Лена Обухова – Ментальный факультатив (страница 19)
Она бросила взгляд куда-то поверх плеча Ланы и неожиданно загадочно улыбнулась. Наклонившись к ней, тихо заметила:
– Кстати, тебе, кажется, удалось зацепить нашего куратора.
Лана удивленно приподняла брови и не удержалась – оглянулась. Успела поймать задумчивый взгляд Братта, прежде чем он заметил ее движение и торопливо отвернулся.
– Он расспрашивал меня о тебе несколько дней назад.
– Что именно спрашивал? – тут же напряглась Лана.
– Да так, ничего особенного, – отмахнулась Вивьен, снова откидываясь на спинку стула. Как мне с тобой живется, как мы ладим и все такое. Но, по-моему, знать он хотел совсем не это.
По ее улыбке можно было понять, что ее воображение уже рисует ей какую-то романтическую историю, но Лана опасалась другого. Она видела, что ни Братт, ни легионеры в ее историю с запиской не поверили, но подловить ни на чем не смогли. И подозревала, что рано или поздно вопросы снова будут заданы. Следовало найти к тому моменту на них ответы.
Поэтому после обеда, сославшись на необходимость догонять по всем предметам, Лана вернулась в Иллюзорную Библиотеку. Ей казалось более безопасным искать материалы именно здесь, где за ней не будет наблюдать скучающий библиотекарь. Да и едва ли библиотека академии располагает нужными книгами.
Вновь оказавшись в бесконечном – на этот раз более людном – пространстве, она направила поисковое заклинание на материалы по предвиденью и вещим снам, поскольку это было первое, что пришло ей в голову. Подумав еще немного, добавила к поиску запрос на наведенные сновидения.
От количества найденных книг, статей в научных и научно-популярных журналах, а также различных диссертаций и монографий она едва не застонала.
– С чего же начать?
Однако прежде, чем Лана успела выбрать, иллюзорные книги на столе перед ней начали таять, а далекие стены библиотеки – сдвигаться. С каждой секундой сквозь них все отчетливее проступали белые стены зала иллюзий.
– Нет-нет, стой, куда? – возмутилась Лана, не сразу сообразив, что кто-то просто отключил активированный ею артефакт.
Но как только иллюзия развеялась, Лана торопливо обернулась и едва не охнула, обнаружив у закрытой двери зала куратора Братта. Тот сверлил ее мрачным взглядом. От доброжелательного красавчика, каким он пытался казаться, не осталось и следа. Даже черты лица словно заострились, становясь не такими привлекательными.
Лане захотелось срочно исчезнуть, но собственные порталы она открывать не умела, поэтому постаралась взять себя в руки и поинтересовалась:
– В чем дело, профессор?
Ответ Братта заставил ее сердце ухнуть в пятки:
– Ты не там ищешь.
Лана выжидающе смотрела на куратора, не желая неосторожным вопросом выдать себя, но он тоже не торопился продолжать.
– Вы о чем, профессор Братт? – наконец решилась уточнить она нарочито легкомысленным тоном.
– Это не предвиденье. И не наведенное сновидение.
Любопытство оказалось сильнее нее.
– А что это? Вы знаете?
– Знаю.
– Расскажете?
Он качнул головой.
– Все, что тебе нужно об этом знать, – это то, что не стоит этим заниматься.
Лана раздраженно всплеснула руками и резко выдохнула:
– Обалдеть! Помогли так помогли!
Сердито скрестив руки на груди, она продолжила едким тоном, который просто не смогла сдержать:
– Видите ли, в чем проблема, куратор? Я понятия не имею, что происходит. И если
Он смерил ее оценивающим взглядом, словно мысленно прикидывал, как поступить лучше, и в итоге кивнул.
– Хорошо. Расскажу. Но не здесь. Идем.
Он поманил ее кивком головы, и после секундного колебания Лана последовала за ним.
Братт молча прошел к лестнице, не оборачиваясь и не заговаривая с Ланой, потом заставил подняться выше – на этаж, где находилось общежитие. Только это была другая часть здания, не та сторона, с которой находилась, например, комната Ланы. Еще полминуты спустя она поняла, что это общежитие для преподавателей, когда Братт открыл перед ней одну из дверей, безмолвно приглашая войти.
– Вы живете здесь? – удивилась Лана, проходя в просторную комнату.
Здесь все было устроено иначе, не так, как в студенческом общежитии. Комната, конечно, была рассчитана только на одного человека и выглядела гораздо больше. Хватало места для небольшой кухни в углу, зоны гостиной, рабочего стола и нескольких шкафов. А за высокой длинной ширмой в углу, скорее всего, притаилась кровать.
– На неделе – да, – отозвался Братт, направляясь к кухонным шкафчикам. – Чай будешь?
– Нет. Предпочту ваш увлекательный рассказ, – хмыкнула Лана, без приглашения подходя к маленькому кухонному столу максимум на два человека, как к ближайшей мебели, и кидая на стул сумку.
