Лена Рид-Тарот – Ведьма-вампир (страница 1)
Ведьма-вампир
Лена Рид-Тарот
© Лена Рид-Тарот, 2026
ISBN 978-5-0071-0308-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Часть 1
Глава 1
Привет, меня зовут Луна. Не знаю, почему пишу сейчас это. Моя жизнь в опасности. Я взываю к высшим силам, ко всему, что есть мудрого на Земле. Пусть меня спасут. Время 12:00, воскресенье, Пасха.
Глава 2
Луна — это спутник. Она управляет приливами и отливами, а также жидкостями в человеческом организме. В полнолуние многие люди сходят с ума, а в новолуние загадывают желания. По лунному циклу высаживают растения. А еще Луна — символ непостоянства и чего-то ускользающего. Это про меня. Моя мама увлекалась эзотерикой и назвала меня так, не зная, к чему это приведет. Я ей нисколько не благодарна. Она занималась черной магией, колдовала и обманывала людей. Ее звали Никта, как богиню ночи. Что-то в ней проявлялось такое, что вызывало опасение и благоговение одновременно. Но всему рано или поздно наступает конец: моя мать нарвалась на черного мага, у них случилась магическая война, и у нее стало плохо с сердцем. Врачи сказали — инфаркт, но я-то знаю, в чем дело. Это он ее уморил. Тот маг, в которого она была влюблена… И теперь нет мне покоя. Я молюсь Всевышнему и всем его ангелам, но тщетно. Ангелы не слышат мой зов, ведь я дочь темной ведьмы. И сколько бы я ни отмаливала ее грех, ничего не выходит. А он все ближе и ближе — тот час расплаты, который и мне, наверное, не обойти, если не найду противоядия против зла. Против того чернокнижника, что убил мою маму. Но о нем я расскажу позднее.
Глава 3
— Ну что, сдала?
— Сдала.
Я любовалась первым снегом в этом году. Какой он пушистый, слепяще белый, что аж глаза слезятся. Друзья решили пойти в кафе, ну и я с ними. В толпе студентов ведь ничего плохого со мной не случится, верно?
Справа от меня шли Аня с Магдаленой, слева — неразлучная парочка Павел и Рита. Они не знают, что я использую их в качестве прикрытия. Ну а кому понравится, когда его используют? Мне с ними не интересно. Я скучаю и смотрю по сторонам из любопытства. Вот украшенная елочными гирляндами маленькая кофейня. Обычно она забита битком учащимися университета, но сейчас почти пуста по причине сессии. Мы поднимаемся на невысокое крылечко (кофейня в жилом доме), а снег только усиливается. Сплошная белая пелена, такая, что почти не разобрать, где кто. Я вижу развевающиеся светлые волосы Ани и иссиня-черные — Магдалены. Павла и Риту почти не видно — наверняка обнимаются. Как всегда.
— Эй, вы скоро? — прикрикнула Магдалена. — Я замерзла уже!
Только внутри кофейни я вижу, что глаза у Риты красные.
— Что случилось?
— Мы расходимся, — обыденным тоном сообщил Павел — высокий, худой, остроносый парень в очках. Его длинная челка сейчас спадает на один глаз, что делает его похожим на персонажа какого-нибудь аниме. Но обычно он убирает ее за ухо. Волосы у него неопределенного оттенка, как, впрочем, и глаза. Если бы не его фотографическая память на людей, события и факты, никто бы даже не обратил на него внимания. Но тут — сами понимаете. Мозги тоже бывают сексуальными, даже при весьма средних внешних данных.
Павел встает со стула, на который только что сел, и уходит. Мы остаемся вчетвером. Рита, шмыгая покрасневшим от холода носом, печально следит за ним в окно.
— Мудак, — бросает ему вслед Магдалена и открывает меню. — Рит, может, тебе что-нибудь покрепче? Шампанское, например. Нужно отметить!
— Не хочу.
— Как знаешь, как знаешь, — подружка хмыкает и передает мне меню. — Шоколадный фондан с мороженым, — говорит она подошедшей официантке, а мы трое заказываем кофе.
— Как хорошо! — говорит Аня, грея руки о чашку. — Там совсем замело. Как пойдем домой?
— Нам еще что! Вот Лу как доберется?
Лу — это мое прозвище. Да, частный дом, который мне достался после смерти мамы, находится довольно далеко. Я пожимаю плечами и отпиваю обжигающего латте. Это ведь самая меньшая из проблем, которая меня волнует. Когда после раздумий я поднимаю глаза на девчонок, они оживленно обсуждают ситуацию с Ритой.
— …полюбил другую.
— Та серая мышь со второго курса? Не может быть!
— Может, — мрачно подтвердила Рита и добавила: — Да мне плевать, хоть Клеопатра. Видеть его не могу!
— Мудак, — повторяет Магдалена и отправляет в рот целиком весь шоколадный фондан. — Мужики — это те же бабы, только с причиндалами. Мог бы сказать тебе наедине. Трус.
Тема несчастной любви подруги не сходила с повестки более часа. Наконец Рита сказала, что идет домой, и Аня ее поддержала и вызвалась проводить (они жили рядом). Мы попрощались, а потом Магдалена и я заказали себе еще по чашке кофе.
— Погода ужасная, — подружка вздохнула.
— А по-моему, красиво. И людей не много.
Посетителей, действительно, почти не было. Только один мужчина сидел в углу, а рядом официантка протирала стол.
