Лена Обухова – Сотканная из тумана (страница 38)
Она тоже обречена?
Саша попыталась успокоить себя. Андрея ведьма не тронула, да и Михаил жив, но внутренний голос продолжал паниковать, говоря, что она теперь тоже помечена, а головокружение и дрожь – первые признаки анемии. Саша с трудом добралась до калитки, ухватилась за нее руками и остановилась. Следовало войти в дом и осмотреть себя в зеркале. Если царапины на шее есть, сказать остальным и начать инфузионную терапию, пока не приедет Долгов. Третья положительная. У нее третья положительная.
Саша почему-то никак не могла вспомнить, заказывала ли она ему такую кровь? Или просила только первую отрицательную, как у Михаила?
Глубоко вдохнув, она резко выпрямилась и шагнула к дому. Она никогда не боялась смотреть страхам в лицо, не испугается и сейчас.
Саша не стала заходить на кухню, где остались друзья, а сразу шагнула в маленькую каморку, где у доктора стоял умывальник и большое, хоть уже и порядком затертое временем зеркало. Тусклая поверхность неохотно отразила ее лицо, выпачканное песком, грязью, оставшейся после дождя, и кровью. Саша замерла на одну секунду, а затем решительно стащила через голову свитер, скрывавший шею, оставшись в одной легкой майке на бретельках. Повернула старую ажурную ручку, и из крана потекла холодная вода. Набрала ее в пригоршни, тщательно вымыла лицо и шею и снова подошла к зеркалу. Царапины были, и на лице, и на шее, и даже спускались вниз к груди, но Саша не могла сказать, есть ли среди них свежие или же все они оставлены ночным разбившимся окном. И если есть, то от чего: мелких камней или ногтей ведьмы?
– Так, – выдохнула она, внимательно глядя в глаза своему отражению, – не будем паниковать. Возможно, ничего еще и не случилось. Подождем Костю.
Не стоит говорить остальным. Они ей ничем не помогут, только будут переживать. Кровезамещающей жидкости осталось не так много, и Михаилу она нужна больше.
Только бы Долгов поскорее приехал!
Сашин голос в трубке давно сменился тишиной, и Войтех торопливо набрал номер Нева. Тот ответил не сразу, как будто не слышал звонка или был чем-то занят.
– Нев, бросайте расследование и ищите ближайший самолет в Пермь.
– Войтех?
– Ближайший, Нев! – повторил тот. – Кажется, там будет нужна ваша помощь.
– Ну, судя по тому, что ты опять перешел на «вы», ситуация действительно серьезная. Я перезвоню, когда узнаю, во сколько смогу вылететь.
Нев отключился, но лишь целую минуту спустя Войтех понял, что стоит в тесном коридорчике перед гримерной, а позади него застыли Анна, Денис и оператор с камерой.
Какой же он идиот! Ведь еще в тот момент, когда это расследование только появилось на горизонте, он чувствовал, что кому-то не стоит туда ехать. По какой-то причине его дар почти не работал с Сашей, и он не понял, что ехать не следует именно ей. Но ведь он мог коснуться не ее, а кого-то другого. Того мужчину из деревни или его внука. Фотографий. Да хоть билетов на самолет! Чего угодно, чтобы поймать видение раньше.
Произошло то, чего он боялся: пытаясь закрыться от своего дара, он упустил важное.
– Войта, в чем дело? – встревоженно спросила Анна, когда он повернулся к ним.
Войтех не ответил, лишь перевел взгляд на ведущего.
– Имейте в виду, если хоть один кадр из этой записи, – он кивнул на камеру, – появится в эфире, вы об этом пожалеете.
Денис молча кивнул.
Глава 13
У Долгова случилась накладка, и он не успел прилететь в деревню вечером. Точнее, накладка случилась не у него, а у Аркадия Степановича, пилота вертолета: где-то в его владениях случился пожар, а потому он был вынужден уехать. Долгов уже пил чай в его доме и ждал, когда его доставят в Дубки.
Больному хуже пока не становилось, поэтому Саша и доктор решили установить дежурство, чтобы уж совсем не оставлять без присмотра, но и не сидеть над ним вдвоем всю ночь. В полночь наступила смена доктора, и он отправил Сашу в постель, хоть она и уверяла, что спать совсем не хочет. И это было правдой. Случившееся так взволновало ее, что сердце до сих пор колотилось быстрее обычного, пульсирующей болью отдаваясь в шее. Это пугало еще сильнее, Саше периодически казалось, что она чувствует, как кто-то невидимый касается ее кожи, и была почти уверена, что одна из царапин на шее становится больше и ярче.
Она уверяла себя, что все придумала и нет на ней никаких меток. По какой-то причине ведьма – а Саша уже не сомневалась, что это именно она – не тронула Андрея, могла не тронуть и ее. Все, что она чувствует, всего лишь тот самый «синдром второго курса», которым она однажды уже переболела в тяжелой форме.
