Лена Тэсс – Измена. Мое сердце - лёд (страница 22)

Но мост рухнул, а новый возвести не удавалось.

- Злиться, что я ушел после росписи на тренировку? Поэтому ей стало плохо?

- Не знаю. Врач ее осмотрел, сказал, что это переутомление и нервы, - мама говорила ровно и спокойно. Она, конечно, понимала как для сына важен этот ребенок.

Громов же понимал, что Катя никогда для его мамы не заменит Таню. А для него?

На этот вопрос он ответить не мог, или отчаянно боялся ответа.

- Я зайду к ней, хорошо? Ты подожди, отвезу тебя домой потом.

Мама кивнула.

- Палата восемь. Она платная.

Громов встал и пожал плечами. Ничего страшного - главное, чтобы его жене и ребенку было хорошо. Страх, который не отпускал его все время, пока он мчался к больнице стал потихоньку отступать.

В палате цвет стен был зеленым. Не таким страшным и отталкивающим. Его жена сидела на кровати и листала ленту в смартфоне. Выглядела скучающей, уставшей и недовольной.

- Привет.

- Пришел, - недовольно. Остро и укоризненно. - Тренировка закончилась?

- Катя, ты не справедлива. Я не знал, что…

- Что в день свадьбы желательно провести время с женой? - режет. Справедливо, черт возьми, но почему-то Громов вины не чувствовал от слова совсем.

Оправдываться он не собирался, выгораживать себя тоже. Работа есть работа. От ее результата зависит их уровень жизни, его доход и, в конце концов то, сможет ли он заплатить за эту палату, купить ей в случае необходимости лекарства, витамины, все необходимое. Ребенку будут нужны коляска и кроватка, а зная Катю она уже планирует ремонт в детской. Все это стоит денег. Все в жизни стоит денег.

- Я здесь.

- Ну, конечно, - все еще обижается и снова залипает в смартфон.

Глеб обходит ее кушетку, садиться на краешек кровати.

Катя у него красивая. Несмотря на то, что без косметики и с морщинкой между бровями от злости. Хмурится, но с таким кукольным личиком это выглядит не слишком грозно. Ей тридцать два, но он лично пару раз слышал как кассиры спрашивали паспорт, а она задорно качала головой и показывала на парня рядом - на Женю - мол, вот мой сын.

- Как ты? - спрашивает Громов серьезно. - Что говорят врачи?

Леденцова вздыхает.

На ее карте, которая лежит рядом все еще написана эта фамилия, а не та, за которую Катя расписалась в ЗАГСе.

- Все не так страшно. У меня закружилась голова и перед глазами потемнело. Хорошо, что Ирина Сергеевна к нам зашла. Жени не было, так и бы и лежала сейчас наверно посреди квартиры, - быстро проговаривает его жена. - Одна. - Добавляет словно каплю яда. - Врачи просят для перестраховки полежать неделю на сохранении.

- Значит нужно остаться, - соглашается Громов.

Его руки тянутся к записям на тумбочке. Он берет карту. Не из праздного любопытства, не ради приличий, Глебу действительно важно знать, что происходит с его женой и его ребенком.

Его… девочкой.

Глава 15

Таня.

Сезон близился к экватору. Практически сразу после нового года должны определиться команды участник плей-офф, где главной целью будет не только завоевание регионального кубка, но и возможность выйти на федеральные соревнования со следующего сезона.

А это большие перспективы для местных ребят, начиная от привлечения спонсоров, до возможности быть замеченными кем-то из скаутов.

Думала ли я о том, что Мишу может ожидать большое спортивное будущее? Я совру если скажу что «нет», и еще больше совру если буду утверждать что меня это не беспокоит.

За последние несколько игр сын словно одержимый рвется к воротам соперников, отрабатывает не только в нападении, но и с защите, пасует, атакует, делает все, чтобы принести команде результат. И все это работает. Ренат доволен, но я беспокоилась о том, что между нами тремя возникла какая-то напряженная недоговоренность и мне хотелось обсудить это с Ильясовым, потому что укротитель диких нравов всех представителей своего цирка напрочь не замечал, как характер Миши менялся. Точнее не столько даже характер, менялся норов.

