Лена Обухова – Невеста Смерти (страница 57)

Он отвечал с тем же энтузиазмом, что и я ему до этого, но потом его губы вдруг переместились на мою шею, рука мягко заставила меня запрокинуть голову, чтобы ему было удобнее. Настала моя очередь судорожно вдыхать. По телу прокатилась дрожь, но совсем не такая как та, что преследовала меня в Малрое. Страх полностью схлынул, холодно мне не было, но я испытывала незнакомое возбуждение. Или не совсем незнакомое? Это тянущее чувство внутри, внизу уже несколько раз навещало меня, когда я думала о Рене.

— Я могу поженить нас прямо сейчас, — прошептал он, возвращаясь к моим губам и чуть задыхаясь. — Хочешь?

Я заставила себя разжать пальцы, которыми до этого мяла его рубашку, обвила руками его шею, укрепляя поцелуй. Его ладони заскользили по моему телу смелее, чем он позволял себе раньше. Одна даже забралась под свитер, понялась вверх, к груди. Кажется, от этого непривычного прикосновения у меня вырвался стон.

— Не надо, — прошептала я.

Рен нахмурился и убрал руку, попытался отстраниться, но я удержала его и уточнила:

— Не надо нас женить. Я хочу нормальную свадьбу. Красивое платье. Произносить клятвы перед всеми. Это ты женишься в третий раз, а я-то в первый.

В его вздохе, последовавшем за этим, мне послышалось разочарование, но Рен кивнул.

— Да, конечно. Это твой день. Он будет таким, как ты захочешь. Но тогда отпусти меня сейчас, пожалуйста, потому что мне и так трудно остановиться. А когда ты так прижимаешься ко мне… — он не договорил, прикрыв глаза и сделав еще один глубокий вдох.

Я улыбнулась и тихо заметила:

— Я попросила не женить нас. Я не просила тебя останавливаться.

Рен открыл глаза, глядя на меня с удивлением и недоверием. Наверное, он что-то такое прочел на моем лице, потому что его бровь вновь подпрыгнула вверх. Нет, однажды он ее точно вывихнет.

— Ты это серьезно? А как же греховность близости до брака? Чистота невесты? И прочий ваш южный бред?

Я расцепила руки, медленно провела ими по его плечам, потом переместила на грудь. Сквозь тонкую ткань рубашки я чувствовала жар его кожи, и мне ужасно захотелось ощутить его ладонями, без преград, поэтому я потянулась к пуговицам и принялась их расстегивать.

— А разве ты можешь сделать меня грязной? — вспоминая письмо мамы, спросила я. — Любовь не может запятнать. Боги связали меня с тобой еще до того, как я родилась. Нет и не может быть греха в том, чтобы отдать себя мужчине, которого любишь.

Последняя пуговица на его рубашке уже была расстегнута. Затаив дыхание, я положила ладони на его грудь, чувствуя кожей маленькие жесткие волоски. Я уже делала это раньше, когда лечила его, но тогда было другое. Сейчас мы ступали на новую для меня территорию, и это одновременно будоражило фантазию и пугало почти до ступора. Но только «почти».

Я не знала, что делать, а Рен замер, словно не до конца доверяя моим словам. Или он просто впал в шок? Повинуясь внутреннему порыву, я качнулась к нему, осторожно касаясь кожи на груди еще и губами, ощущая ее солоноватый привкус. Он резко выдохнул, я почувствовала, как горячее дыхание коснулось волос на макушке. Рен сжал мои плечи и осторожно отстранил меня.

Я смутилась, решив, что сделала что-то не так. Испуганно отняла руки и прижала их к своей груди, поднимая на него то ли вопросительный, то ли извиняющийся взгляд.

Однако никакого недовольства на его лице я не заметила.

— Ты в этом уверена?

Я только молча кивнула. Его руки снова скользнули под мой свитер, но на этот раз для того, чтобы стянуть его с меня. За свитером последовала нижняя рубашка, и я вновь прижала руки к оставшейся почти обнаженной груди, внезапно смутившись.

Рен мягко отвел мои руки в стороны, провел кончиками пальцев по ключицам, обнаженным плечам, спине.

— Не закрывайся от меня, Нея. Потому что если ты действительно этого хочешь, то должна понимать, что я буду смотреть, и трогать, и целовать. Везде.

Он снова перехватил мои ладони и прижал к себе, как они лежали до этого.

— И ты можешь делать то же самое.

Я тяжело сглотнула и заставила себя все же провести руками по его груди вниз, к животу. Почувствовала, как мышцы судорожно сократились от моих прикосновений, а дыхание снова сбилось. Это отдалось незнакомым чувством внутри меня. Я снова скользнула руками вверх, к его плечам, начала снимать рубашку, вопросительно глядя на него.