Студенты-медики, изучающие самые разнообразные болезни, в какой-то момент начинают находить у себя симптомы тяжелых заболеваний. Да и как тут не найти, если по утрам кружится голова, одолевает хроническая усталость и периодически мучают боли в разных частях тела? Это и получило название «синдрома второго курса». Не обошел он в свое время и Сашу, правда, кажется, случилось это курсе на третьем.
Шла середина нулевых, в разгаре была борьба со СПИДом, кругом висели плакаты, предупреждающие, как уберечься от смертельного вируса, как выявить у себя первые признаки и куда обращаться. Студенты рисовали стенгазеты, слушали дополнительные лекции и зубрили симптомы и лекарства. По городу ходили слухи о том, как ВИЧ-инфицированные скрывают от своих любовников заболевание, специально заражают побольше людей, а порой вообще вставляют в перила лезвия, испачканные в своей крови. Провел рукой – и все, пиши завещание, кому отдать конспекты после смерти.
Зима в том году выдалась суровая, но непостоянная. Как обычно, сначала температура крутилась около нуля градусов, в середине января даже создалась угроза наводнения – довольно необычное явление для зимы на севере, зато в феврале ударили настоящие морозы, державшиеся до середины марта. Саша умудрялась простужаться каждый месяц, а то и по нескольку раз. Конечно же, она решила, что ее иммунитет летит в пропасть со скоростью ракеты-носителя, и объяснение этому нашла только одно: она где-то умудрилась инфицироваться. Сразу вспомнился и маникюр на дому у какой-то знакомой ее подруги (а где взять денег студентке на салон?), и уколы в больнице (медсестра ей сразу показалась не слишком аккуратной и квалифицированной), и странный порез в троллейбусе (залила кровью светлое пальто, еле отстирала потом), и даже незащищенный секс (парень, конечно, был постоянный и, как тогда казалось, любимый, но где гарантии, что она была у него одна?). В общем, заразиться ВИЧ у нее были десятки шансов, и она своего не упустила.
Саша начала изучать тему еще глубже и, конечно, нашла у себя все симптомы. Классические, практически по учебнику. Несколько месяцев она страдала в одиночку, не решаясь никому сказать и почти ввергнув себя в тяжелую депрессию, когда наконец лучшая подружка пришла к ней домой, заперла дверь и сказала, что не уйдет, пока Саша ей все не расскажет.
Рассказ сопровождался морем слез в четыре ручья и бутылкой красного вина, а по его итогу было решено посвятить в тайну Максима. Они тогда еще не встречались, но Саша с детства привыкла бегать к нему с проблемами и сама не могла сказать, почему молчала эти месяцы.
– Ты дура или притворяешься?! – это были самые вежливые слова, когда она все ему рассказала. Ни до, ни после Саша не слышала от него таких выражений в свой адрес.
Максим заставил ее сдать кровь и вместе с ней ждал результатов. Конечно же, никакой ВИЧ-инфекции у нее не обнаружилось.
Саша и сейчас понимала, что, возможно, просто поддалась панике, а потому ждала Войтеха, чтобы он ее успокоил, или Долгова, чтобы он провел обследование. Она лежала в постели и читала в телефоне книгу, приглушив свет до минимума, чтобы не разбудить Нину, и прислушиваясь к происходящему за стенкой. Сначала до нее доносились голоса: доктора чуть слышнее, Михаила – совсем неразборчиво. Потом они замолчали, а минут пятнадцать спустя скрипнула дверь. Сашин диван стоял у самого окна, поэтому она видела силуэт доктора. Ее немного удивило, что Матвей Гаврилович не включил тусклую лампочку над порогом, как делал всегда, когда выходил на улицу ночью, но еще больше ее удивила его одежда. В лунном свете она видела, что он не только надел куртку, но даже и застегнул ее, не забыл и шапку. К ночи, конечно, сильно похолодало, но даже Саша, выходя покурить, лишь набрасывала куртку на плечи, доктор же и вовсе не мерз. Значит, он опять направляется на свидание. Теперь бы выяснить, действительно со своей погибшей невестой или же все-таки с Айей?
Саша скинула одеяло и принялась торопливо одеваться, уже не стараясь вести себя тише, но Нина все равно не проснулась.
Саша даже не знала, какой результат ее больше устроит: увидеть, что доктор встречается с Айей, прикрываясь памятью невесты, или действительно думает, что видит свою Надюшу? Или не думает…
Что, если она на самом деле к нему приходит? Что, если все это как-то связано с внезапно вернувшейся с того света ведьмой? И что, если доктор имеет к этому какое-то отношение? Подозревать в чем-то добрейшего старика не хотелось, но он мог действовать, не понимая всех последствий своих поступков.
Саша еще помнила те ужаснейшие дни, когда считала Войтеха погибшим, когда думала, что бросила его в лаборатории, позволила ему умереть. Если бы тогда кто-то предложил ей вернуть его из мира мертвых, она бы согласилась на что угодно, на любые условия. И даже если бы ей предложили хоть одно свидание, чтобы она могла сказать ему то, что не успела, она бы все равно согласилась. Кто сказал, что доктор не может быть таким же? И то, что его невеста умерла полвека назад, ничего не значит. Саша уже убедилась, что он так и не забыл ее.