Лена Обухова – Мертвым вход разрешен (страница 16)
– Твою мать! – повторил Ваня, на этот раз истеричнее, окончательно стягивая с себя занавески. – Что ты сделала?
– Приковала его к креслу, – тяжело дыша, пояснила Айя. – Мои браслеты делал настоящий маг; как оказалось, они запирают не только чужие эмоции и чувства.
Ваня осторожно подошел ближе, со страхом глядя на беснующееся кресло.
– Откуда ты знала, что они так подействуют?
– Я не знала. Но нужно было что-то делать, и это первое, что пришло в голову. – Айя искоса посмотрела на него и усмехнулась: – Надо же, не знала, что ты умеешь так бояться.
Ваня нервно дернул плечом.
– Ничего я не боюсь.
Айя улыбнулась шире.
– Я без браслетов, чувствую твой страх, как свой собственный.
– Ну, может, немного и испугался, – признался Ваня. – Но не каждый день, знаешь ли, сталкиваешься с настолько агрессивным призраком. Давай вытаскивать отсюда это кресло, пока нас никто не заметил. Держу пари, грохот слышали все соседи.
Айя согласно кивнула, но стоило им подойти к креслу, как то дернулось с особой силой, заставив обоих вздрогнуть, а затем из темноты прямо перед ними проявилось искаженное злобой лицо, оскалило желтые зубы и зарычало.
– Твою мать!!! – снова не сдержался Ваня, дернувшись обратно.
Айя не последовала его примеру только потому, что ее снова окатило волной ненависти, пригвоздив ею к месту и перехватив дыхание. Кресло забилось с утроенной силой, браслеты зазвенели. Казалось, еще немного – и они не выдержат. И тогда скованный призрак покажет кузькину мать своим врагам.
– Тащим, тащим! – скомандовал пришедший в себя Ваня.
Вдвоем они кое-как приподняли над полом тяжеленное кресло и потащили его к выходу.
– Что ж оно такое тяжелое? – рычал Ваня, ногой открывая входную дверь.
– Так в нем же тело, – с трудом переводя дыхание, ответила Айя. – А зачем ты оставил машину так далеко, вот вопрос.
– Кто ж знал…
Кое-как они дотащили кресло до машины, чудом оставшись не замеченными соседями, закинули его в багажник и быстро сели в салон. Ваня завел двигатель и рванул с места, стремясь оказаться как можно дальше от обворованного ими дома. Кресло в багажнике бесновалось, оттуда доносился звон, стук и рычание. Айя, оставшись без защиты, крепко сжимала кулаки и старалась дышать глубоко и медленно, но получалось с трудом.
– Слушай, можешь хотя бы ты успокоиться? – наконец попросила она Ваню. – Черт с ним, с призраком, но чтобы я хоть твоих эмоций не чувствовала.
Ваня судорожно кивнул, ничего не ответив, но несколько минут спустя Айя почувствовала, что его страх и возбуждение немного притупились. Зато на их место вернулось любопытство. И черт бы с ним, с любопытством можно жить. Теперь она даже была готова удовлетворить его, лишь бы немного отдышаться.
– Так все-таки, откуда ты умеешь так ловко открывать замки? – предсказуемо спросил Ваня, когда они уже отъехали на достаточное расстояние от Светлого Яра и перед ними стелилась только темная дорога на Волгоград.
– Я профессиональная воровка, – спокойно ответила Айя.
Ваня удивленно посмотрел на нее, и она почувствовала, что он заинтересован, но верит. И теперь ей осталось только решить, сколько можно рассказать ему, чтобы он остался удовлетворен и не захотел копать дальше, потому что в ее прошлом были тайны, которыми она не была готова делиться.
– Вот как?
Она кивнула.
– Воровать начала лет с десяти. Сначала по мелочи, потом крупнее. Замки для меня – не помеха. Я их обожаю. Это как задачка, которую нужно решить. И я умею решать их все.
– А как ты оказалась в той деревне, где мы тебя нашли?
– Я хорошо умею справляться с замками, но есть у меня еще один талант – оказываться не в том месте не в то время. Попалась на глаза одному очень умному и хваткому полицейскому, вот он и поставил себе задачу меня поймать. Пришлось скрываться.
Ваня посмотрел на нее, и Айя почувствовала вместе с любопытством – понимание.
– Это не твое настоящее имя?
Она отрицательно мотнула головой.
– И как же тебя зовут?
– Я уже почти девять лет Айя, пусть ею и останусь.
– Но как ты ею стала?
– В тот момент, когда полицейский уже почти добрался до меня, я снова оказалась не в том месте не в то время. Так и стала Айей.
Ваня покосился на нее.
– И куда же подевалась настоящая Айя?
– Это очень личное.
К ее удивлению, он больше не стал ничего спрашивать. Его любопытство притихло, получив ответы на главные вопросы. Все-таки такт у Вани Сидорова тоже иногда просыпался.
