Лена Сокол – Нелюбовь (страница 9)
– Еще бы. Сказала, чтобы не верила ни единому его слову.
– А она?
– Да, наверное, как все остальные – верит, что с ней у него все будет по-другому. – Тая морщится, глядя, как Дрыга ведет пальцами по ноге Ксени. – Любовь до гроба.
– Она должна, хотя бы, вытрясти из него обещание, что это не просто игры, а серьезные отношения.
– Ха! – Выдыхает Тая. – Он ей что угодно сейчас наплетет, лишь бы залезть под юбку. И отношения пообещает, и скажет все, что она захочет услышать.
– А вдруг он действительно влюбился?
– Ха. Ха. И ха.
– Если он поступит с ней подло, я лично дам ему в нос.
– И тогда у вас в группе не будет басиста. – Напоминает она. – Дрыга – идеальный кандидат. Опыт есть, гитара тоже – даже совсем неплохая, я видела, как он выступал в летнем лагере с ребятами из Омска – бацали только так. И с вами уже играл в берлоге. Плюс, у него музыкалка. Правда, неоконченная: выперли после четвертого класса – за прогулы.
– Ты права. – Киваю я. – И все песни Никиты он наизусть знает.
– Так что он, может, и сердцеед, но как друг и музыкант – лучше всех.
– Да.
Из воды выходят ребята, и мы идем к остальным. Ноги приятно тонут в песке, и я радуюсь тому, что солнце медленно опускается за горизонт.
– Эй, Никитос, ты чего такой загруженный? – Опускается на бревно рядом с ним Костя.
– Все нормально. – Дежурно улыбается Высоцкий.
– Не в духе, потому что с тобой никто не спит? – Смеется Денис, кутаясь в белую рубашку. – Или все еще переживаешь из-за стычки с Кощеем?
– Я просто отдыхаю, чего привязался? – Отвечает Никита устало.
– Кстати, Никит. – Дрыга отсаживает Ксеню и выпрямляется. – По поводу того, что сказал Кощей.
– Чего? – Его брови поднимаются вверх.
– Ну, насчет твоей мамы. – Несмело произносит он. – Ну, Стас же передал ей привет…
– Ты что-то знаешь об этом?
– Ну… это… – Леха взъерошивает пальцами волосы. – Я только слышал на тренировке в душевой…
– Да говори! Что? – Не выдерживает Высоцкий.
Дрыга оглядывает присутствующих, затем взволнованно облизывает губы.
– Он хвалился. В общем… что встречается с какой-то…
– Да скажи ты! – Никита встает.
– С горячей разведенкой. – Говорит Леха еле слышно.
На его лице сожаление. А на лице Никиты рождается целая буря.
3.2
– Ты уверен? – Алена сжимает мою руку.
Мы стоим в темноте на крыльце моего дома, пока наши друзья пошли к берлоге.
– Да. – Заверяю ее я. – Иди, проследи за ними. Я не хочу, чтобы парни разнесли наш будущий репетиционный зал.
Пытаюсь улыбнуться, но выходит не очень: после того, как я чуть не накинулся на Дрыгу с кулаками, напряжение не желает покидать мое тело. Друг не виноват, что стал свидетелем неприятного разговора в мужской раздевалке и не несет ответственности за те гадости, которые говорит Кощей, но у меня словно пелена гнева опустилась на глаза, когда он передал мне его слова. С трудом удалось удержать себя в руках, и тут нужно сказать спасибо Аленке, которая в последнюю секунду удержала меня от нападения на друга.
– Обещай, что не будешь грубить маме. – Она обхватывает меня за плечи.
Я бросаю взгляд на горящие окна дома.
– Не буду.
– Хорошо. – Алена довольно кивает. – Мы будем в берлоге.
– Я скоро приду. – Обещаю ей.
– Угу. – Похлопав меня по плечу, она удаляется вслед за остальными.
Парни по пути с моря купили чипсов, газировки и пива, так что скучать им без меня не придется. Проводив Алену взглядом, я вхожу в дом.
В воздухе стоит аромат цветочного парфюма, из гостиной доносится приглушенная музыка и голос матери: она что-то негромко напевает под нос.
– Куда-то собираешься? – Спрашиваю я, застав ее перед зеркалом – пританцовывающей.
Она оборачивается.
– А ты где пропадал весь день? – Ее взгляд скользит по мне сверху вниз, затем снова возвращается на лицо.
– Ты отвечаешь вопросом на вопрос. – Вздыхаю я, навалившись на дверной косяк.
Мама явно чувствует себя не в своей тарелке. Она нервно одергивает облегающее платье глубокого бордового оттенка и натягивает на лицо беззаботную улыбку.
– Ходишь целый день голодный. Зашел бы домой пообедать.
На ее лице безупречный макияж, волосы уложены в идеальные локоны. Если бы не усталый взгляд, ей можно было бы дать не больше двадцати семи. Да, стоит признать: моя мать выглядит младше своих лет, и нет ничего удивительного, что половина мужчин в городе мечтает встречаться с ней.
– Не обязательно проявлять дежурную заботу, мама. – Говорю я. – Мне скоро восемнадцать, и я достаточно взрослый, чтобы приготовить или купить себе еды.
– Это не дежурная забота. – Ее губы, накрашенные яркой помадой, расплываются в грустной улыбке. – Я беспокоюсь о тебе.
– Так куда ты собралась? – Хмурюсь я, игнорируя ее слова. – На очередное свидание?
– А… в чем дело? – Мама отворачивается к зеркалу, чтобы вдеть длинные блестящие серьги в уши. – С чего такой тон?
Опять вопросом на вопрос. Мое раздражение растет.
– Ни с чего. – Цежу я сквозь зубы.
– Может, тебе нужна помощь с уроками? – Язвит она. – Никита, если что-то тебя не устраивает, скажи мне прямо. Хочешь, чтобы я осталась сегодня дома? Просто скажи «да», и я никуда не пойду.
– Нет. – Усмехаюсь я.
Мама резко оборачивается.
– Дорогой, я отпахала смену в офисе. Могу себе позволить выйти из дома на пару часов? Как ты и сказал, ты уже почти совершеннолетний, так что мне теперь не нужно проводить вечера и ночи возле твоей кроватки.
– Так вот оно, значит, что. – Вспыхиваю я. – Наверстываешь упущенное за те годы, что пришлось возиться со мной? Ну, извини, что отнял твою молодость. – Мои плечи дергаются, как от удара. – Ты ведь не можешь не упомянуть об этом всякий раз, как мы ссоримся!
Мать застывает, как громом пораженная. В ее взгляде недоумение и шок.
– Никита, я не… – Она делает тяжелый вдох, затем шумно выдыхает. – Я не это имею в виду когда говорю, что отдавала тебе все свое время. Просто мне тяжело было воспитывать тебя одной. Это действительно так.
– Да мне плевать, что ты имеешь в виду. – Зло отвечаю я. – Почему ты просто не можешь быть
Во рту горчит от произнесенных слов, но обратно уже ничего не вернуть. Мама бледнеет, по ее лбу расползаются тревожные складки морщин.
– Потому что мне не нужны отношения. – Говорит она глухо.
Берет сумочку и проходит мимо меня к двери.