адрес, по которому располагался центральный офис корпорации того самого Зотова, о котором рассказывала мне Бэлла Изольдовна.

Он что, его внештатный сотрудник с индивидуальной повышенной ставкой?

Любопытство едва не лишило меня сна.

На следующее утро, еще раз убедившись, что все поняла правильно, я вызвала такси. Перед выходом из дома взглянула на себя в зеркало и убедилась, что выглядела чудесно. Сдержанный макияж, укладка крупными волнами, черный деловой костюм, высокие шпильки.

Щербинский будет в бешенстве — он просил сдержанную строгость. Это же скорее походило на вызов и плевок в лицо. Элегантный и безрассудный.

Руслан тоже будет в бешенстве, именно поэтому я и оделась так.

— Олеся, тебе не стоит… — мама поймала мой предупреждающий взгляд в отражении зеркала и сразу замолчала.

Её взгляд был полон осуждения и непонимания, но мне нужно было, чтобы мой почти бывший муж понял — ни о каком примирении между нами речи быть не может. Либо сегодня мы расходимся, закрыв все наши вопросы, либо это займет больше времени, нервов, и денег, конечно.

Такси уже ожидало у подъезда и я присвистнула бы, если бы умела, увидев знакомый Логан и знакомое лицо. Видимо «эконом» теперь стоит в моем приложении как приоритетный выбор.

И все же я не расстроилась. Было в этом что-то закономерное и приятное — в таком огромном городе встретить случайное знакомое лицо. Открыв дверь и забравшись на заднее сиденье, я повторила адрес и тогда он тоже меня узнал, даже тепло поприветствовал мягко трогаясь с места.

— Уже почти тридцать пять лет работаю в такси, и это пожалуй третий случай на моей памяти, когда мне попадается уже знакомый пассажир, — мужчина улыбается так же дружелюбно, как я помнила. В прошлый раз он забирал меня от Руслана разбитую и в полном раздрае, сейчас же я еду встретиться с ним лицом к лицу, почти без страха и уж точно без сожалений о своем намерении развестись. — Как тебе живется на новом месте?

— Как дома, — я улыбнулась в ответ в зеркало заднего вида и отвернулась к окну.

Июль сменился августом, уже не таким жарким и душным. Небо заволокло серыми тучами, того и гляди пойдет дождь. А я зонтик не взяла.

Впрочем — не важно.

Дорога до места назначения заняла минут сорок, все это время в машине играли ненавязчивые хиты из девяностых. Простые мотивы, легкие слова — это отвлекало от предстоящего. Пальцы крепко вцепились в небольшую сумочку и черную папку с документами.

— Ты как будто собралась на битву, — на одном из светофоров мужчина все же решил разбавить наше молчание.

— Возможно так и есть. И мне очень нужна победа.

— Она всем нужна, — задумчиво произнес он. — Но иногда победа приносит больше разочарования, чем радости.

На это я уже отвечать не стала.

Все это не важно — философствовать можно сколько угодно и наверняка он не имел ввиду ничего плохого, но сегодня мне нужно как минимум дать понять Руслану, что я его не боюсь. Что я не отступлю от своего плана. Что заставлю его дать мне то, что я хочу. Сейчас, через три месяца или через три года — ни время, ни шантаж деньгами, ни он сам не заставят меня изменить своё мнение.

Вскоре Логан притормозил у центрального входа дома по нужному адресу. Я увидела очередное стеклянно-бетонное сооружение, по-своему красивое и эстетически выверенное до мелочей. Наверно у архитекторов очень интересная работа.

Я попрощалась с водителем и вошла внутрь через высокие вращающиеся двери. Их еще называют револьверными — довольно интересная аналогия.

В огромном холле было довольно прохладно. Поодаль стояла стойка ресепшена, где вежливые секретари помогали посетителям попасть к тем, к кому им было назначено — соискателям, в отдел кадров, представителям фирм, к менеджерам, которые были принимающей стороной, всем остальным, пришедшим с рекламными буклетами и товарами просто объясняли, что им лучше уйти, пока не пришлось вызывать охрану. Мимо меня пробежало несколько менеджеров, стремящихся успеть заскочить в двери лифтов, чтобы добраться до рабочих мест вовремя. Те, кто шли навстречу смотрели на меня во все глаза и едва ли такое внимание можно было считать приемлемым и вежливым.

Отлично! Эффект именно тот, на который я и рассчитывала.

— Ты совсем рехнулась? — злой голос настиг меня как раз у стойки информации, где я изучала план здания, чтобы понять, как пройти к конференц-залу на одном из верхних этажей.

Посмотрев в сторону откуда прозвучало грозное возмущение я увидела Толю. Он был мрачнее тучи, на лбу залегла морщинка, появление которой не предвещало ничего хорошего. Кулаки крепко сжаты и я готова была поспорить на свою зарплату, что сейчас ему очень хотелось бы сжать свои пальцы на моей шее.

