Лена Обухова – Сотканная из тумана (страница 45)

Дементьев молча пожал плечами, давая понять, что согласен с таким раскладом. Войтех и Ваня осторожно вошли внутрь, стараясь своим присутствием не нарушить обстановку. Сначала это было затруднительно, поскольку проход оказался довольно узким, оба касались плечами стен, а высокий Ваня то и дело цеплялся головой за торчащие сверху корни деревьев. За столько лет они проросли внутрь и как крючковатые пальцы той самой ведьмы норовили выдрать у него клок волос на память.

Метра через два проход делал резкий поворот и еще через полметра заканчивался небольшой «комнатой». Она тоже была вырыта в земле, размеры имела примерно два на два метра. Но самое главное – в ее центре лучи фонарей выхватили лежащий на полу скелет.

– Черт побери, – выдохнул Ваня.

Войтех хоть и надеялся найти нечто такое, все равно замер на несколько секунд, а затем подошел ближе и присел на корточки. Скелет принадлежал женщине, судя по состоянию зубов, еще довольно молодой. Одежда ее давно истлела, а на голове сохранились клочья рыжеватых волос.

– Ведьма по канону была рыжей, – прокомментировал Ваня, тоже рассмотрев ее. – Не удивительно, что на нее всех собак повесили.

– Пожалуй, это первый случай в нашей практике, когда ведьму наказали за дело, – хмыкнул Войтех.

Он наклонился еще ближе, ощущая странный знакомый запах. Пахло кровью. Свежей кровью. Хотя нигде рядом он не нашел ни сосудов, где она могла бы храниться, ни даже просто пятен, как если бы ее разлили. Кровью пах выбеленный временем скелет.

Войтех раздумывал несколько секунд, а затем стянул с правой ладони перчатку и осторожно протянул руку к костям.

– Грохнешься в обморок, я тебя в деревню не понесу, – предупредил Ваня, увидев это.

– Можно подумать, у тебя будет выбор, – хмыкнул Войтех и коснулся кончиками пальцев сероватого ребра.

В тот же миг мир для него померк. Он оказался в полной темноте и тишине, но это были не темнота и тишина бескрайнего космоса, кошмарные сны о которых преследовали его до сих пор, хотя прошло уже больше пяти лет. Пахло сырой землей, а пальцы ощущали не твердое ребро, а влажные комья глины. Он испытывал такой голод, что, казалось, готов был сдирать с костей собственную плоть и есть ее сырой. Кроме голода все его существо заполняла еще и ярость. Такая сильная, что закружилась голова. Наверное, он попытался упасть, потому что тут же ощутил крепкие пальцы на своем плече, которые и выдернули его из видения.

Он сидел уже не на корточках и упирался обеими руками в холодную землю. Ваня склонился над ним и действительно держал за плечо.

– Все нормик? – спросил он, увидев, что Войтех сфокусировал взгляд на нем.

– Ее действительно заперли здесь, – кивнул тот. – Только не убили. Замуровали живой. И сейчас она дико голодна и разъярена.

Войтех не успел подробно описать свое видение, как снаружи раздался голос Дементьева:

– Народ, там что-то происходит!

Ваня помог ему подняться, и они вдвоем направились к выходу. Лишь обернувшись к нему, Войтех увидел и еще кое-что: у стены сидел второй скелет. Не волчий, человеческий. Разглядывать его времени не было, Дементьев еще раз поторопил их.

Уже на подходе к поляне исследователи поняли, что там действительно что-то происходит. Издалека доносились крики, кто-то даже выстрелил в воздух, сбив несколько сухих веток. Слышался шум ломающихся деревьев и вой. Все трое, не сговариваясь, прибавили шагу и бегом направились к поляне. Лишь выбежав на нее, они увидели, что здесь действительно происходит что-то странное: вся поляна укрыта туманом как плотным покрывалом. Но туман не стоит на месте, перемещается от человека к человеку, и каждый, кого он касается, отлетает в сторону, словно от удара. Взрослые мужчины падали, как кегли, поднимались, снова набрасывались на туман и снова отлетали в сторону.

– Что будем делать? – напряженно спросил Ваня.

Однако ответа не потребовалось. Словно наигравшись, туман метнулся в сторону исследователей, круша на своем пути молодые деревца, взрывая землю, прошел между Войтехом и Ваней, не задев ни одного, и устремился в сторону деревни.

– Она идет в деревню! – крикнул кто-то из мужчин. – Давайте за ней, пока беды не наделала.

И все ринулись следом за туманом, не думая о том, каким образом будут останавливать его. Лишь когда поляна осталась далеко позади, Войтех понял, что не чувствовал той злобы, которую ощущал, касаясь скелета ведьмы. Кто бы ни управлял сейчас туманом, это была не она.

Когда они поехали в свое первое совместное путешествие, еще практически не знакомые друг другу пять человек, Войтех ушел один в деревню отшельников. Лиля спрашивала у Саши, как ей удается оставаться такой спокойной, если он рискует не вернуться. Тогда Саша ответила, что не имеет привычки переживать за те события, на которые все равно не может повлиять. С тех пор прошло три с половиной года, Войтех ушел в лес не один, а она места себе не находила. И теперь уже ее раздражала абсолютная невозмутимость Долгова.

