Лена Тэсс – Развод на новый год (страница 53)
- Я не очень удачлив в браке, может вы просветите, что это за способы?
Рука в кармане нажала на кнопку диктофона, маленькой пишущей машинки, которую я продолжал брать с собой на всякий случай. Раньше она помогала мне переслушивать собственные диалоги, после операции я не был уверен в своих когнитивных способностях, и боялся сказать что-то лишнее или забыть что-то важное. А сейчас, сейчас Исмаилов мог наговорить на относительные, но допустимые доказательства по делу о разводе.
- Все в рамках закона, Максимка, - он широко улыбнулся, демонстрируя белые зубы. - А остальное пускай останется моим фирменным секретом. Послезавтра я заберу Лилию обратно в Москву. Хватит, наигралась, пора домой.
По выражению лица Исмаилова я понял, что он закончил нашу встречу. Брови вздыбились, придавая ему еще более пугающий вид, подбородок выдвинулся вперед, делая Тиграна похожим на шакала. Я ненавидел его. И не имел права себя выдать.
- Было приятно с вами поработать. Всего доброго.
Когда я поднялся и протянул своему врагу руку, отсчитывая секунды до момента, когда выйду обратно на свободу, что-то в лице Тиграна снова поменялось. Глаза сузились, как у хищника при виде жертвы, а дыхание стало коротким и рваным:
- Кстати, ты ведь не только по бракоразводным делам специализируешься? Под меня тут копают, ищут компромат, поднимают налоговые данные, общаются с разными людишками и трогают порядочных людей. Не поможешь?
Я постарался не выдать своего замешательства. Снова опустился на стул, а пальцем левой руки еще сильнее сжал диктофон в кармане, так что в какой-то момент появился страх его раздавить.
- Подумаю, что можно сделать.
- Подумай, дорогой, подумай. А то нехорошо это как-то, не по-пацански. Не припомню, что делал что-то незаконное, но ты понимаешь, моим друзьям может не понравится вся эта история.
- Скорее всего, это политическая возня, - равнодушно произнес, не сводя взгляда с обезумевшего лица Исмаилова, - копают под вас, чтобы убрать с предвыборной гонки и очернить репутацию. Не думаю, что там найдется повод для судов или реального срока.
- Боже упаси! Нет, нет - он медленно качал головой, - конечно, нет. Я чист, Макс. О каком сроке может идти речь?
- Тогда Вам не о чем волноваться.
Легкое разочарование сквозило за моей улыбкой. Он не сказал ничего, совсем ничего, что могло бы нам помочь.
- Я и не волнуюсь. К примеру, ты встречаешься со своей бывшей женой, и меня это могло бы напрягать, но нет. Пусто. Я ведь знаю, что в первую очередь ты профессионал и будешь до последнего отстаивать мои интересы, а чем вы там занимаетесь в свободное время - меня не касается.
- Мы просто вспоминаем прошлое.
- Отлично, отлично! Может вы сойдетесь вместе, опять, на фоне пережитого вами горя. Будет красивая история. - Поймав мой взгляд, Тигран оскалился. - Просто я так не люблю проигрывать, что в теории, просто в теории, мне абсолютно плевать, за что сидеть в тюрьме. За денежные махинации, за шантаж или за убийство.
- Даже так?
- Конечно, Макс. Если все, что на меня нарыли, где-то появится, то мои друзья будут очень расстроены, и мне придется отвечать не только деньгами, но и репутацией.
- Но ведь этого не случится? - Я должен был утверждать, а не спрашивать, но голос сдал интонацию.
- Не-ет, конечно нет. Я просто хочу, чтобы ты знал, - Тигран понизил голос и подался корпусом вперед, так чтобы наши глаза оказались на одном уровне: - если со мной что-то случится, то я потащу за собой еще несколько человек. В этой игре невозможно победить, понимаешь? Никому кроме меня…
- Это угроза?
- Тебе? Что ты, Макс, что ты, - Тигран мелко затрясся в очередном приступе истерического веселья, - я слишком тебя уважаю, чтобы убивать такого человека.
И резко, как по щелчку, он остановился, и уставился прямо на меня:
- Тем более живым ты будешь страдать куда сильнее. Бывают случаи, когда о смерти приходится умолять. Так в книга пишут, красиво звучит, верно?
- Поэтично, - прохрипел я, не сводя взгляда с безумной маски на лице Тиграна. Он был болен. Совершенно невменяемый урод с деньгами и властью. - Я думаю, мы друг друга услышали, Тигран. Дело закрыто.
Я встал, и не пожимая ему руку, двинулся к двери.
- Видел сына Софии Николаевны. Кажется, его зовут Степан? Красивой имя, отличный парень. - Я замер на месте, а пол под ногами поплыл как в страшном сне, где ты падаешь, падаешь, падаешь вниз и земли не видно. - Ходит в сто седьмой сад, такой… простенький, с калиточкой. Вот не пойму, почему София Николаевна такая неаккуратная женщина. Обычный детский садик, один охранник на воротах, никакой тебе безопасности, да Макс?
