Лена Обухова – Месть кровавого жнеца (страница 28)
— Жесть, — снова тихо прокомментировала Саша, которая совершенно не умела готовить, убирала в доме, правда, прекрасно, но только в редкие периоды отсутствия более интересных дел, а глажку воспринимала как наказание за все смертные и не очень грехи.
— …И, конечно же, опытна в постели, ведь главное предназначение женщины — заботиться о муже во всех аспектах жизни, — продолжала Марьяна. — Но если жена внимательна к своему мужу, чутка к его желаниям и интересам, она быстро обучится и наберется необходимого опыта.
— А молодежь нынче горазда только по койкам прыгать, — удовлетворенно кивнула Надежда Дмитриевна. — Думают, там опыта наберутся.
— А что должен муж? — никак не могла успокоиться Лиля. — Он должен быть чуток к желаниям и интересам жены? Должен ли он о ней заботиться? О ее… потребностях и удовольствии?
— Ты просто жжешь, — прошептала Анна, повернувшись так, чтобы никто, кроме их уголка, ее замечания не услышал. — И как тебе удается не заржать?
— А я в прошлой жизни была секретным агентом, — почти не разжимая губ заявила Лиля, чем вызвала у Анны еще один смешок.
— Муж должен удовлетворять потребности жены, — кивнула Марьяна, — но делать это, избегая недозволенного. Главная его обязанность — быть защитником семьи, духовным лидером, зарабатывать деньги, избавив от этого женщину. В идеале жена не должна работать.
— А если ей скучно сидеть дома и гладить рубашки? — наконец не выдержала Саша.
— Она может работать, но немного, для собственного удовольствия и, конечно, не в ущерб домашним обязанностям. Когда ты выйдешь замуж, ты поймешь, что на скуку остается не так много времени, — Марьяна чуть снисходительно улыбнулась.
— Ой, да ладно, что там делать, — легкомысленно отмахнулась Лиля. — Стиралка стирает, посудомойка моет, мультиварка готовит, мне остается только пыль смахнуть да раз в две недели пропылесосить, остальное время робот пылесосит. Вот когда деток рожу, тогда да, придется, наверное, нанимать помощницу по хозяйству, иначе совсем не останется времени на профессию.
— Не перестарайся, а то нас сейчас выгонят, — прошептала ей на ухо Ольга.
— Ты правда этому огорчишься? — почти неслышно выдохнула Лиля.
— Я очень рада, что ты думаешь о детях, — Марьяна, вошедшая в раж, казалось, слышала только то, что хотела слышать. — Сейчас женщины почему-то все тянут с детьми, — она бросила укоризненный взгляд на Ольгу, но та только страдальчески закатила глаза, из чего сам собой напрашивался вывод, что этот разговор между ней и Марьяной повторялся уже не раз, — а ведь одна из обязанностей женщины — это родить и воспитать как минимум одного ребенка.
Саша заметно скрипнула зубами, но на этот раз сдержалась. Она, в отличие от Лили, не смогла бы издеваться так искусно, поэтому предпочитала по большей части молчать, но этот «девичник» уже начинал ее раздражать. Последний час она мечтала о бокале стоящего в холодильнике вина и большом трехэтажном сэндвиче с колбасой и сыром из настоящего молока.
Лиля уже набрала воздуха, чтобы потроллить хозяйку еще, но в этот момент хлопнула входная дверь и на пороге комнаты появился муж Марьяны. И Саша, и Лиля видели его на пикнике, но с тех пор ни разу не встречали. То ли он был страшным домоседом, то ли они умудрялись все время разминуться. Запомнился он им в основном тем, что был минимум лет на двадцать старше своей жены, а выглядел при этом довольно хорошо. Лиле и тогда, и сейчас показалось, что он выглядит примерно на столько же моложе, на сколько его жена — почти что ее ровесница — выглядит старше своих лет. Словно он молодел за ее счет.
— Доброго всем вечера, — поздоровался он, обведя компанию немного нервным взглядом. — Марьяна, можно тебя на минуточку?
Хозяйка извинилась перед гостями и вышла к нему в прихожую. Лиля обратила внимание на то, что она поцеловала его в щеку и взяла за руки, словно они встретились после долгой разлуки. Среди знакомых ей пар такие приветствия в повседневной жизни не были распространены. Впрочем, это мог быть просто жест поддержки, как подобает хорошей жене, ведь Ярослав выглядел чем-то сильно озабоченным. Лиля повернулась к Ольге, собираясь прокомментировать это и заодно выяснить возможные причины его напряженного состояния, но так ничего и не сказала, заметив, с какой злостью та смотрит на хозяев дома, словно за что-то крайне обижена на них, хотя еще минуту назад ничего такого не давала заподозрить. Лиле показалось это крайне странным, и она поспешила отвернуться. Когда она снова бросила быстрый взгляд на Ольгу, та уже смотрела в другую сторону и выглядела совершенно невозмутимо.
Ярослав не задержал жену надолго: они о чем-то тихо поговорили, после чего он указал наверх, а потом поднялся по лестнице на второй этаж. Видимо, сообщил Марьяне, что будет где-то там. Марьяна же вернулась к гостям, однако Лиля уже потеряла интерес к их разговору, поэтому так больше ничего и не спросила.