К тому времени как вернулся из Волгограда Войтех, Саша уже взяла себя в руки и перестала сама себе напоминать парня, подружка которого внезапно забеременела, а он совсем не был к этому готов. Димка оказался смышленым и очень забавным ребенком, рассуждающим совсем как взрослый. В своем мире он уже несколько лет занимался в секции хоккея, ходил в походы с командой, серьезно готовился к учебе в школе и был очень самостоятельным. С каждой секундой, проведенной с ним и Максимом, Саша все больше убеждалась, что никакая это не ошибка. Непонятно как, но этот мальчик взаправду их сын.
И только перед сном Димка дал понять, что несмотря на всю взрослость и рассудительность, ему всего семь лет: горько расплакался. Пришлось пообещать ему, что они обязательно что-нибудь придумают и вернут его к настоящим родителям, а пока постараются в должной мере их заменить. А еще Саше впервые в жизни довелось укладывать ребенка спать, поскольку было видно, что ему не хватает не только папы, но и мамы. В этой квартире не было детской комнаты, поэтому они втроем лежали на широкой кровати, где когда-то Саша и Максим спали вместе, и это было удивительное чувство. Необычное, странное, но такое щемяще-нежное, что Саша и сама едва не расплакалась. На какое-то мгновение захотелось, чтобы это было по-настоящему. И лишь когда порог квартиры переступил ничего не понимающий Войтех, ей стало стыдно за это мгновение.
Как Саша и предполагала, Войтех, разобравшись, в чем дело, ничуть не изменился в лице, только в глубине серо-голубых глаз появилось едва различимое напряжение, да когда он начал говорить, в речи чуть обострился уже почти незаметный чешский акцент, что всегда выдавало его волнение.
– То есть мальчик не просто из будущего, а из параллельного будущего? – спросил он, когда они втроем: он, Саша и Максим – уже сидели на кухне и пили чай. Несмотря на глубокую ночь, спать никому не хотелось и кофе не лез.
– Очевидно, так, – кивнул Максим. – Иначе лично я никак не могу объяснить, почему он родился в две тысячи тринадцатом, но у нас его нет.
– Если предположить, что любое наше действие, любой поступок и решение являются как бы точкой бифуркации, после которой миры расходятся и множатся, то, вполне вероятно, мое решение поехать с тобой в первую экспедицию и разделило наши миры, – продолжила его мысль Саша. – В нашем мире я поехала, и Димка не родился, в его – осталась и забеременела. Потому что по срокам выходит, что случилось это как раз в то время, когда мы были в Хакасии.
По лицу Войтеха снова пробежала едва заметная тень, но он лишь коротко кивнул, признавая возможность этой версии.
– Вопрос в том, почему ты не поехала со мной.
– Может быть, просто не получила твое письмо? Или ты нашел другого кандидата?
– Ты была моим единственным кандидатом, – покачал головой Войтех. – И если я не позвал тебя с собой, то лишь по одной причине: я не поехал сам.
Почему он не поехал, у Войтеха тоже была мысль, но он не хотел ее озвучивать, а потому только обрадовался, когда Максим перебил его:
– Все это не настолько интересно, как то, что нам делать с Димкой. Как он попал сюда и как вернуть его обратно?
– А что он сам рассказывает? – тут же переключился в деловое русло Войтех.
– Они с друзьями ночевали в палатке во дворе. Ночью он встал в туалет, вышел во двор. На улице начиналась гроза. Говорит, вспыхнула яркая молния, которая затем превратилась в свет фар машины. Это все, что он помнит.
– Немного. И я даже не представляю, как нам это поможет и с чего вообще начать.
– Ты уж напрягись как-нибудь, – с заметным сарказмом предложил Максим. – Мы с Сашей, конечно, сделаем все от нас зависящее, но мы не его родители в полноценном смысле этого слова, и он это понимает. Мы не стали говорить ему, что давно разведены, незачем ребенку это знать. Пусть там, у него, все по-другому, но он может испугаться и ждать, когда это же произойдет и с его родителями. Зачем добавлять ему лишних переживаний? И чем дольше он здесь задерживается, тем сложнее будет объяснить, кто вообще ты такой.
Войтех отставил в сторону опустевшую чашку, поднялся из-за стола и неторопливо прошелся по кухне, разглядывая обстановку и почему-то вспоминая, как оказался здесь в первый раз. Это случилось четыре года назад, во время их второго расследования. Расследования, которого тоже не случилось в мире Димы.
Обстановка за это время изменилась не сильно, Максим еще не делал ремонт. Только вещей Саши больше нет.
– Мне нужно коснуться его, – наконец заключил Войтех.
– Зачем? – тут же привычно отозвалась Саша. Она всегда была против его экспериментов с видениями, а значит, и со здоровьем.
– Возможно, это подскажет нам, что именно произошло, как Димка очутился здесь, – спокойно пояснил Войтех. – Потому что иначе нам придется опираться на слова семилетнего ребенка, который мог что-то не так понять или запомнить.