Лена Тэсс – Измена. Новая любовь предателя (страница 3)

Из отражения в зеркале на меня смотрит совершенно другая женщина - не та, которой я была тридцать лет назад, и уже совсем не та, которой я проснулась утром.

Пока мыла руки и умывала лицо все думала о том почему мне не плачется. Ведь когда тебя предают так мерзко, так низко и грязно - должно хотеться плакать. Научно доказано, что слезы помогают выходу негативных эмоций. Я же просто смотрю на себя сорока восьми летнюю женщину и не могу понять - что не так?

Да, время берет свое, но и Николь когда-нибудь стукнет пятьдесят, и после всех ее ботоксов, филеров, подтяжек и прочих перманентов все осунется и вздуется гораздо быстрее.

От пристального созерцания своей не молодой, не сочной и не упругой кожи лица меня отвлекает громкий свисток чайника.

- Ты там не утонула в слезах? - уточняет достаточно громко, чтобы понять, что я слишком задержалась.

Выхожу в гостиную и меня за руки тянут к столу.

- Я в порядке.

- Угу, - передо мной ставят конфеты и сдобные плюшки, а я во все глаза смотрю на жилистые руки майора.

А ведь был совсем тощим, хотя сила в нем была огромная. На себе тогда женщину вынес. Кажется, что за все эти годы Захаров не терял времени даром.

- Пей, - ворчливо двигает ко мне чашку. Красивую с вензелями и жар-птицей. Не иначе женщина выбирала. Мужчины, кажется предпочитают все пить из кружек - таких огромных, сувенирных.

Делаю несколько маленьких глотков, пока не понимаю, что в чай подмешан алкоголь.

- Что там?

- Лекарство от депрессии.

- А если серьезно?

- Ничего крепче бальзама.

Киваю и делаю еще один глоток, немного расслабляюсь, тяну руки к шоколадке, когда живот начинает урчать, да так громко, что становиться даже неудобно.

- Да ты голодная, - усмехается Кирилл Евгеньевич, - сейчас накормлю.

Снова подрывается на ноги, хозяйничает на кухне несколько минут, разогревает что-то на плите, а потом передо мной появляется картошка и гуляш.

Вероятно мой голодный взгляд говорит сам за себя, поэтому он молча протягивает мне еще и нож с вилкой и уходит, чтобы ответить на входящий звонок.

Я кушаю и это кажется первая еда, что попала мне в рот с самого утра. Это так вкусно и сытно, что хочется стонать от удовольствия, но еще больше хочется выяснить правду о том, как давно мой муж начал творить такую дичь - кувыркаться с подругой Сони. Почему Лиза знала и ничего не сказала? Кто еще знал и что со всем этим делать?

Ни Валера, ни малолетняя профурсетка виноватыми не выглядели. Скорее внезапно застанными врасплох.

Словно ничего плохого не случилось.

Пока я культивирую в голове всевозможные оскорбления и как буду дальше выстраивать отношения с теми, кто меня предал Захаров возвращается. Смотрит на меня внимательно, словно решая стоит ли говорить то, что узнал или нет.

- Рассказывай, хуже точно уже не станет.

- Установили причину пожара.

Я поднимаю голову.

- И что же это? Пламя разврата и огонь в постели, который устроили мой муж и его зазноба?

- Нет. Все гораздо банальнее. Непотушенная сигарета.

В этот момент мне реально хочется Валеру придушить.

***

Иногда лучше не просыпаться, а иногда хочется чтобы страшный кошмар наконец-то подошел к концу.

Так вот мой - никак не заканчивался.

Ночь на тридцать первое декабря я провела в отдельной спальне гостеприимного Захарова в полной тишине. Он очень старался меня отвлечь разговорами о том как сложилась его жизнь, о том как он умудрился не сгореть на работе (ха-ха, профессиональный юмор пожарных, я должна была догадаться), о жене, с которой уже десять лет как в разводе и о двух сыновьях, которые живут за границей.

Но несмотря на несколько рюмок настойки без чая, приятного собеседника и весьма располагающую атмосферу я не только не решилась на какую-нибудь глупость, но и не смогла уснуть почти до пяти утра.

И это с выключенным телефоном.

