Лена Обухова – Ментальный факультатив (страница 36)

– Найт, мне нужно… Я должна… – снова заговорила Тара уже без рыданий, но в крайнем волнении.

И принялась стягивать с себя платье. Лана охнула, а застывший было Братт резко отвернулся, когда госпожа Фарлаг обнажилась по пояс.

– Мне нужно побыть с ней, нужно услышать ее голос, – бормотала Тара, освобождаясь от одежды.

Как ни странно, муж помогал ей, лишь бросив мимолетный взгляд на гостей.

Наконец на Таре остался только замысловатый браслет. Она поднялась на ноги и торопливо устремилась вперед, на глубину. Оказавшись в воде по пояс, переодела браслет с одной руки на другую и нырнула. Лане показалось, что она явственно увидела ударивший по пенящейся поверхности хвост.

– Ну и дела, – выдохнула она.

Привлеченный ее комментарием Братт позволил себе бросить любопытный взгляд через плечо, но уже ничего не увидел.

Фарлаг торопливо шел к берегу, держа в руках промокшую насквозь одежду жены.

– Она что, русалка? – спросила Лана, как только он оказался рядом.

И буквально почувствовала на себе ошеломленный взгляд Братта.

Фарлаг же только кивнул.

– Наполовину, – уточнил он, оглядываясь на море, словно пытаясь разглядеть в нем жену. – Русалка, которую держали в том подвали, была ее матерью.

– Так она и есть тот ребенок? – уточнил Братт, вспоминая пересказанную Ланой историю. – Которого русалка родила и наконец заплакала?

Фарлаг снова кивнул и наконец перевел серьезный взгляд на них.

– Только это большая тайна. Надеюсь, вы ее сохраните, как я буду хранить тайну о способностях Ланы.

Оба наперебой заверили его, что не расскажут об этом никому и никогда.

– Тогда приглашаю вас остаться у нас на ужин, – продолжил Фарлаг, слабо улыбаясь. – Думаю, Тара захочет поблагодарить вас лично, когда вернется… Надеюсь, что к ужину она вернется.

Братт покосился на успокаивающиеся волны, перевел взгляд на горизонт.

– А когда она вот так уплывает, у вас никогда не возникает опасений, что она не вернется? – поинтересовался он.

Фарлаг тоже посмотрел на воду, на садящееся в него солнце и на раскрашенное во все оттенки красного небо. Долго молчал и наконец тихо выдохнул:

– Каждый раз.

Сейчас Лана как никогда раньше хотела бы иметь душу. Тогда она смогла бы продать ее первому попавшемуся дьяволу за возможность забыть «сон», увиденный сегодня в подвале сгоревшего дома Блэков. Только некому было предложить ей такую сделку.

Поэтому она сидела в гостиной Фарлагов у камина прямо на полу, смотрела на танцующий по дровам огонь и пыталась сосредоточиться на воспоминаниях о печальной девушке с прозрачными глазами. Пыталась представить, как она улыбается.

Тихие шаги Братта Лана услышала лишь тогда, когда куратор подошел и остановился рядом, возвышаясь над ней, держа руки в карманах брюк и не торопясь начать разговор. Лана тоже не торопилась, полагая, что знает, о чем этот разговор будет. Наверное, стоило все-таки отправиться к Фарлагу одной, чтобы не выдавать своих новых знаний и навыков, но она побоялась. После всего, что Арант сказал о нижнем уровне, она поначалу вообще собиралась проигнорировать ответное письмо Фарлага, но потом не удержалась. Вместе с опасениями Арант поселил в ее голове новые вопросы, на которые теперь предстояло найти ответы.

– Чем тебя не устраивает диван? – поинтересовался Братт.

Такого начала разговора Лана не ожидала. Подняла на него удивленный взгляд и пожала плечами.

– Люблю смотреть на огонь, а диван стоит слишком далеко.

– Странно, что он горит, – хмыкнул Братт. – Топить камин летом в таком климате…

– Его растопили по моей просьбе, – перебила Лана. – В Лексе у нас в камине всегда горел огонь. Там прохладнее, а старый каменный замок не прогревается даже в самую дикую жару. Мне не хватает этого в СКА.

Братт помолчал, как будто признание его шокировало, но Лана не смогла бы сказать наверняка: уже снова перевела взгляд на камин, положив подбородок на согнутое колено. После небольшой паузы Братт сел рядом, плечом к плечу, тоже уставившись на огонь.

– Могу понять твои чувства, – тихо признался он. – Ты поэтому так загадочно улыбаешься?

Лана снова удивилась: она и не осознавала, что улыбается, пока он не сказал. Прислушалась к себе и поняла, что дело не в камине, отчего ее улыбка стала шире.

– Нет. Просто… кажется, я впервые сделала что-то… – она замялась, пытаясь подобрать правильные слова. – Что-то, что имеет значение, понимаете?

Она вопросительно покосилась на куратора, не зная, сможет ли он понять ее чувства. Его губы дрогнули в ответной улыбке, но взгляд почему-то стал печальным.

