Лена Обухова – Проклятый ректор (страница 75)

«Пусть это всего лишь безделушка, сбереги ее как память о русалке, чьи слезы стоили ей жизни».

- Не может быть, - шепотом выдохнула я. - Не может же все быть так просто?

Однако судя по выражению лица Найта и тому, что он тоже боялся дышать, его посетили те же самые мысли.

- Ничего не просто, - возразил он. - Мы как ненормальные пытались открыть шкатулку, думая, что слезы там, и ни разу не подумали на ожерелье. Даже когда Дорн искал слезы в твоем столе, он не обратил на него внимания. Уверен, и сама Аманда не догадалась бы... Так, аккуратно, только без резких движений. Снимай его.

Пока я расстегивала замочек дрожащими пальцами, он сквозь пространство достал стакан из своей лаборатории. Мы положили ожерелье в него, и Найт отменил заклятие стазиса.

Бусинки в одно мгновение превратились в прозрачную жидкость, которой оказалось достаточно много.

Не веря собственным глазам, я посмотрела на Найта. Тот выглядел шокированным, но уже широко улыбался. На этот раз ошибки быть не могло.

Это был лучший подарок из тех, что мои мамы могли для меня сделать: они подарили мне жизнь любимого мужчины.

***

У нас все получилось, и даже остался небольшой запас русалочьих слез. К тому дню, когда Лекс навестил Раст Фарлаг, проклятие Найта было уже снято. Во что его отец не мог поверить долгих пять минут и все выспрашивал, как так получилось и почему сын раньше ему ничего не сказал. Когда Найт объяснил, что необходимый ингредиент получил буквально за два дня до его визита и что получил он его от меня, будущий свекор неожиданно порывисто обнял меня. Так крепко, что я едва не задохнулась. Даже не знаю, кто был больше шокирован этим: я, Найт или сам министр Фарлаг. Отчасти я его понимала. Если он действительно думал, что сын собрался принять яд и они встречаются, чтобы попрощаться, то такая новость вполне могла вызвать у него даже помутнение рассудка, не то что излишнюю эмоциональность. Но я считала такую благодарность незаслуженной. Ведь я ничего не сделала, просто получила нужный ингредиент по наследству. Вот если бы я заплакала, и снадобье было сварено из моих слез, тогда другое дело.

Тем не менее, как и предсказывал Найт, его отцу я понравилась. В результате нашего совместного обеда приказ об увольнении сына с поста ректора Лекса Раст Фарлаг подписал уже в понедельник утром. В течение дня Найт передал дела временно исполняющему обязанности ректора преподавателю, а к вечеру полностью переехал в свой новый коттедж. Целую неделю мы радостно отмечали это событие, так что Реджина получила все общие места наших апартаментов в свое безраздельное пользование.

Сбылось и другое предсказание Найта: Алек Прайм и не думал на меня злиться. Уж не знаю, как сложился его разговор с отцом, но когда он пригласил меня в кафе на чашку чая, выглядел он скорее немного удивленным, чем огорченным. Алек попросил рассказать известные мне подробности той истории, и я посчитала, что он имеет право знать все. Мы проговорили долгих два часа, и к концу этого разговора все мои страхи развеялись без остатка. Уже провожая меня к коттеджу Найта, Алек признался:

- Всегда хотел иметь брата или сестру. Расти одному было ужасно скучно, - он улыбнулся. - Но мама и со мной намучилась, доктора не рекомендовали ей заводить еще детей, поэтому я так и остался единственным ребенком в семье.

- Надеюсь, она не слишком сильно злится на твоего... на нашего отца, - осторожно ответила на это я. - Я видела его всего два раза в жизни, но он показалась мне очень достойным человеком. Не хотелось бы, чтобы из-за одной ошибки в далеком прошлом у него были проблемы в настоящем.

Алекс вздохнул и пожал плечами.

- Думаю, у них все будет хорошо. Со временем. Они прожили вместе целую жизнь, и я всегда был уверен, что они обожают друг друга. Думаю, она простит.

Он неожиданно наклонился и поцеловал меня в щеку. По-братски. И с широкой улыбкой попрощался:

- До завтра, сестренка. Скажи своему парню, что если будет тебя обижать, будет иметь дело со мной... Рогатый демон, всегда мечтал сказать что-то такое!

Это прозвучало смешно, но приятно. Всю жизнь я чувствовала себя очень одиноко, а теперь вокруг меня образовывалась огромная семья: отец, брат, жених, его отец. У меня голова шла кругом от свалившегося на меня счастья. Ничто не могло его омрачить: ни скандальные статьи в прессе, ни пристальные взгляды и шепотки студентов Лекса.

Даже не знаю, какая из новостей произвела больший фурор: то, что я оказалась дочерью Прайма, или то, что Фарлаг ради меня оставил пост ректора и собрался жениться. Одно я почувствовала очень быстро: носить фамилию Прайм в этом мире действительно оказалось очень полезно. Отношение ко мне изменилось мгновенно как среди преподавателей, так и среди студентов. То, что я собиралась сменить ее на Фарлаг, тоже добавляло мне «веса» в глазах окружающих.