Братт не ответил. Молча занялся приготовлением чая, очевидно, для себя. Лане оставалось лишь безрезультатно гипнотизировать нетерпеливым взглядом обтянутые тонкой тканью рубашки широкие плечи. Что на какое-то время увлекло ее, заставив ненадолго забыть о том, ради чего она сюда пришла.
Наконец чай был заварен, чайник и чашка – одна, Братт оказался последователен, – перекочевали на стол, а сам куратор неторопливо опустился на стул. Жестом пригласил Лану сесть на другой. Выразительный взгляд, говоривший: «Не тяните вы резину», он проигнорировал, поэтому Лана, театрально закатив глаза, скинула сумку на пол и плюхнулась на стул. Чем сильнее она нервничала, тем более вызывающим становилось ее поведение.
– Что ты знаешь о ментальной магии, Лана? – поинтересовался Братт, глядя на нее поверх чашки.
– В основном то, что даже после введения послаблений для использования темной магии, ментальное воздействие осталось под тотальным запретом. И если бы я сделала что-то такое, за мной сразу явились бы легионеры. Не говоря уже о том, что для ментальной магии нужен темный поток, светлого, как правило, не хватает.
– Верно, – кивнул Братт. – Но ключевые слова здесь: как правило. Да, любое ментальное вмешательство требует больших затрат потока, но есть исключения. Их называют спонтанными или стихийными ментальными способностями. Это естественная способность мага, особый дар, если говорить красиво. Как то же предвиденье, каким обладала наша древняя королева и теперь владеет ее ревоплощение. Но у тебя другой дар. Он называется снохождением. Хождение по снам.
Лана непонимающе прищурилась.
– Что значит – хождение по снам? – переспросила она.
Он поставил чашку, которую даже не пригубил, на стол, сцепил руки в замок и уставился на них так, словно они содержали важные подсказки для их разговора.
– Наши сны формируют единую ткань очень зыбкой субреальности. Она существует даже не параллельно нашей, как мир за Занавесью, а как бы внутри. Каждую ночь, засыпая, мы погружаемся в эту субреальность и наполняем ее своими мыслями, страхами, воспоминаниями. Всем тем, что продолжает крутиться в нашем сознании и подсознании, даже когда мы спим и видим сны. Мы как бы вплетаем новые нити в эту ткань. В норме каждый из нас всегда остается в пределах своей части этого мира. Это как… как если бы у нас там был дом и огороженный двор, за пределы которого не выйти. Но некоторым подвластно нарушение этого запрета.
Братт снова поднял взгляд на нее. И вновь в нем плескалось нечто темное и опасное, что пугало Лану с самого начала.
– Дар предвиденья позволяет заглянуть в будущее через ткань этой субреальности, ведь по сути временной линии там не существует, все перемешано – прошлое, будущее, настоящее. Дар снохождения позволяет выйти за пределы своего двора и проникнуть в чужой.
Лана откинулась на спинку стула и скептически выгнула бровь.
– Хотите сказать, что я… проникла в сны Анны? И там увидела все то, что увидела?
– Да. Ты ведь так рвалась в Эспикур и к тому монументу, потому что видела их во сне? У меня возникло это подозрение, когда твоя соседка сказала, что тебе снятся кошмары. Твоя статья развеяла последние сомнения. Ты не просто размышляла на тему того, как прошел последний вечер Анны в том клубе. Ты видела все своими глазами. Или правильнее сказать – ее глазами. Ведь ты была в ее снах.
– Мертвым не снятся сны, профессор Братт, – отрезала Лана. – А когда мне начали сниться эти кошмары, Анна уже была мертва. Я слышала, как легионеры это обсуждали: она была мертва все эти две недели.
– Да, согласен, это странно, – кивнул Братт. – Очень необычно, раньше я не слышал о таком. Но это не невозможно. Ткань сновидений остается и после смерти человека. Без вплетения новых нитей она постепенно истлевает и разрушается, но это происходит не сразу. Специально, я думаю, такое сделать сложно, но раз ты говоришь, что ничего не делала для этого, то дар сработал сам по себе. А в таких случаях границы размываются и пробиваются очень легко.
– Бред какой-то, – покачала головой Лана. – Во-первых, с чего вдруг это случилось? Я никогда не делала ничего подобного. Во-вторых, почему именно сны Анны?
– Второе очень просто объяснить. Сноходец не может проникать в любой сон. Ему нужна… точка входа. В нашей реальности. Когда мы долго или более-менее часто спим на каком-то месте, мы формируем вокруг него такую точку входа. Ты спишь в кровати Анны. В том месте, где она спала последние три с лишним года. Если у тебя пробуждается дар, то было бы странно, если бы ты не проваливалась в ее сны. Пробуждение дара может быть связано как с твоим приближающимся совершеннолетием, так и с пережитым недавно стрессом из-за Королевского Суда. Твоя жизнь перевернулась с ног на голову, а это всегда стимулирует дремлющие способности. И потом… – он подался вперед, наклоняясь к ней и понижая голос. – Подумай, не случалось ли с тобой такое раньше: когда ты засыпала в чужой постели, на чужой подушке, а потом внезапно узнавала какие-то тайны человека, сама не понимая, откуда они тебе известны.