Лена Сокол – Супергерой для Золушки (страница 4)
– Подожди, – бросила она мне в спину.
Я обернулась, изобразив подобие вежливой улыбки. Ужасно не хотелось пускаться в очередные бессмысленные пререкания лишь для того, чтобы потешить ее самолюбие. Мне еще с детства надоело слушать, какая она умница и какая я зануда.
– Что? – спросила я, держа спину прямо.
Крис догнала меня в три шага и взяла под локоть.
«Что за внезапное проявление родственной любви и ласки?» – мелькнула у меня мысль.
– Пойдем, покажу. – Она повела меня по коридору, и я не стала упираться.
– Чья машина? – поинтересовалась я, заметив болтающийся в ее руке брелок.
– Моя, – похвасталась она, обдав меня смесью алкогольных паров и парфюма.
– Так у тебя же прав нет, – заметила я, пытаясь разглядеть хоть каплю чего-то здравого в ее замутненных алкоголем глазах.
– Купить – не проблема.
Ох, уж это чувство превосходства над всеми и вся! Каждый раз, когда сестрица чем-то хвасталась, ее спина выгибалась, плечи гордо выдвигались вперед, голова надменно склонялась набок. Непринужденность с налетом аристократизма, мать ее. Только попахивало все это, как правило, гнилью и фальшью. Сколько мы таких перевидали у себя в следственном комитете: сперва пальцы веером, а затем: «Мама, папа, помоги!»
Я высвободила руку и прорычала, сжимая кулаки:
– Сначала права покупаете, потом детей сбиваете.
– О! – застонала Кристина и изобразила, как приставляет к виску пистолет. – Началось! Опять мента включила! – Она остановилась и сложила руки на груди.
– Пошла бы лучше, как все, на права учиться, купила бы простенькую машинку, пока навыков мало. Так все делают. В мире нормальных людей.
Крис зевнула, устало опираясь о стену. Боже, и кому я пытаюсь втолковать очевидное? С такими эгоистами, как она, бесполезно о чем-то разговаривать. Не стоило и начинать.
– Слышь, Варь, – она откинула прядь светлых волос с лица и облизала пересохшие губы, – мы с тобой только начинаем нормально общаться, как ты опять включаешь вот эту свою правильность. Тебе бы расслабиться и жить в свое удовольствие, а ты ходишь вечно, как Шапокляк! В очках этих стремных, в юбке учительской, в чунях старушечьих на маленьком каблуке. И еще поучаешь всех с умным видом. Правда, надоело уже. Тебя ментовка совершенно испортила, вот честно.
Отлично. Сейчас пойдет действие второе – Кристина начнет ставить себя мне в пример.
– Если тебе будет легче, – продолжила сестра, не оправдав моих ожиданий, – то я просила у папы машинку попроще. Не виновата, что он захотел купить мне новую «Хонду СРВ» цвета слоновой кости. – И она радостно потрясла перед моим носом брелком.
– Действительно, – усмехнулась я. – Настоящий садист.
– Перестань хмуриться, и так уже лет на сорок выглядишь в свои двадцать пять, скоро вся в морщинах будешь.
Я расслабила лоб и, стараясь сохранять спокойствие, произнесла:
– А почему сразу не «хаммер»? Или «феррари»?
– Понятно. – Крис надула губы. – Будь я твоей родной сестрой, ты бы за меня порадовалась.
Мне показалось, что у меня сейчас дым из ушей повалит. Будь она моей сестрой, я бы ее давно задушила. Труп вывезла бы и… и…
– Просто ты должна понимать, что езда без прав и в состоянии алкогольного опьянения до добра не доведет. Разве папочка тебе этого не говорил? Поберегла бы свою жизнь и жизнь ни в чем не повинных людей, которые ездят и ходят по дорогам города и не подозревают об опасности в твоем лице.
– Бла-бла-бла, – она изобразила пальцами что-то вроде лающей собаки, – не учи ученого, съешь…
– О, только давай без этого! Мы уже не дети, не паясничай. И говори уже: чего хотела?
Перестав смеяться, Крис двинулась дальше по коридору и поманила меня пальцем:
– Папа переделывает твою комнату.
– Что?! – Я припустила за ней следом.
– Делает ремонт.
– В смысле? Зачем?!
Сестра поглядела на меня через плечо:
– А ты что, собиралась вернуться?
Я пожала плечами:
– Нет.
– Ну, а в чем тогда дело? Там пока поживет Татьяна, наша экономка.
«Лучше бы на ремонте сэкономили», – пронеслось у меня в голове.
– Но почему у меня? Это же моя комната, мои вещи, память в конце концов! – Мне показалось, что я сейчас просто задохнусь от возмущения.
