Лена Тэсс – Измена. Ложь, боль и слёзы (страница 2)
“Мамочка, после тренировки я забегу к папе, можно?” - написал сынок.
Я улыбнулась. Тимофей очень любил своего отца и всегда смотрел на него с обожанием. Влад был для своего ребенка непоколебимым авторитетом и примером во всем, поэтому когда встал вопрос о том, хочет наш сын пойти заниматься футболом или музыкой, последнее и решающее слово имел именно мой муж.
Спортивная школа была в нескольких шагах от офиса мужа и Тим иногда заходил к отцу в гости, а потом отправлялся домой. Для девяти лет наш мальчик был уже достаточно самостоятельным и я разрешала ему проехать несколько остановок на автобусе, хотя все время волновалась.
“Он на встрече, ты вряд ли его там застанешь. Иди сразу домой.”
Тут же раздался звонок.
- Мамочка, я сегодня забил такой классный гол! Мне скинули видео и я хотел показать папе, - сын радостно сообщал о своих успехах. У него действительно получалось и тренер спортивной школы отмечал способности Тимофея на самом высшем уровне.
- Отправь ему сообщением. Папа будет рад посмотреть.
- Но это не тоже самое, - я слышала в его голосу предвкушение того, как Влад обрадуется и похвалит, а может быть даже побалует сына новой игрой для приставки. - Я просто заскочу, и если там никого не будет приеду домой, хорошо?
- Хорошо, только будь осторожен и если что - позвони мне обязательно.
Звонок оборвался и я продолжила заниматься уборкой и так увлеклась, что только спустя час взглянула на мобильный, где не было ни одного сообщения. Ни пропущенных звонков. Набрала Влада, чтобы узнать встретился ли он с сыном, но вместо голоса мужа услышала автоответчик. Предчувствие того, что могло случиться что-то плохое забилось внутри.
Я старалась себя успокоить, но Тим тоже не отвечал на мои звонки. Когда я набирала его номер уже в третий раз услышала звонок в дверь и кинулась в прихожую. Сын стоял на пороге и мне уже хотелось отругать его за то, что не берет трубку, заставляет меня волноваться и нервничать, но выглядел он так, будто всю дорогу до дома плакал без остановки.
Глаза красные, губы припухшие.
- Тимофей, что случилось?
- Ты… - он всхлипнул, перешагнул через порог и обнял меня так крепко, что я едва не задохнулась. - Почему ты не сказала, что так сильно болеешь и скоро умрешь!?
Смотрю на сына как на пришельца из космоса. Он продолжает что-то говорить, а я слышу только булькающие звуки. Какой-то бред, который не мог прийти ему в голову.
- Тим, погоди, - хватаю его за руки.
Они холодные, почти окоченевшие. На улице уже прохладно, октябрь не радует нас теплой погодой, свя она ушла вместе с опавшими листьями в сентябре. Дожди, слякоть и пробирающий до костей ветер, вот что сейчас за окном каждый день.
- Зайди, - буквально силой завожу его в прихожую. Он немного трясется и двигается скорее механически. Он, конечно, еще ребенок, но раньше не видела своего сына в таком заторможенном состоянии. Это ступор и шок. Что-то совершенно страшное и лишенное логики.
Помогаю ему снять куртку и шапку, стягиваю шарф, который всегда прошу завязать сверху, но он едва болтается на шее. Рассегиваю молнии на ботинках, достаю ноги, но не решаюсь просить его идти в комнату.
- Расскажи мне, что случилось, Тима.
Он сжимает мои пальцы, самые их кончики и хмурится. Как-то слишком по-взрослому, как никогда раньше, всматривается в мое лицо. Не куда-то конкретно, а на все сразу. Очень внимательно и детально.
- Папа сказал, что ты болеешь, - наконец-то выдает он.
- Тебе сказал?
- Нет.
Не поняла. Влад обсуждает состояние моего здоровья с кем-то посторонним? Я в смятении и очень злюсь, потому что совершенно не понимаю, что происходит. Мне нужно больше информации.
- А кому? - допытываюсь у сына.