- Если что-то случится со Степаном или Соней, - медленно выплевываю я каждое слово.
- Что ты, что ты дорогой! Об этом и речи нет. Просто… детские шейки такие хрупкие? Ты задумывался об этом когда-нибудь?
- Не доводилось, - я сжал ручку двери так сильно, что костяшки пальцев побелели от напряжения.
- А я постоянно. Каждый раз удивляюсь, как так бывает, идет вот ребенок со своей старенькой няней на урок рисования, а тут бах и машина из-за угла. И главное, никто ничего не докажет, вот что самое обидное! И никак не подстраховаться, никак не обезопасить себя, представляешь? Потому что у этой бомбы отлаженный механизм взрыва. Беда может случиться в любой момент, сегодня, через неделю, через год и даже через два года, когда все обо всем забыли и расслабились. Да, обычно в такие моменты и случается все самое страшное. Не с тобой, Макс. Ты будешь жить долго, очень долго. И будешь мечтать о смерти, вспоминая, что случилось с твоим сыном и с твоей очаровательной женой. Думаю, мы друг друга поняли?
- Более чем.
- Отлично. Было приятно иметь с тобой дело, Титов Максим Александрович.
Я брел по коридору, ловя воспаленным мозгом сигналы. Белые вспышки загорались перед глазами, и не давали мне идти вперед. Кровь стучала в висках, мешала думать, мешала слышать и видеть что-то дальше метра. Только этот страшный, разрывающий барабанные перепонки гул и темнота.
- Макс! - Соня выскочила из вакуума, налетела на меня, прижалась, обняла руками плечи, и повисла на мне как ребенок на большом и сильном взрослом. - Ты видел это? Видел?
- Видел что?
- Господи, ну ты чего! - Весело рассмеялась моя девочка. - Лилю! Она была великолепна! Я знаю, все пошло совсем не по плану, но Лиля, она наконец ожила, я даже не ожидала, что она так может! Все просто охренели!
- Еще бы, - я провел дрожащими пальцами по Сониной скуле и только тогда она заметила, как близко мы стоим друг к другу.
- Ой, прости.
Соня отпрянула от меня, щеки ее налились алым от стестения.
- Макс, извини, я на тебя накинулась как гарпия, я просто… - она улыбнулась, глядя прямо на меня, - это все как раньше, когда мы работали вместе. Адреналин шарашит только так и хочется рвать всех врагов зубами. Кстати, как там Тигран? Дышит?
- С трудом.
- И правильно, если надо, мы его так… - Соня выкинула вперед руку, изображая удар рапирой.
- Сонь… - тихо позвал я, не надеясь, что она меня услышит.
Но нет, моя девочка вскинула счастливое лицо и удивленно подняла брови, в ожидании, что такого важного я ей скажу.
Ничего. Я не мог, не имел права говорить о том, что сейчас услышал.
Я не мог рассказать Соне, в какой она опасности, в какой опасности наш сын. Я должен сделать все, чтобы защитить их, но не напугать. Страх сейчас наш самый злой враг.
- Давай отпразднуем твою победу в ресторане. - По возможности спокойно произнес я.
- Как раньше?
Я медленно киваю.
- Завтра?
Качаю головой, ловя в затылке новый приступ мигрени. Завтра нельзя. Исмаилов не даст нам столько времени. По правде говоря, времени не осталось вовсе, у нас забрали все, даже секунды, которые мы могли провести вместе напоследок.
- Сегодня. Ты, я и Степа. Пожалуйста, Соня, разреши нам провести этот вечер вместе.
Что-то такое было в моем лице. В моем голосе. Соня внимательно смотрела на меня, так, словно видела впервые и наконец сдалась:
- Хорошо. Нам всем нужно привыкать к тому, что у Степы есть ты. Заедь за нами в семь, ресторан я выберу сама.
***
Я так давно не видел ее улыбки, такой искренней и светлой, что казалось прошли десятилетия. Нет, века. Чертовски долго, просто бесконечно долго мне приходилось наблюдать у любимой женщины только один спектр эмоций связанный со мной - холодный - отвращение, злость, боль, смирение, безразличие. Что угодно, только не теплота или радость.
Но не сегодня.
Соня улыбалась. Она победила и эту победу мы праздновали в ресторане отеля “Классик”. Взяла с собой Степу, как мы и договорились, усадила его ровно между нами.
Мне не нужно было ни юридическое, ни какое-либо другое образование, чтобы понять для чего моя бывшая жена так поступила. Соня приняла решение, которого я ждал, кажется, всю свою жизнь, но о котором Степа не догадывался.
- Лилия, конечно, немного перегнула со всей этой артистичностью, но клянусь, Макс, лучшего исхода и представить было сложно. Исмаилов был зол как черт, но он точно понимает, что если все это она выдаст за пределами зала суда - ему уже будет не отмыться и тогда “Бу-бах”...
Она подняла руки вверх, изображая веселый взрыв петард. А за моей спиной раздался хлопок, который едва не довел меня до приступа тахикардии и остановки сердца.