Марьяна еще какое-то время вдохновенно рассказывала об обязанностях ведической жены, но теперь разговор в основном поддерживали Надежда Дмитриевна и Мария Михайловна. Иногда свои пять копеек вставляли Инга, Жанна и другие женщины поселка, но без комментариев Лили беседа выглядела уже не такой пылкой.
— Это вам еще повезло, что вы недавно приехали, — тихо заметила Анна. — Пару месяцев назад Марьянка вещала о здоровье, вот где была жесть, правда, Оль?
Ольга поспешно повернулась к собеседницам и кивнула, хотя и Саша, и Лиля были уверены, что она не услышала, о чем спрашивала Анна.
— Всучивала нам всем какую-то стремную дрянь от всех болезней.
— Прям как Амвей, — добавила Ольга, догадавшись, о чем идет разговор. — Одним и тем же и перхоть можно вывести, и грипп вылечить.
— Так она нам что-то продавать будет? — с оттенком разочарования уточнила Лиля. — Я-то думала она идейная.
— Торговые представители — всегда идейные, иначе у них торговля плохо идет, — хмыкнула Анна. — Надо верить в то, что предлагаешь другим.
— Она нам уже всучивала какую-то дрянь для Вити, — кивнула Саша, — я не рискнула ему это давать. Лучше привычным аспирином.
— Кстати, как он? — вдруг спросила Анна. — Мои мальчишки говорили, что днем видели, как Ваня откуда-то нес его на плече. Правда, им семь лет, и они горазды сочинять. Или действительно все так плохо?
Саша испуганно посмотрела на Лилю. Быстро выдавать заранее не приготовленную ложь она пока не научилась, а к тому, что их кто-то видел, оказалась не готова.
— Вот есть мужчины, которые при температуре в тридцать семь и две начинают картинно умирать, а мой, наоборот, никогда не может долечиться, — фыркнула Лиля. Она, напротив, уже генерировала любые объяснения за пару секунд. — Он еще и гипотоник, ему сознание терять не в новинку. А тут решил, что он уже вылечился, и пошел бродить по окрестностям. Хорошо, не бегать. Вот его и шарахнуло. Слава богу, не один был.
В доме, как и на улице, уже давно стемнело, но Ваня так и не нашел в себе сил встать и включить свет. Он сидел в гостиной в удобном кресле с ноутбуком на коленях, закинув ноги на низкий кофейный столик, и вполне себе довольствовался подсветкой клавиш, чтобы не промазывать по ним. Со времени ухода девчонок он вставал только один раз, чтобы взять на кухне новую пачку чипсов, которые жевал вместо ужина.
Ленивый поиск информации о доме перемежался трепом в чате с парочкой друзей, собиравшихся на днях в очередной поход и звавших его с собой, и редкой перепиской в соцсети с девушкой, которая утверждала, что отчаянно соскучилась и готова приехать, где бы Ваня ни находился.
В какой-то момент Войтех, все это время дремавший на диване, зашевелился и, как показалось Ване, собрался сесть.
— Куда? — спросил он, не отрывая взгляд от ноутбука и не прекращая печатать сообщение.
— Как куда? Сейчас встану и побегу в тот дом, ловить новые видения, — огрызнулся Войтех, садясь и убеждаясь, что голова больше не кружится. — Между прочим, мне великодушно разрешили ходить в туалет. Самому.
— Что меня, кстати, крайне удивило, — хмыкнул Ваня. — Я был уверен, что запретят и это. Ладно, валяй.
— Премного благодарен, — так же едко отозвался Войтех.
Помимо туалета ему срочно требовались еда и вода. Слабость отступила после пары часов сна, теперь организму требовалось восстановить водный и энергетический баланс. К счастью, в холодильнике нашлось, что можно быстро разогреть и взять с собой в гостиную.
— Есть что-нибудь интересное? — спросил Войтех, возвращаясь на диван и с любопытством поглядывая на ноутбук Вани.
— Моя девушка хочет приехать, — отозвался Ваня, скрывая ухмылку, — интересует? Кстати, могу ее тебе насовсем сплавить, мне уже надоела, слишком навязчивая. Молода, умна, хороша собой. Правда, придется водить ее по ресторанам как минимум раз в неделю.
— Нет,
— Рисковый ты парень, Дворжак, — пробормотал Ваня так, чтобы он точно услышал. — Будешь выпендриваться, я ведь в следующий раз оставлю тебя на полу в подвале, и делай что хочешь. Айболита только жалко. Так, про дом, говоришь, — уже громче добавил он, щелкая клавишами. — Про дом ничего интересного. Построен еще в начале двадцатого века, но хозяева прожили в нем всего несколько лет, после известных событий их выселили, а усадьба пришла в запустение. Подремонтировали ее в начале шестидесятых для председателя колхоза, располагавшегося тут неподалеку. Потом дом достраивался и расширялся, в восьмидесятом его отдали местному священнику, а в восемьдесят восьмом — этой многодетной семье. Никакого криминала за ним не замечено, ни убийств, ни самоубийств, ни ведьм, ни колдунов, ни жнецов, ни даже самого завалященького домового. Так что я просто теряюсь в догадках, кто мог устроить в подвале эту камеру заключения: председатель или поп?