Он сжимается, как будто не хочет говорить. Боится или все еще в шоке от услышанной информации. Господи, это какой-то невероятный бред. Фарс. Сюр. Откуда это взялось? У Влада на фоне переживаний из-за работы совсем крыша поехала? Мне придется серьезно с ним поговорить.
- Маме Сережи, тете Свете, которая с ним работает. Она… - Тим запнулся на мгновение, как будто обдумывая стоит ли говорить дальше, но все же решился, - она обнимала его.
- Обнимала? - тупо повторяю.
Все звучит как-то странно и даже глупо. А я не глупая, у меня высшее образование, консерватория за плечами и, что более важно, такие интриги на кафедре, что любое реалити нервно трясется в стороне. Но Света и Влад?
Нет.
Нет!
Она совершенно не в его вкусе. Немного полноватая, с рыжими волосами, слишком длинными ногтями, которые все время хочется укоротить.
- Почему ты думаешь, что они говорили обо мне?
- Потому что папа так и сказал, что ты тяжело больна и он не может нас оставить. Что значит оставить, мам? Зачем? И почему ты не говорила, что болеешь?
Потому что это неправда. Все со мной хорошо. Я давно не сдавала даже плановые анализы, но мне и не нужно. Ежегодные грипп и ОРВИ обходят меня стороной, даже если дома полный лазарет. Обычно я никогда не жалуюсь на иммунитет, поэтому врачей посещаю крайне редко.
- Тим, я не болею.
- Правда?
- Честное слово, сынок. Пойдем, - встаю на ноги, чувствуя боль в коленях.
В голове каша, на душе паршиво. Я не идиотка, но… но может быть этому есть какое-нибудь невероятное, но очень убедительно объяснение.
Веду сына сначала в ванную, чтобы тот помыл руки. Умываю сначала ему, а затем и себе лицо прохладной водой. Провожаю на кухню и усаживаю за стол. Кормлю. Спрашиваю про тренировку, про успехи, про будущий отбор в старшую команду, но ответы слушаю вполуха. Мои мысли совсем не здесь.
- Тим, - наконец-то решаюсь спросить у сына то, что тревожит все эти бесконечные полчаса. - А папа видел тебя?
- Нет, - выпаливает быстро и качает головой из стороны в сторону. - Дверь была не заперта. Я знаю, что подслушивать плохо, но… он говорил так громко, а тетя Света… она как будто о чем-то его настойчиво просила. Я не все расслышал. Прости.
- Ничего, - глажу его по голове. - Если ты закончил, тогда иди в свою комнату, делай уроки.
- А ты?
- А я отвезу твоему отцу документы на работу, он забыл.
Сын побледнел от моих слов.
- Папа рассердится если узнает, что я подслушивал.
- Не рассердится. Я ему не скажу.
- Честно?
Я кивнула, потому что врать сыну в лицо не могла.
***
Мне не хотелось оставлять Тимофея одного, но желание поговорить с Владом и получить объяснения оказалось гораздо сильнее. Это было сродни предчувствию, что мне нужно поехать и уточнить у мужа зачем он разговаривал о моем здоровье со Светой.
И зачем врал.
В городе были пробки, которые сильно затрудняли путь до офиса. Синяя папка лежала на пассажирском сиденье и нервировала. Я не заглядывала внутрь, никогда не совала нос в дела мужа, не проверяла телефон, не шарила по карманам.
Возможно стоило и не было бы этого гнетущего и пугающего чувства, что моя жизнь вот-вот рухнет. Четко выверенная, тихая и размеренная, иногда нарушаемая редкими штормовыми ветрами и грозами, будет растерзана и разнесена до основания.
Что он мне сейчас скажет? Представить сложно.
Когда он вообще последний раз так меня называл. Пытаюсь воспроизвести в памяти этот момент, но он запрятан где-то очень-очень далеко.
Спустя полчаса плотного трафика и я торможу на почти пустой парковке. Почти семь вечера, сотрудники ушли по домам лишь в одном окне офисной части компании горел свет. Да, это окно в кабинете генерального директора.
Соколова Влада.
Отлично, потому что не будет свидетелей и тех, кто может подслушать этот неприятный разговор и возможное скандальное выяснение отношений.
Это не первая наша ссора, но кажется впервые я подозреваю нечто настолько гнусное.