Все думала и думала о том почему это с нами случилось и как почти тридцать лет брака, уважения, целей и достижений, взаимопомощи, любви и всего, что в конце концов делало нас семьей можно было променять на… секс с молодой девицей.

Неужели у мужиков настолько рвет крышу от гормонов в любом возрасте стоит лишь какой-нибудь профурсетке поманить своей упругой жопой.

А Соня? Она знала о том, что ее подруга весело и непринужденно проводит время с папочкой.

Они обе могут так его называть, - подумалось мне и едва не стошнило.

Валера трахает ровесницу своей дочери и судя по его словам это произошло не впервые и не случайно. Он даже оправдываться не стал. Конечно его слова едва ли могли что-то значить, но хотелось бы знать осталось ли в нем хоть что-то от того мужчины, которого я когда-то полюбила и которому хранила верность и преданность столько лет.

В начале шестого природа все же берет свое и я погружаюсь в довольно поверхностный сон, но совсем ненадолго. Проснулась около восьми совершенно разбитая, физически чувствуя что под глазами два мешка, пальцы одутловатые, а ноги едва чувствуются.

Кажется предстоящий год будет тем еще приключением, раз встречать его предстоит в таком виде и с полным понимаем, что произойдет в ближайшие дни.

С первого этажа доносится шум, аромат крепкого кофе и жареных сосисок с яйцом. От этого сводит желудок. Хорошо, что меня не тошнит, хотя голова раскалывается.

Беру с прикроватной тумбочки телефон и включаю. Через минуту в руках настоящая феерия из пропущенных звонков и сообщений.

Последние в семейном чате, в основном с упреками.

“Почему ты отключила телефон, Виктория? Нам нужно серьезно поговорить. Не устраивай драму, будь взрослой и мудрой женщиной”, - написал муж.

“Мам, меня сегодня Лиза забирает на ночь. Все хорошо?”

“Пап, ты маму обидел что ли?” - вопрошал сын.

“Я забрала Диму, но к вечеру мы все вместе вернемся к вам, как и планировали, и встретим новый год семьей, как и планировали. Мама, ты обещала нам свой фирменный вишневый штрудель” - бессовестно напоминает старшая.

Да я ей этот пирог в одно место засуну. Она ведь знала. Знала! Знала!

Это не укладывается в голове и никак не совпадает с той системой ценностей, которую я вкладывала в своих детей. И где я упустила момент, в котором моя старшая дочь покрывает отца-изменника?

Телефон в руках оживает. На экране имя Лизы.

Беру себя в руки и отвечаю на входящий.

- Ну наконец-то, - бурчит недовольно. - Ты хотя бы представляешь как мы за тебя волновались? Папа весь извелся, уснуть не мог, - отчитывает меня старшая, и с каждым словом летящим в мой адрес меня пронзает боль, как будто все тело насильно обкалывают маленькими иголочками.

- Лиза, ты не переживай за отца. У него ведь есть поддержка. Молодая и упругая. Сочная… и как там еще. Главное, чтобы его бессонные ночи не довели до инфаркта. Напоминай ему о возрасте, а то если эта профурсетка перестарается уже совсем скоро придется делить отцовское наследство.

- Какая чушь! - парирует легко и без запинки. - Он просто запутался, мам. Скоро это пройдет.

Я вздыхаю. Не хочу это слушать. Не хочу в это верить.

- Лиза, почему ты так ко мне жестока? Неужели ты действительно так думаешь? И как давно ты в курсе того, чем Валера занимается?

Почему-то на эти вопросы бойких ответов не следует, так что я отключаюсь и ставлю телефон на беззвучный.

В дверь спальни стучит Кирилл.

- Можно? - спрашивает своим басом, приоткрывая. - Ужасно выглядишь, - улыбается. - Вот чистое полотенце, ванная в конце коридора, а потом марш завтракать.

Что ж, для такого паршивого утра тридцать первого января неплохой план.

Глава 3

Кирилл.

Женщин в этот дом я не приводил по двум простым причинам - для легких и ничего не значащих отношений есть квартира, а этот дом уголок тихого и спокойного сосуществования оформившегося к пятидесяти годам холостяка.