Лена Обухова – Пустые зеркала (страница 11)

– В смысле, не стоит видеть их промысел за каждым странным событием?

– Ну да… Но когда факты говорят об обратном, не стоит отмахиваться и от них.

– В который раз поражаюсь твоей разумности, – с улыбкой признался Карпатский.

Диана расплылась в ответной улыбке, посчитав это комплиментом. И невольно вспомнила, как любил говаривать Кирилл: «Глупенькая моя девочка…» Поначалу это казалось ей даже милым.

– Ладно, будем считать, что фильм мы обсудили, – махнула рукой она, заодно прогоняя эти мысли. – Но на свидании положено говорить еще и друг о друге, а я ведь так много о тебе пока не знаю.

– Ты знаешь обо мне гораздо больше, чем большинство моих коллег.

– Возможно, но это так себе показатель, согласись.

– Хорошо. Что еще тебя интересует?

– Например… Твоя семья. Про мою ты все знаешь, даже больше, чем мне хотелось бы. Помню, ты как-то упоминал, что у тебя есть старший брат. Он живет в Одинцово?

– Нет, давно прикупил себе квартиру в Москве, в хорошем районе. Он же у нас бизнесмен, я говорил. Не такого уровня, конечно, как Федоров, в разы скромнее, но живет очень даже хорошо. Еще у меня есть сестра, тоже старшая. По образованию лингвист, но никогда по специальности не работала, так как сразу после получения диплома вышла замуж, довольно удачно, родила троих детей, и ее вполне устраивает положение хранительницы очага. Так что в сумме у меня пятеро племянников, но я редко с ними вижусь. Как и с прочими родственниками в последние десять лет.

Он выразительно посмотрел на нее, как бы спрашивая: я удовлетворил твое любопытство? Если Диану и смутил его взгляд, то не сильно, она постаралась не подать вида. Теперь некоторые вещи стали для нее гораздо понятнее.

– Ты сам избегаешь общения или они?

– В этом смысле у нас полная гармония. К более плотному общению не стремится никто из нас. Мама звонит время от времени, спрашивает, как дела, рассказывает новости, приглашает на какие-нибудь семейные мероприятия, на которые меня нельзя не пригласить, но у меня обычно нет на это времени.

– Действительно нет или ты просто говоришь, что нет? – поддела Диана.

Карпатский послал ей еще один выразительный, говорящий все без каких-либо слов взгляд. Конечно, он просто прикрывается работой, чтобы никуда не ехать. И это мягко подводило разговор к следующему интересовавшему ее вопросу:

– Почему? То есть, я знаю, что это были трудные для тебя годы, особенно в начале, полагаю. Но разве… – она замялась, подбирая слова. – Разве семья не для того, чтобы поддерживать в такие моменты? Нормальная семья, я имею в виду.

– Может быть, – не стал спорить он и сделал большой нервный глоток кофе, на котором его напиток, судя по всему, закончился. – Но мне так было проще. Наверное, я все-таки не такой хороший человек, каким ты меня считаешь. У меня как-то не получается радоваться, глядя на других. Даже если это мои родные брат и сестра. Я и так всегда чувствовал себя тем самым уродом, без которого ни одна семья не обходится. И с годами это становилось все заметнее. Карьера в полиции, чтобы ты понимала, это совсем не то, что мои родители считают достойным занятием. Они смирились с формой полицейского в первое время, когда мне больше некуда было податься, но, по их мнению, потом мне следовало заняться чем-то более… престижным. А я этого так и не сделал.

– Значит, твои отношения с родителями больше похожи на мои, чем я думала, – с грустью заметила Диана.

Карпатский усмехнулся.

– Отчасти, но не совсем. Мной, конечно, разочарованы, но открытой враждебности я от своих никогда не видел. Может быть, многовато равнодушия, но сложно их за это винить. Чем больше объектов любви, тем меньше каждому достается, а мы с Ксюшей еще и довольно долго жили с ними, чем наверняка сильно утомили.

– Ясно, – протянула Диана, тоже допивая свой кофе и так и не решаясь задать главный вопрос.

Она очень хотела бы понять, почему на самом деле он так больше и не женился. По тому, что она успела узнать о его первом браке, по фотографиям, которые недавно подсмотрела в семейном альбоме, у нее сложилось впечатление, что Карпатский из тех мужчин, которые просто созданы для семейной жизни. Диана понимала, что гибель ребенка и последовавший за этим развод могли подкосить его, но ему тогда было всего тридцать с небольшим. Время и характер должны были взять свое. И то, как он объяснил ей отсутствие стремлений к серьезным отношениям, мол, в прошлый раз ничего хорошего не вышло и в следующий не выйдет, казалось ей не совсем правдивым. Больше походило на отговорку. Должно быть что-то еще.

Карпатский тем временем заметил, что ее стаканчик тоже опустел, забрал его и выкинул в урну, к которой они как раз подходили, вместе со своим. А потом, когда руки у них обоих освободились, галантно предложил ей локоть. Диана с удовольствием взялась за него, но долго они так не прошли, остановившись в особо уединенном месте, чтобы понаблюдать за утками. Шел уже десятый час, но было еще достаточно светло, и птицы с деловым видом плавали по реке в разных направлениях, время от времени покрякивая.