— Да ну их, — Магдалена поскребла наманикюренным ногтем красиво очерченный подбородок с ямочкой. — Смотри, уставился. Как предсказуемо, господи!
Она указала втихаря на последнего оставшегося посетителя. Он действительно смотрел в нашу сторону, а увидев наш интерес к его персоне, поднялся.
Я, посмеиваясь, закрыла глаза ладонью. Подружка одновременно наслаждалась вниманием и его же ненавидела. Могла беситься и кидать вещи об стену, когда мы заваливались к ней домой. Каждый, кто хоть раз пригласил ее на свидание, попадал в группу «тупых предсказуемых козлов». Видимо, ухаживания мужчин казались ей до того примитивными, что это доводило ее до бешенства. Я знала, что ее мать была замужем четырежды, и каждый последующий отчим оставлял в душе неожиданно чувствительной Магдалены заметную травму.
Ощущая приближение незнакомца, Магдалена, как только он поравнялся со столиком, грубо бросила:
— Ну, что надо?
Мужчина молчал, и мы обернулись. Лицо его застыло каменной маской, глаза не двигались. Я сразу поняла, что с ним что-то не то. Схватив подругу за руку, я пролепетала:
— Извините, мы уходим!
— Да ну, подожди, Лу. На что уставился? Я вся зеленая, что ли? — Магдалена только-только входила в раж.
Мужчина моргнул, вздохнул и неуклюже схватился за ее плечо.
— Эй ты! Убери руки!
Она как-то странно дернулась и вдруг упала головой на стол, чуть не задев сахарницу. Лицо ее в этот момент повернулось ко мне, и я увидела широко раскрытые застывшие голубые глаза, в которых не было жизни.
Я завизжала так, что у меня самой заложило уши, и кинулась к выходу; вдогонку что-то кричала официантка, но мне было наплевать. Я распахнула тяжелую стеклянную дверь, и в лицо мне ударил сильный порыв ветра вперемежку со снегом. Я поняла, что забыла сумку в кофейне, но не возвращаться же за ней тогда, когда там находится тот, кто убил Магдалену. Ее голfубые глаза с темной подводкой, казалось, навсегда отпечатались у меня в памяти.
Кто-то схватил меня сзади и сказал: «Да не кричите вы так!», но меня могло остановить только какое-нибудь стихийное бедствие. Тогда этот кто-то крепче сжал мое плечо, и я, отплевываясь от снега, внезапно почувствовала, что мои ноги отрываются от земли. В прямом смысле. Под сердцем закололо, как бывает при катании на аттракционе (я не любила аттракционы, мне всегда на них было плохо). Вот и сейчас проявились все те же симптомы во всей красе: неприятная слабость, ощущение, что кружится голова и ноги подкашиваются. Но подкашиваться им было незачем, так как они висели над землей, которая удалялась из поля зрения все дальше и дальше. Потом прозвучал хлопок, и все померкло. Одно мгновение я видела лишь темноту и ничего больше, но потом разглядела бледное, затянутое тучами солнце и бессильно повалилась на траву.
— Переход совершен, — сказал кто-то надо мной. — Ничего страшного. И незачем было так орать, юная леди.
Глава 4
— Не понимаю…
Какой-то рослый мужчина расхаживал взад и вперед по комнате, отчего пламя свечей, расставленных над камином, подрагивало. Одет он был во что-то темное, к тому же его силуэт то терялся во мраке, то появлялся снова. Меня тошнило, и я, полулежа в кресле, смотрела прямо перед собой. Неужели нельзя было быть аккуратнее?
— Возможно, это шок, Альберт, — доставивший меня сюда человек подобострастно оскалился. — Я, знаете ли, наблюдал, когда юная леди будет одна, но случая все никак не предоставлялось, и я…
— Поднимется шумиха. — Тот, кого назвали Альбертом, оперся локтем на каминную полку и вздохнул. — И, конечно же, тебя видели.
— Разумеется. Это, к слову, было общественное место, — мой похититель, несмотря на то что его отчитывали, продолжал скалиться. — Вы же сказали «как можно быстрее», а не «как можно незаметнее»!
— Я, между прочим, вас слышу, — решила я подать голос. — И меня скоро стошнит.
— Антон, доставь ее в ванную.
— Я сама дойду, — воспротивилась я. — Пешком, иначе я все равно не успею.
Опершись на руку так называемого Антона, я пересекла гостиную и коридор. Потом мы завернули в коридор поменьше, и — о чудо! — тут же была ванная комната.
— Я подожду снаружи, — сказал мой сопровождающий.
— Не стоит, — возразила я. — Процесс может затянуться.
Мне ничего не ответили, и я скользнула в помещение и захлопнула за собой дверь. Сразу оглядевшись, я поняла, что ванная комната (если о ней можно было так говорить) была огромна. Несколько раковин, как в торговом центре, несколько душевых кабинок и унитаз. На особом постаменте возвышалась ванна в виде морской раковины. На нее я не обратила внимания, потому что тошнота становилась поистине нестерпимой. Меня вырвало два раза, на этом желудок вроде как успокоился. Я посмотрела на себя в зеркало — вид неважный. Волосы растрепаны, под глазом фингал (возможно, неудачно приземлилась, я не помню). Налюбовавшись вдоволь на себя и утвердившись в том, что это поистине жалкое зрелище, я вышла наружу. Антон все еще был на посту.