После сегодняшней тренировки я задержалась и наматывала круги у тренерской дожидаясь Рената.

Он улыбнулся и ок гуд меня весьма говорящим «вот это приятная неожиданность» взглядом.

Я закатила глаза, а он показал язык. Очень по-взрослому. Вопросным эта чертовщинка и некоторая детскость меня к нему тянули. Неотвратимо, но мы становились все ближе и он нравился мне так сильно, что вечерами руки сами тянулись к телефону, чтобы позвонить, написать, поговорить или… просто помолчать.

Впрочем в тренерской я сразу перешла к делу и разложила перед Ренатом таблицы с психологическими профилями игроков, стараясь вести диалог максимально профессионально:

- Я давно собиралась с тобой это обсудить. Некоторые наши ребята требуют особого подхода.

- Таня, каждый игрок команды требует такого подхода, но мы стараемся выработать комплексный подход для тренировки команды.

Его менторский тон меня бесил. Ильясов точно это знал, но так же знал и то, что его близость может смягчить мой твердый настрой. Его пальцы совершенно легко и органично поглаживали мои, так что пришлось дать себе мысленный подзатыльник и вернуться к работе.

- Я знаю, - указав пальцем на нужную папку и открыв ее на нужной с разнице, я ткнула ногтем в нужную строку. - Но я прошу вот на что обратить внимание. У защитника второго звена…

- Максимова?

- Да, у Виталия Максимова, есть явная потребность в одобрении. Это не обязательно должна быть лесть или прямая похвала. Если давать ему больше обратной связи, то его уверенность в себе станет расти, и он покажет лучшую результативность.

- Я говорил что он отлично отработал с «Львами» в первом периоде, - фыркнул Ренат.

- Вот именно, поэтому во втором и третьем он вообще не лажал. Согласен?

Ильясов нехотя кивнул и сдулся.

- Но вообще-то это его задача на льду.

- Знаю, и все же не забывай про психологию. Пусть это имеет накопительный эффект.

- А потом он не расплачется если не получит «конфетку» за то, что итак должен делать?

- Нет, слишком взрослый и самодостаточный для таких реакций. Пойми, у этих парней еще не до конца сформированы личности и ты один из тех, кто их сейчас направляет и дает базовые установки.

Ренат лениво перелистывал страницы, его пальцы постукивали по столу. Он был прямолинейным, но прятал это за образом балагура и клоуна.

- Доктор, ты раздаешь слишком много пряников, - он откинулся на спинку стула, игриво приподняв бровь. - Мои подопечные привыкли к другому, а еще к последствиям, если не выполняют задачи. Дисциплина должна быть во всем.

Ренат кивнул и впился в меня голодным взглядом.

Я почувствовала, как тепло разливается по щекам, но продолжала настаивать:

- Есть разница между дисциплиной и подавлением их личностных возможностей и перспектив. Ты же хочешь, чтобы они играли головой, а не из-под палки? Кнут ты всегда достать успеешь.

Ренат внезапно наклонился вперёд, его голос стал низким и опасным:

- Кнуты, между прочим, бывают разными. Некоторые даже доставляют удовольствие...

Мои пальцы непроизвольно сжали край стола, я облизала пересохшие губы и сделала тяжелый вдох и выдох. Он ухмыльнулся, видя мою реакцию.

- Не ерничай, Ренат. Я серьезно.

- Я тоже. Знаешь, что бы я мог сделать, если бы…

Мой смартфон издал звук, оповещающий о новом сообщении. Потом еще один. И еще. А потом раздался звонок.

Спасена, - подумала я.

А потом увидела имя на экране и поняла, что отвечать совсем не хочу.

Звонил Глеб.

Больше воображаемый «кнут» в руках Ильясова не казался мне такой уж страшной вероятностью. Да, кто-то скажет, что тридцать шесть это вовсе не время для подобных экспериментов, но… настойчивые и неоднократные попытки Глеба связаться со мной теперь, после развода и разрыва всех отношений, хотя я просила его этого не делать, раздражали.

Злили.