Лена Тэсс – После развода: в постели с врагом (страница 30)

- Я думала, за мной пришел он.

- Не придет, я не позволю.

Подхватив женщину на руки, я качаю ее как маленького ребенка. Лиля не сопротивляется, подгибает под себя ноги и обхватывая меня свободной рукой, лежит на груди, ровно там, где стучит мое сердце.

На каждый мой «тук» ее вздох. Протяжный, жалобный.

Или это стонет Герда, которая в кои веке улеглась внизу и спокойно смотрит на своего хозяина?

Я глажу Лилю, перебираю пальцами ее волосы, как струны гитары. Нет, не гитары, арфы. Уверен, будь она музыкальным инструментом, то звучала бы именно так – величественно и нежно.

Мы молчим так долго, что я уже не знаю, нужно ли что-то говорить, объяснять. Впервые за последнее время мне хорошо. Вот так прижимать к себе женщину и ни о чем не думать. Но поймав на себе напряженный взгляд Лили, спрашиваю:

- Что тебе снилось.

- Ничего, - она сжимает губы, - ерунда всякая.

- От ерунды так не плачут. Ты можешь рассказать.

Она и правда может. Там не будет ничего нового, того, что я бы уже не знал, но уверен, Лиле нужно, чтобы кто-то ее выслушал.

Она колеблется совсем недолго. Секунду или две. Лицо становится вдруг серьезным, так, что я вспоминаю, передо мной школьная учительница. Лиля отстраняется, убирает со лба волосы, проводит ладонями по закрытым векам и щекам, а потом, наконец решившись, произносит:

- Ты вряд ли знаешь, но некоторое время назад я была замужем, за известным предпринимателем и начинающим политиком Исмаиловым Тиграном. Впрочем, начинал он не долго и уже через год своей политической карьеры сел в тюрьму. А потом умер, но сниться от этого он мне не перестал.

- Вряд ли это приятные сны, - говорить о бывшем муже неприятно. А еще хуже осознавать, что дело не в Исмаилове, и я бы бесился, будь на его месте кто-то другой, что это вообще не важно.

Лиля моя и точка.

- Нет, - она отрешенно качает головой, - не приятные. И никогда приятными не были. Понимаешь, мой бывший муж он… он был плохим человеком.

О да, милая, мне ты можешь об этом не рассказывать. Уж я прекрасно изучил все глубины его черной, ничтожной души. Но я молча стискиваю кулаки и слушаю, потому что Лиле нужно выговориться.

- Я… я не просто так приехала сюда. Черт, за последние три года я ничего не делаю просто так, веришь? Не было и дня, чтобы я могла просто взять Давида и пойти по магазинам. Встретиться с подружкой в кафе или позвонить своим старым приятелям, если те еще остались. Нет, вместо этого я трясусь, что что-то может случиться.

- Что именно?

- Что вернется он.

Лиля умудряется вложить в короткое слово «он» столько ненависти, что мне даже становится легче. Нельзя, невозможно, просто немыслимо любить того, кого так сильно ненавидишь.

- Твой муж? Этот… - я повторяю ее же цитату: - плохой человек?

Лиля поднимает на меня омуты своих глаз и шепчет:

- Тигран не был человек. Он настоящее чудовище.

Мне не нравится то, как при этом Лиля смотрит на меня. Будто бы ждет, что я вот-вот скину маску и покажу ей фирменный исмаиловский оскал. Вместо этого я прижимаю к себе хрупкую, дрожащую фигуру и шепчу:

- Все прошло.

- А если нет? – Лиля цепляется пальцами за край моей куртки. Я так и не успел ее снять. – Такие как Тигран не умирают, я просто не верю, что он мог отделаться смертью. Слишком малая цена за все, что он сделал.

- Расскажи...

Глава 36

- Расскажи..

Озвучивая это я прекрасно понимал, что шансов на успех у меня примерно столько же, сколько у футболиста забить гол в финале чемпионата мира по хоккею. Если бы он только был с мячом.

Да и сомнительным казался успех. Сомнительным, но таким желанным. Больше, чем драгоценность, важнее, чем сама месть Исмаилову. Пусть его уже нет в живых - это к лучшему, но как же долго эту девочку еще будут преследовать воспоминания и сны о нем?

Все, что мне хотелось - забрать ее боль себе, или хотя бы ее часть. Постараться понять.

- Он не всегда был таким, - голос Лили был тихим, но твердым.

- И ты тоже?

Она замерла, не сразу понимая о чем я, но потом расслабилась, тихо всхлипнула, но уже скорее из-за реакции организма на прошедшую истерику. Она подобрала под себя ноги и положила голову мне на плечо. Устроилась удобно, прошлась пальцами по предплечью, прямо до ладони и снова вложила свои тонкие холодные пальцы в мои - грубые и горячие.

- И я тоже. Наивная, верная, молодая. Кажется что с тех пор прошло сотни лет, настолько я устала.

Я молчал, чтобы не сбить ее дыхание. Короткое и рваное, как кардиограмма. Она притихла и водила пальцем по моей груди, вырисовывая следы камуфляжных клякс.

- Лиля, ты можешь мне доверять. Я не собираюсь тебя осуждать и не буду над тобой смеяться. И это не любопытство, но если тебе есть что рассказать, то расскажи.