- Дело даже не в фамилиях, - объяснял мне Найт как-то ночью, когда мы лежали в его постели и разговаривали вместо того, чтобы спать. - А в том, что за ними стоят определенные люди. С деньгами, связями, высокими должностями, влиянием. Каждый понимает, что любая обида, нанесенная тебе, будет воспринята как оскорбление как минимум мной и Сетом Праймом, а как максимум - обеими нашими семьями. А такие семьи, как наши, не прощают оскорблений.

И это было еще одно незнакомое мне чувство - чувство полной защищенности. Понимание того, что какая бы проблема ни возникла в моей жизни, ее возьмутся решать очень могущественные во всех смыслах люди. Это ощущение дарило уверенность в завтрашнем дне. Мне больше нечего было бояться.

Со своим неродным отцом, который меня вырастил, я тоже смогла примириться. Мы встретились в первый день моих каникул. К тому времени он уже, конечно, все знал обо мне и о том, чьей дочерью я на самом деле оказалась. Я рассказала ему настоящую историю Деллы и передала ее слова из письма о том, как она была ему благодарна. Мне показалось, что ему стало немного легче. Наверное, он ее все-таки очень любил. А новость о том, что я не ее дочь, он воспринял с неожиданной радостью, а потом признался:

- Знаешь, я все время злился. На нее и на тебя. За то, что от меня она детей так и не родила. Я все думал, что она продолжала любить того, другого, твоего отца. А оказывается, все было совсем иначе. Жаль, что я этого не знал.

Конечно, это не значило, что теперь мы станем настоящей семьей и с ним, но я надеялась, что мы останемся хотя бы друзьями. В конце концов, у нас было кое-что общее: мы оба любили мою приемную мать Деллу. Он был не против того, чтобы на ее могильной плите появилось и настоящее имя тоже.

После встречи с ним я с легким сердцем наконец отправилась туда, куда Найт давно обещал меня отвести: в его дом на берегу моря.

Эпилог

Солнце давно село, но песок пляжа был еще теплым. Мне нравилось проваливаться в него босыми ногами и слегка загребать его при каждом шаге.

Мы шли, держась за руки и переплетя пальцы, все еще в вечерних нарядах. Свежий ночной воздух холодил мои обнаженные плечи, ветер, дувший с моря, трепал распущенные волосы. Волны накатывались на берег с мягким шорохом, миллионы звезд висели на ночном небе, и я почти задыхалась от восторга.

Найт впервые рассказывал мне о том, что его отец женат во второй раз и младший брат родной ему только наполовину, как и Алек мне.

- Моя мать погибла, когда мне было десять лет. Здесь. Она утонула, купаясь в море. Не стоило заходить в воду в тот день: была большая волна. Мне она купаться запретила, а в своих силах была уверена. Не рассчитала. Ее накрыло волной и, что гораздо хуже, она обронила фокусирующий артефакт. Он у нее был в виде перстня, просто соскользнул с пальца. Мы становимся поразительно уязвимы, когда лишаемся артефакта. Ее тело потом вынесло на берег. Вот с тех пор я к воде близко не подхожу. Ну, не считая той, что в раковине и в душе, разумеется.

- Мне очень жаль, - я сжала его руку и погладила по плечу, наконец понимая, почему он так переменился, когда узнал о смерти моей матери.

А еще мне стало понятно, почему в подвале дома Блэка он старался не приближаться к бассейну, предпочитая обходить его стороной: вода пугала его. Видимо по той же причине он почти никогда не бывал в своем доме на берегу моря, который после смерти матери перешел ему по наследству.

Мы провели здесь почти неделю. Конечно, «дом» превзошел самые смелые мои фантазии. Огромный трехэтажный особняк из светлого камня с большими окнами и просторными террасами для девочки, выросшей на маленькой ферме, больше походил на замок. Я не очень понимала, как в таком месте можно жить вдвоем. Для чего людям вообще такие огромные дома?! Но через пару дней я почувствовала, как привязалась к этому месту. Много солнца, много воздуха, ленивое шуршание волн и запах моря повсюду - что могло быть лучше?

А когда Найт решил устроить вечер для семьи и друзей, чтобы наконец официально отпраздновать нашу помолвку, я поняла, зачем нам столько свободных спален. Он пригласил всю свою семью, Праймов полным составом, в том числе госпожу Прайм, с которой я побаивалась встречаться, а заодно ректора Нормана с Таней, Реджину и Сару. И все они остались у нас на ночь.

Как бы ни была я напряжена поначалу, вечер прошел прекрасно. Госпожа Прайм вела себя со мной очень вежливо, впрочем, с мужем она тоже общалась спокойно. Я не знала, чего в ее спокойствии больше: происхождения или воспитания, но была вынуждена отчасти признать, что в крови старой аристократии и потомков древних королей есть что-то такое, что отличает их от других людей.