– Думаю, что понимаю.

Лана удовлетворенно кивнула, вновь отдавая все внимание огню. Помолчала, но не удержалась от развития темы:

– Оказывается, это так приятно. Словно этот день… искупает, если не все, то очень многое в моей жизни. Почти двадцать лет я наслаждалась своим положением, особенно с тех пор, как отец стал канцлером. Смотрела, как окружающие трепещут и приседают передо мной, как будто я какая-то большая шишка. Мне нравилось это. Нравилось чувствовать себя выше других. Видеть страх в их глазах. Понимать, что имею над людьми власть, даже над преподавателями. Ни разу мне не пришло в голову воспользоваться положением, чтобы кому-то помочь. А все оказалось таким шатким. Щелчок пальцев короля, – она изобразила этот щелчок, отчего Братт непроизвольно вздрогнул, – и все рухнуло, а я стала никем. Даже больше, чем никем. Точнее, меньше.

Она горько рассмеялась странному каламбуру, но смех этот быстро оборвался, Лана посерьезнела.

– А этого у меня никто не отнимет. Это мое, понимаете?

Она снова повернулась к куратору, прижимая ладонь к груди.

– Моя собственная способность, мой дар. Мой риск и мое достижение. Эта русалка томилась там три десятилетия, а никто даже не знал об этом. Она страдала, и так продолжалось бы дальше, если бы я не уснула тогда в том подвале. И если бы у меня не открылись столь редкие способности. Погружение в ее сознание, в ее воспоминания было ужасным. Она столько пережила… В голове не укладывается, как жестоки бывают люди. Но теперь я знаю, что она свободна и спокойна. Я представляю, как она улыбается, и мне… так хорошо. Мне никогда не было так хорошо.

Лана почувствовала, как от волнения у нее сдавило горло, и закусила губу, чтобы не дать волю чувствам. И так сказала слишком много, ему, наверное, смешно слушать.

Братт не смеялся. Грусть ушла из его взгляда, но улыбка стала не насмешливой, а просто теплой.

– Я рад, что тебе довелось это пережить. Такие моменты… разворачивают жизнь на сто восемьдесят градусов. И меняют тебя раз и навсегда. Может быть, это поможет тебе найти себя и свое настоящее место в мире. Не знаю, где и как ты развила свои способности, и не буду спрашивать. Потому что в конечном итоге это, пожалуй, хорошо.

Лана кивнула, окрыленная его одобрением еще больше, нежели самим фактом маленькой победы. Вспомнился вопрос Аранта: «Ты действительно так жаждешь отомстить или тобою движет что-то еще?» Может быть, он прав в своем сомнении? Может быть, именно желание уметь что-то уникальное двигало ею все это время? Чтобы иметь значение?

Она снова посмотрела на куратора, склонив голову набок, и поинтересовалась:

– А вы ведь тоже сноходец, да? Вы так много об этом знаете… Это не просто академический интерес. Вы сами учились ходить по снам.

Опасная игра. Исходя из его поведения, Лана решила, что Братт ничего не помнит об их совместном сне. По крайней мере, не помнит, что она пришла в него нарочно, что выпытывала про Аранта. Расспросы могли пробудить ненужные воспоминания, но она просто… Да, опять не могла удержаться. С этим у нее всегда были проблемы.

– Учился, – после паузы признался он. – Но я не такой, как ты, Лана. Я не стихийный сноходец. У меня нет дара.

Лана нахмурилась, не понимая, как же тогда. Потом вспомнила кое-что.

– Это как-то связано с татуировкой у вас на шее?

Он вздрогнул и испуганно посмотрел на нее. Лана обезоруживающе улыбнулась, виновато признаваясь:

– Я увидела ее случайно, когда накрывала вас одеялом… В то утро, когда вы учили меня создавать точку выхода.

Братт потер лицо руками, как ей показалось, смущаясь. Ничто не мешало ему оборвать разговор, сказать, что она лезет не в свое дело, но он почему-то не стал этого делать.

– Можно и так сказать.

Он вдруг потянулся к пуговицам рубашки, расстегнул несколько сверху и оттянул полу в сторону, демонстрируя еще одну татуировку: невнятную закорючку с левой стороны груди. В ней Лана узнала букву демонического алфавита. Точное название буквы не помнила, но почему-то ей казалось, что сейчас это не имеет значения. Внутри и так все похолодело и скрутилось в узел.

– Я инициированный темный маг, Лана. Когда-то пошел этой дорогой по глупости. Жаждал силы и власти. Тоже хотел, чтобы другие передо мной приседали.

Братт снова скрыл татуировку и застегнул пуговицы. Только тогда Лана смогла выдохнуть.

– Потом понял, что был идиотом. К счастью, к тому моменту Легион научился блокировать темный поток. Процедуру можно пройти анонимно, что я и сделал. Татуировка, которую ты видела, – это магическая печать, ограждающая меня от демона, с которым я повязал себя. Я все еще темный, но теперь мне легче держать дистанцию с темной стороной. А призывать темный поток, наоборот, сложнее.