– А вот, кстати, и твои вещи. – Открыв двери, Кристина указала на стоящие на полу коробки. – Большую часть рабочие уже отнесли в подвал, здесь остатки. Заберешь? Или можем спустить туда же.
Я заглянула в комнату. Ни следа любимых розовых обоев. Все ободрано, полы уставлены банками с краской, емкостями с химией, валиками, ведрами и инструментами.
– По какому праву? – только и смогла произнести я, с трудом протолкнув слюну в пересохшее горло.
– Да брось ты, Варька. – Эта прожигательница жизни набралась наглости и хлопнула меня по плечу. – Красиво же будет! Он ведь как лучше старается.
– Татьяне что, обязательно жить у нас? Она не может просто приходить каждый день? И зачем вообще этому дому домоправительница? Здесь даже править нечем!
– Послушай, Комарова. – Голос сестры вдруг стал жестче. – Если папа решил, значит, так нужно, усекла? Ты же знаешь, где начнешь с ним спорить, там и закончишь. С приходом Татьяны у нас действительно стало уютнее. Не все же ей в папиной бильярдной, в мансарде ютиться, правда ведь? Вот. – И уже мягче добавила: – Тебе она понравится, увидишь. Наташику ведь понравилась.
– Мою маму зовут Наталия! – Я присела и принялась дрожащими руками перебирать вещи в коробках.
Старые тетрадки, книги, немного одежды, деревянные фигурки, доставшиеся от папы, – он сам их вырезал. Тигр, крыса, обезьяна, дракон, бык, лошадь и другие. Все знаки китайского зодиака.
– О-ке-ей, – насмешливо отозвалась Крис где-то за спиной. – Наталь так Наталь, только не закипай опять. Ты такая нервная в последнее время.
«А ты такая тупая и наглая, что даже тошнит», – в гневе подумала я.
Я продолжила перебирать вещи. Слишком много коробок. Слишком много вещей, которые хотелось бы сохранить на память. И чувство такое в душе неприятное… Не заберу – выбросят. Без капли сожаления. Как только вместить все это в крохотный «спарк»? Проблематично. Нужно будет попросить кого-то из ребят-оперов съездить со мной, они не откажут.
Нет, ну что за люди! Взяли и вышвырнули мои вещи из моей же комнаты. Бесцеремонно, без предупреждения. А мама! Хоть бы заикнулась об этом!
– Как дела на службе? – разглядывая свой маникюр, спросила сестрица и громко зевнула, едва не вывихнув челюсть.
– На службе? – Поставив одну коробку на другую, я с трудом подвинула их ближе к стене. И принялась отряхивать юбку, моментально покрывшуюся толстым слоем строительной пыли.
– Да. – Крис убрала волосы за уши. – Все убийц ловишь? Никакой личной жизни?
Я выпрямилась и бросила на нее уничтожающий взгляд.
– К чему такие вопросы? Ты же знаешь, у меня скоро свадьба. И с личной жизнью все в порядке.
– У тебя? – Она хитро улыбнулась и округлила глаза. – Ты уверена?
– Не смешно. – Я сердито сдвинула брови. – У нас с Альбертом все хорошо. Назначен день бракосочетания. Можешь и дальше обзывать меня хоть занудой, хоть Шапокляк, но я выхожу замуж за человека, который любит меня такой, какая есть. Удивительно, правда?
– Правда. – Теперь Кристина старательно изображала попытку сдержать смех. – Только это все еще больше похоже на фантастику, чем на реальность. Ты точно не выдумываешь? Да я, мне кажется, быстрее замуж выйду, чем ты.
– Да ради бога. – Я усмехнулась и направилась к окну. – Только почему раньше-то не вышла? Желающих не нашлось?
– Раньше не хотелось, – сказала она, четко разделяя слова. – А теперь вот как-то резко захотелось… аж мочи нет…
«Тогда ищи дурака!» – мысленно усмехнулась я.
Мне действительно стало смешно. Замуж ей захотелось. Пусть сначала папочка найдет терпилу, который станет молча сносить все выходки этой избалованной стервы, а потом уже заикается о браке. Еще смеет мне не верить! Издевается! А что тут такого? Я вроде бы не страшная. Умная, серьезная, надежная. Перспективная. На таких как раз и женятся.
И я уткнулась носом в стекло окна, через которое часто в детстве любовалась морем: то тихим, с блестящей ровной гладью поверхности, будто спящим или притаившимся, то беспощадным, бушующим, готовым обрушить на берег всю мощь своих волн. Как же было когда-то хорошо… Пока папа не умер…