— Я кажется сказал одеться строго и без выкрутасов, — лязгнул он зубами, цедя каждое слово мне на ухо, подойдя так близко, что почти касался губами кожи.

И это должно было меня устрашить или разозлить, но вот странно — все, что я почувствовала — его запах, такой терпкий и насыщенный. Он ударил в нос, а потом в голову. Я едва сдержалась, чтобы не прикрыть глаза и не набрать полные легкие воздуха.

Чтобы его запомнить и никогда не забывать.

Что черт возьми со мной происходит?

— Это мой любимый костюм. Черный, строгий, элегантный, — собравшись с мыслями, ответила.

Но изумрудный взгляд Щербинского, холодный, словно кусок льда, был прикован к V-образному вырезу, спускающемуся к первой пуговице и полностью открывающему вид на мой шрам.

Глава 24

— У меня в кабинете есть запасная рубашка. Пошли.

Он подхватил меня под локоток. Сжал крепко, почти больно. Не церемонился, потащил в сторону лифтов. Их несколько, точнее шесть — по три с каждой стороны коридора. Плитка на полу мраморная — глянцевая. Каблуки стучали очень звонко, а наши силуэты на ней размыто отражались, подсвеченные стильными лампами и бра.

— Если бы я хотела надеть рубашку, я бы ее надела, — отвечаю мягче, чем до этого, но кажется попытка успокоить его гнев не сработала.

Робот Толя — вовсе не робот. Венка на его шее пульсировала так, что кажется у него мог случится приступ. Возможно он уже пережил один или два. И чего так завелся-то? Это шоу было вовсе не для него, а для Руслана.

— Ты… — двери лифта открылись, Щербинский бесцеремонно толкнул меня внутрь и нажал кнопку двадцать пятого этажа. И как только мы стали недосягаемы для взглядов посторонних он снова подошел ко мне. Еще ближе чем раньше. Еще плотнее. — Ты не должна такое вытворять, — выдавил он.

Я было открыла рот, облизнув пересохшие губы, чтобы возразить и объяснить ему, для чего все это представление, но вот они раскрылись, в легкие стал набираться воздух и… его палец оказался прямо на них, запрещая произносить хотя бы один чертов звук.

Он задержался там на секунду, но лучше бы остался навсегда, потому что оторвавшись — двинулся ниже. По линии челюсти и шее, медленно. Мучительно медленно.

Что он делал? Чего добивался? Почему меня это волновало так, словно ни один мужчина никогда ничего подобного со мной не делал?

Потому что так и было.

Щербинский продолжил свое путешествие, подушечками задел верхний край шрама. Намеренно задержался. Чтобы скрыть уродство нужно было надеть водолазку с высоким воротом и из плотной ткани. Или рубашку, застегнув все пуговицы. Шрам был ярко-розовым, выделялся на бледной коже отметиной, которую было невозможно игнорировать.

Не болел, но мучил.

Любопытные пальцы следовали ниже, к ключицам, а потом еще ниже, там где вырез едва прикрывал полоску черного белья. Щербинский замер, словно споря с самим собой и пытаясь решить — стоит ли продолжить и отпустить тормоза, на которых еще держался его последний самоконтроль. Голод в зеленых глазах выдавал его с потрохами. Животный голод. Похоть.

Черт возьми, он хотел меня.

От осознания происходящего кружило голову.

Можно было всего на пару сантиметров податься вперед и испытывая его силу воли прижаться всем телом, через слои одежды ощущая возбуждение. Но игры в кошки-мышцы не моя сильная сторона. Я лишь сильнее вжалась в стену, словно желая чтобы та за мной вовсе исчезла.

Потом… Лифт остановился и Толя убрал руку, отошел от меня в сторону, но не настолько, чтобы предоставить мне шанс выйти первой.

В этот раз он сжал мою ладонь в своей и прикрывая спиной двинулся по коридору.

Мы прошли мимо нескольких кабинетов с табличками, где были написаны имена и должности, между ними на серой стене висели фоторепродукции картин. Все было оформлено довольно лаконично и эти несколько секунд меня успокоили, пока я не поняла, что в конце пути за стеклянной стеной — единственным открытым пространством на всем этаже — меня ждет Руслан.

Муж расположился за большим столом, разложив перед собой папки и бумаги. Сидел расслабленно и отстраненно водя пальцем по экрану смартфона. Не нервничал. Я так хорошо его знала, что могла с точностью до изгиба брови понять — Макаров уверен в том, что сегодня его проблемы закончатся и он выйдет из этого офиса если не со мной под руку, то полностью подмяв под себя мое же мнение.

Пальцы непроизвольно сжались сильнее в поисках поддержки. И там где одна рука поймала лишь воздух, вторая все еще крепко держалась за Щербинского.