Сначала они просто молча стояли, опираясь на парапет и глядя на уток, а потом Карпатский повернулся к Диане, и внезапно коснулся волос, упавших ей на лицо, словно пытаясь убрать их. Она повернулась к нему и даже придвинулась чуть ближе, давая понять, что совсем не против этих прикосновений. Их взгляды встретились, и нервозность вдруг вернулась, сердце застучало быстрее.

Карпатский выглядел очень серьезным и даже немного мрачным, когда коснулся пальцами ее щеки, скользя взглядом по лицу. Было не похоже, что он собирается ее поцеловать или что-то в таком роде. Он как будто подбирал слова для какого-то важного заявления.

Однако сказать так ничего и не успел. Рядом с ними вдруг прозвучал бесцеремонный насмешливый голос:

– Так-так-так, смотрите, какие люди! Карпатский, любовь моя, ты ли это?

Они оба вздрогнули от неожиданности, отпрянули друг от друга и повернулись к застывшей прямо напротив них женщине. Диана никогда прежде ее не видела. Высокая, пышнотелая, но не толстая, темноволосая, с яркими губами, ногтями и явно нарощенными ресницами, она выглядела примерно ровесницей Карпатского. Взгляд ее был таким же наглым и насмешливым, как и тон.

Женщина смерила Диану оценивающе-пренебрежительным взглядом и добавила:

– А это, надо полагать, та самая твоя работа, из-за которой ты уже месяца три не заходишь в гости?

– Что ты здесь делаешь? – раздраженно поинтересовался у женщины Карпатский.

– Вероятно, то же, что и вы, – гуляю. Только, очевидно, меня ждет более скучное завершение вечера.

– Гуляла бы ты дальше, – буркнул Карпатский, и прозвучало это довольно грубо. – Мне кажется, я ясно дал тебе понять, что не желаю продолжать общение.

– Ну, ты частенько на такое намекаешь, а потом все равно приходишь. Впрочем, – она снова оценивающе посмотрела на Диану, – сейчас тебя можно понять. На молодое мяско потянуло, да? Бывает. Вопрос в том, вытянешь ли ты такую подружку? Что-то я сомневаюсь. Сердечко может и подвести…

– Арина!

Диана от неожиданности вздрогнула: Карпатский как будто прорычал имя женщины.

– Либо ты сейчас уйдешь по-хорошему, либо будет по-плохому. Ты меня знаешь, я не блефую.

Чем именно он ей угрожал, Диана не поняла и полагала, что знать этого не хочет. Арина тут же примирительно вскинула руки и заверила:

– Ладно-ладно, не кипятись. Уже ухожу. Всего доброго, милочка. Удачи с этим грубияном. – Она отошла на пару шагов, все еще насмешливо глядя на них, и вдруг послала Карпатскому воздушный поцелуй. – Как наиграешься, звони. Всегда тебе рада, бука.

Проводив Арину взглядом, Диана перевела его на Карпатского. Тот, стиснув зубы, смотрел куда-то в пустоту и молчал. Она осторожно коснулась его плеча, и только тогда он отмер и снова повернулся к реке и уткам, уперся руками в ограждение.

– Прости, – выдохнул едва слышно.

– За что? – старательно контролируя голос, уточнила Диана.

Она пока не поняла, какие чувства у нее вызывает только что случившийся эпизод.

– За это. – Карпатский кивнул в том направлении, в котором ушла Арина. – До сего момента мне казалось, что все идет неплохо.

– Да и сейчас все хорошо, – не слишком искренне заверила Диана, и судя по взгляду, которым он ее наградил, Карпатский уловил фальшь в ее голосе. – Кто это? Твоя девушка?

Она не стала уточнять насчет «бывшая». По тем фразам, которыми Карпатский и Арина обменялись, и так можно было понять, что у них разный взгляд на текущее положение вещей. Но ее обнадеживало, что Арина сама признала: он уже три месяца не «заходил в гости». Примерно столько же, сколько они были знакомы.

– Я бы не назвал ее девушкой, – фыркнул Карпатский пренебрежительно. И тут же уточнил: – Любовница. Это правильнее описывает характер наших отношений.

Диану это не задело. Она понимала, что у взрослого мужчины, давно находящегося в разводе, есть прошлое. Возможно, даже весьма плотно примыкающее к настоящему. У нее самой есть прошлое, от которого она пока не может полностью освободиться. Страшно даже представить, насколько сложнее ей было бы сейчас строить что-то новое, если бы Кирилл не покончил с собой в изоляторе.

Немного смущало другое. Диана никак не могла представить Карпатского – такого, каким она его знала и видела, – с кем-то вроде этой Арины. И отсюда возникал пугающий вопрос: а так ли хорошо она его знает? Не рисует ли снова себе образ, не имеющий ничего общего с реальностью?