И Лиля рассказала. Почти все то, что я итак знал. Но сухие строчки досье, скандальные газетные вырезки, статьи из интернета и даже некоторые личные наблюдения не шли ни в какое сравнение с ее словами.

Он ее насиловал. Физически, что было не самым страшным. Потому что Тигран пытался уничтожить ее как личность, сводил с ума, держал в страхе, общался как с комнатной собачкой, разве что кличку ей не дал. У Лили не было денег. Никаких. Как и права их заработать. Все с чем она ушла, комплект одежды, куртка с чужого плеча и несколько украшений, пропажу которых он мог не заметить.

И это длилось не один день, и не один месяц, а постоянно.

По-стоя-нно.

Лиля верила, что это началось только когда его бизнес и карьера пошли вверх, но даже за историей их знакомства стояла прямолинейная тирания. Тигран выбрал себе пару, выкупил ее у отца и присвоил себе. Лиля не была ребенком, но росла в хорошей семье, была хорошо воспитана и принимала его внимание за любовь. Этот ублюдок просто выбрал ее как лошадь, как рабыню. И пока та была послушной и поддерживала мужа, вынашивала ребенка и была занята младенцем, бессонными ночами, первыми болезнями он развлекался с другими женщинами, не забывая уничтожать и свою.

- Я всегда подозревала, мне говорили об этом даже не намеками, а практически в лицо, но Тигран всегда чередовал кнут и пряник. Дорогие подарки, хотя любовницам дороже и статуснее. Красивые жесты. Отдых на прекрасных курортах. Со стороны моя жизнь походила на сказку, дом - на замок, а я в нем была королевой.

- Но так не было.

Я не спрашивал, а подытожил, но это оказалось лишь началом ее рассказа и самой верхушкой айсберга.

- Он когда-нибудь бил сына? - Через усилие выдавил я. Давид - второй пласт этой боли. Человек, который ни в чем не виноват, просто родился не в той семье.

- Нет, пальцем не тронул. Даву он обожал, видел в нем продолжение себя и своего рода, поэтому не мог отпустить меня. Шантажировал что заберет мальчика и знал что в таком случае у меня просто не останется шансов выйти из этого брака. Наш суд в Армавире был лишь фарсом с его стороны. Мне повезло, что на моей стороне оказались Титовы.

Странно, что она говорит про обоих. Максим Титов защищал Тиграна и тот от недовольства, что дело было проиграно едва его не убил. Об этом тоже много писали. По крайней мере именно этот случай упек Исмаилова за решетку.

- Он сказал, что вернется за мной, - Лиля произнесла это так тихо, мне показалось, что послышалось. - И он возвращался. Часто, во сне. Я просыпалась в слезах, царапая руки, впиваясь зубами в подушку. Иногда меня будил сын и долго-долго внимательно на меня смотрел. А потом обнимал и гладил по голове. - Она оторвала голову от моего плеча и села. Повернулась корпусом, чтобы смотреть прямо на меня. - Прямо как ты сейчас, Захар. Ты единственный человек, который не связан со всей этой грязью, но понимаешь меня. Не знаю, чем я заслужила такую встречу. Ты просто… просто неземной…

От ее слов, от этого откровенно, срывающего любую защиту, взгляда мне хотелось выть. Упасть на колени и признаться в том что я лгу. Признаться в том, что я знал ее и ее мужа, как ненавидел из обоих.

Я хотел сказать ей правду.

Хотел услышать ее прощение.

Но я молчал, пока она обнажала передо мной свою душу.

Так же молча моя ладонь опустилась с макушки на ее шею. Пальцы погладили там где она раньше указывала на побои. Такая тонкая и нежная кожа. Как бы кто-то мог причинить ей боль. Казалось надави я чуть сильнее и она сломается, хрустнет как щепа под ногами в лесу.

Лиля прикрыла глаза и казалось я отдал бы сейчас все на свете, чтобы понять о чем она думает, что за мысли в ее голове. Вспоминает ли снова весь этот ужас?

Конечно! Я, блять, сам ее спросил. Теперь она погружается в этот кошмар самостоятельно. Однажды жертва - всегда жертва.

Ей бы на терапию, а не в логово к такому зверю как я.

Ей бы бежать от меня как можно дальше, потому что сейчас я чувствуя как сатанею от одной мысли, что она окажется далеко от меня. Чувство первобытного желания забрать ее к себе не идет ни в какое сравнение со стыдом из-за моей тайны. Хочу. Ее. Себе.

Поэтому наклоняюсь и целую. Медленно, сдержанно, ожидая удара и сопротивления. Но его нет.

Лиля отвечает так как мне нравится. Ее губы еще немного солоноватые от слез, но это ничего. Они вкусные и мягкие, впускают меня. Язык встречается с моим, борется несмело, уступает.

Не иначе как безумие толкает меня на следующий шаг и я поддаюсь вперед, опрокидывая мой цветок спиной на диван. Вот сейчас она должна возмутиться и ударить меня, оттолкнуть. Но она следует за мной, помогает даже когда я начинаю снимать с нее одежду, кусать ключицы, ласкать грудь.