Они оставили Нину в доме Ильи Пантелеевича под присмотром последнего (не закрывать же девушку на самом деле в погребе!), а сами вернулись на ФАП к своему пациенту. Пока Саша наворачивала круги по маленькой комнате, то и дело останавливаясь у окна и вглядываясь в сгущающиеся сумерки, Долгов изучал телефон Нины.

– Похоже, наша маленькая коллега занималась самостоятельным расследованием, – наконец заключил он.

Саша остановилась и посмотрела на него.

– Что там?

– Фотографии деревни, мертвых животных – это понятно. Но есть еще снимки старых газет. Девочка сфотографировала статьи с упоминанием того самого «гиблого места» в лесу. Хм… – Долгов вдруг нахмурился, глядя на что-то в телефоне.

Саша подошла ближе, пытаясь заглянуть в экран.

– Что там еще?

– Новая диктофонная запись. Сделанная буквально прошлой ночью. – Он поднял голову и посмотрел на нее. – Во втором часу.

– Включи, – охрипшим от волнения голосом попросила Саша. Именно в это время она ушла вдоль берега вслед за доктором. Значит, Нина тоже не спала. Затем, когда Саша вернулась, она не заходила в дом и не знала, была ли там коллега.

Долгов нажал на кнопку, и сначала из динамика донеслось только шипение, затем сменившееся хрустом, а потом послышался испуганный голос Нины:

«Где твоя хозяйка? Я хочу поговорить с ней!»

Саша перевела удивленный взгляд с телефона на Долгова. Тот молчал, поэтому она тоже ничего не сказала, предпочтя слушать дальше. Сначала стояла гробовая тишина, затем снова раздался шум, который вскоре прервал голос Нины:

«Я хочу договориться».

– Она что, с ведьмой ходила разговаривать? – удивилась Саша.

– Похоже, девчонка всех вас обошла, – хмыкнул Долгов.

Ответила Нине ведьма что-то или нет, они не расслышали, но вскоре снова раздался голос Нины. Правда, теперь он заметно дрожал от ужаса.

«Ты покажешься мне, а я дам тебе это».

Дальше наступила тишина. Было слышно, что Нина сказала что-то еще, но уже так тихо, что разобрать слова оказалось невозможно.

– Что она пообещала ведьме? – задалась вопросом Саша.

– Можем спросить у нее. – Долгов кивнул в сторону двери. – Заодно выясним, куда она дела камеру, на которую все снимала.

– Камеру? С чего ты взял, что она была?

– А зачем бы ей тогда просить ведьму показаться? Если она записывала разговор на диктофон, значит, снимала и на камеру. Либо хотела предъявить это вам, чтобы уесть всех, либо не отказалась от идеи видеоблога. В любом случае камера должна была быть. Ты останешься с больным или пойдешь беседовать с девчонкой?

Саша выбрала беседу с Ниной и уже направилась к двери, но была остановлена неожиданным стуком. Стучали в окно с улицы. Она обернулась, не рискуя подходить. В прошлый раз такая попытка закончилась тем, что стекло взорвалось, и она сильно порезалась. Долгов тоже медленно поднялся на ноги, не сводя взгляда с окна. То оставалось закрытым, но это не мешало едва заметным полоскам тумана сочиться сквозь щели, мягко спускаться на пол и ползти в сторону кушетки, где лежал больной. Прежде чем Саша успела что-то сказать, Михаил вдруг застонал, выгнулся дугой, касаясь кушетки только затылком и пятками, вскрикнул, а затем упал обратно.

Саша и Долгов и думать забыли про Нину, тут же бросились к больному. Долгов быстро сунул фонендоскоп в уши и приложил его к груди Михаила.

– Сердцебиение сильно замедлилось.

– Эпинефрин, – кивнула Саша, уже набирая лекарство в шприц.

Однако это не помогло. Дыхание было поверхностным, а пульс почти не прощупывался.

– Он умирает, – констатировал более чем очевидный факт Долгов.

– Без тебя вижу, – огрызнулась Саша. – Мы должны что-то сделать.

– Мы должны что-то сделать для нашего расследования.

Долгов на несколько мгновений задумался, а затем рванул к двери.

– Ты куда? – возмутилась Саша.

Он не ответил. Хлопнула входная дверь, и Саша почти сразу о нем забыла. У нее сейчас были задачи поважнее. Долгов – диагност, ему важно выяснить, что происходит, а Саша – реаниматолог. Ее главной целью всегда было спасти пациента, а не выяснять, из-за чего он умирает. Этим пусть занимаются другие специалисты.

Саша вводила Михаилу все, что у нее было заранее приготовлено, но тот ни на что не реагировал. Сколько прошло времени, Саша не знала, но вот снова хлопнула дверь, и на пороге показался Долгов. Он выбегал на улицу без куртки, в одной только рубашке, но и та теперь прилипла к спине, а всегда идеально уложенные темные волосы торчали в разные стороны, как будто он только что пробежал марафон.