Он помог мне, после чего снова прижал к себе, нежно целуя и позволяя привыкнуть к новым ощущениям. Только потом, когда я немного успокоилась и почувствовала, что готова идти дальше, потянулся к застежкам на юбке, и вскоре она скользнула вниз. Рен провел ладонью по моей спине и впервые опустил ее ниже, туда, где он еще никогда меня не касался. Где еще никто меня не касался. Мне оставалось только снова резко втянуть в себя воздух. Ощущения были приятными, несмотря на волну стыда, поднимающуюся во мне. Я старалась игнорировать ее.

Рен внезапно подхватил меня на руки и куда-то понес. Я не сразу сообразила, что он направляется в спальню. Только когда он уложил меня на кровать, я вдруг осознала, что это уже не игрушки. На мгновение снова охватил страх. Вспомнились романы, которые я читала, упоминания боли, которые почему-то запомнились лучше, чем многословные описания не совсем понятного блаженства.

Захотелось убежать. Извиниться, вернуться в гостиную, одеться и сбежать, но до того, как я успела что-то сказать, меня накрыло Реном, его губы заскользили по моей коже, и это оказалось так приятно, что я забыла, куда только что собиралась уйти и почему.

— Я не знаю, что делать, — шепотом призналась я, когда мне показалось, что происходящее неравноценно: я растворялась в поцелуях и ласках, а сама лишь неуверенно гладила его по спине.

— Пока твоя главная задача — расслабиться и наконец перестать бояться меня. Начать по-настоящему доверять мне. Начнем с этого. И не стесняйся меня. Считай, что я уже твой муж. Я люблю тебя и не причиню вреда. И поверь, сегодня мне будет хорошо с тобой, даже если ты не будешь делать вообще ничего.

Он снова поцеловал меня, и я постаралась последовать его совету и расслабиться. Наслаждаться прикосновениями и поцелуями, слушать нежный шепот, наши смешавшиеся приглушенные стоны и учащенное дыхание. Чувствовать, как искрит на кончиках пальцев его Сила, как с каждой лаской во мне что-то меняется, словно Сила проникает в меня. Или просто пробуждается моя собственная?

Боль была, как и сменившее ее блаженство, но ничего из этого не походило на то, что описывали романы. Что-то словно взорвалось внутри, разлилось по венам теплом и искрящимся покалыванием. С этого момента я точно знала, что стала другой. Отныне и навсегда.

Глава 30

Все казалось таким странным. Походило то ли на слишком реальный сон, то ли на не очень похожую на правду реальность. Возможно, потому что уже приближалось утро, а я так толком и не спала этой ночью и сейчас пребывала на границе сна и бодрствования. А может быть, потому что происходящее было слишком нереально, чтобы я могла в него поверить. Я находилась в спальне мужчины, который не был моим мужем, и лежала в его постели. Вытянувшись вдоль его тела, я прижималась к нему, глядя на умирающий в камине огонь.

Я совершенно не стеснялась того, что мы оба полностью обнажены, что моя голова удобно устроилась на его плече, а его рука обнимает меня. Мои пальцы лениво скользили по его груди, играя с короткими волосками, а его ладонь поглаживала мою руку. Мне было хорошо. Тепло и спокойно. Мы казались мне сейчас единым целым, и я верила, что теперь мы будем вместе всегда. Потому что невозможно отделить часть себя, невозможно ее прогнать. Я знала, что даже если он вдруг попытается, я ему не позволю. Сейчас я чувствовала в себе силы противостоять кому и чему угодно. Даже самому шеду Торрену Фолкнору, верховному жрецу Некроса и самому влиятельному человеку в Северных землях.

— У тебя руки стали теплыми, — заметила я внезапно, когда наконец сама поняла, что не так было все это время. — Всегда были холодными, а теперь…

— Согрелись наконец, — хмыкнул Рен, между делом целуя меня в макушку.

— Наверное, это хорошо?

— Наверняка.

— Твое северное сердце оказалось не таким уж и холодным? — с улыбкой спросила я, запрокинув голову и глядя на него.

Он скосил на меня глаза, снова выразительно выгибая бровь.

— Будем считать, что мы удивили друг друга. И немножко — сами себя.

— Знаешь, что еще меня в тебе удивляет? — таинственным шепотом поинтересовалась я. — Как ты это делаешь? Это магия или просто какой-то фокус? Или у тебя там невидимая веревочка?

Я потянулась рукой к его брови и принялась щупать ее, делая вид, что ищу эту самую невидимую веревочку.

Рен рассмеялся, игриво шлепнув меня по руке, но тут же перехватил ее и поднес к губам

— Знаешь, когда ты почтительно трепетала передо мной, ты мне больше нравилась, — проворчал он.

И хотя его тон даже отдаленно не был похож на серьезный, я все-таки встревоженно переспросила:

— Правда?

— Конечно, нет, — заверил он, сжимая мои пальцы. — Нет ничего ужаснее жены, которая тебя боится. Жена должна быть другом и соратником. Уметь вразумлять, если ты поступаешь неправильно. Уметь слушать твои доводы, но не бояться привести свои. По крайней мере, у моих родителей так было. Мне казалось это правильным.