Лена Обухова – Лукавый Морок (страница 38)
– И камер у вас в кабинете или коридоре нет, как я понимаю? – уже более спокойным тоном уточнил он.
Михаил в очередной раз мотнул головой.
– Значит, придется опрашивать всех сотрудников, чтобы они по минутам отчитались, кто где был этим вечером. Если листовки вам подбросили, то будем надеяться, что сделали это сегодня вечером. Вы сможете организовать для нас этот опрос?
– Прямо сейчас? – удивился Михаил.
– Ну, чем раньше начнем, тем быстрее закончим, – хмыкнул Дементьев. – Но я понимаю, что сейчас мы едва ли сможем поговорить со всеми.
– Только с дежурными сотрудниками и теми, кто тут живет.
– Есть и такие?
– Да, я сейчас сдаю в одном из коттеджей комнаты для своих, у кого нет собственного жилья. Им так выгодней. И на дорогу тратиться не надо.
– Мне нужен список. И они все. Как можно скорее.
– Я могу хотя бы одеться?
Получив в ответ великодушный кивок, Михаил побрел наверх, в свою спальню.
Пока Дементьев ждал его возвращения, на связь снова вышла Лиля и принялась рассказывать то, что они с Долговым почерпнули из методички «Пути к себе».
– То есть у нас тут нет ситуации с демоном? – с осторожной радостью уточнил Дементьев, внимательно выслушав ее доклад. – Просто массовый психоз? И достаточно вычислить того, кто практикует это сомнительное учение?
– Не все так просто, – отозвалась Лиля. – Остается вопрос с этой женщиной, Ингой. Если тогда у людей на фоне депривации сна поехала крыша, она все еще может быть убийцей. И у нее все еще может быть нездоровая психика…
– Нет, не может, – вклинился в эфир Нев. – Инга не убийца, она жертва. Она мертва уже год. Мы как раз сейчас с ней разговариваем о том, что тогда произошло.
Дементьев прикрыл глаза, услышав это заявление. Как все-таки изменилась его жизнь по сравнению с работой в Следственном Комитете: теперь его коллеги допрашивают мертвых свидетелей. Точнее, одну из жертв. Насколько проще было бы работать следственным органам, если бы всегда так можно было.
– И что там произошло? – поинтересовался он вслух, оставив эти мысли при себе.
– Пока в процессе выяснения, – признался Нев. – Она все это время не понимала, что мертва и является призраком, поэтому теперь совершенно дезориентирована. И очень расстроена. Нужно время. Но пока получается, что она была первой жертвой. Она действительно хотела уехать, даже собрала вещи, но так и не покинула коттедж, стала жертвой вспышки гнева другого участника программы.
Дементьев нахмурился.
– Тогда откуда отметка о выписке и свидетельство администратора о том, что она уехала?
Стоило произнести вопрос вслух, как ответ сразу стал очевиден.
– Это один из администраторов… Конечно, им проще всего проворачивать такие штуки с бронированием и прочим…
За его спиной раздался звук шагов спускающегося Михаила, и Дементьев торопливо обернулся к нему:
– Кто работал в тот день, когда Инга Колоскова выписалась из вашего отеля?
Ольга осталась в коттедже не столько потому, что действительно боялась идти на место трагедии ночью в компании что-то задумавшего Егора, сколько хотела остаться одна. Ночной стресс с задымлением на фоне всех остальных событий что-то переключил в ее голове: впервые с июльских событий ее захлестнуло вдохновением. Сюжет проявлялся в голове со скоростью зарождающегося торнадо и грозил закрутить не хуже. Поэтому ей требовалось срочно «скинуть» часть мыслей в файл, структурировать то, что сейчас мелькало обрывочными эпизодами, описать внезапно пришедших героев. Половина из этого никогда не станет частью книги, что-то будет изменено до неузнаваемости, но сейчас главным было то, что процесс пошел.
Сонливость куда-то делась, только медленно соображающие мозги и промахивающиеся мимо нужных клавиш пальцы напоминали о том, что сейчас вообще-то глубокая ночь и поспать ей почти не удалось. Но это ничего. Она верила в то, что Дементьев со всем разберется в ближайшее время, и вскоре они все смогут нормально отдохнуть. Поэтому сейчас не переживала о вынужденном бодрствовании.
Как это часто происходило в такие моменты, она потеряла счет времени. Когда в наушнике стало слишком шумно из-за переговоров Лилии и Дементьева, Ольга сняла гарнитуру и положила рядом на стол. До чего они договорились, так и не узнала.
Устав печатать, она откинулась на спинку стула, прикрывая глаза и погружаясь в визуализацию одной из пришедших в голову сцен. Пока Ольга не знала, куда она пойдет, ляжет ли вообще в сюжет и нужна ли она там, но сцена была интересной, и хотелось докрутить ее до конца, но не удалось.
Что-то отвлекло ее, какой-то звук, Ольга не сразу поняла какой. Последовательный стук, но это точно не был стук в дверь, хоть источник явно находился на улице. Она открыла глаза, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь. Наконец сообразила, что это могло быть: топот шагов поднимающегося по деревянной лестнице на террасу человека.
Но почему-то за этим ничего не последовало, как будто человек пришел, а войти не спешил. Ольга помнила, что должна сама открыть дверь и пригласить пришедшего внутрь, но почему никто не стучит в дверь и не просит пустить?
Ей отчего-то вмиг стало не по себе, и коттедж вдруг показался не таким уж защищенным. Зачем она осталась в нем совсем одна? Нет, конечно, Ольга знала ответ на этот вопрос: она привыкла быть одна и никогда этого не боялась, даже если до поздней ночи писала самые жуткие сцены своих книг. Но то дома, в привычной обстановке, где нет ничего необычного. А здесь она была на чужой территории, потому стоило подумать дважды, прежде чем совершать такой опрометчивый поступок.
Доски террасы заскрипели под чьим-то весом, снова послышались шаги, как будто кто-то ходил под дверью.
Глазка здесь не было, поэтому посмотреть, кто же там, Ольга не могла. Осторожно встав из-за стола и стараясь не шуметь, она шагнула к окну. Передатчик тут же потащил за собой наушник, но Ольга успела в последний момент остановиться и отцепить его от пояса, положить на стол. Потом она на цыпочках подошла к окну и попыталась разглядеть, кто же топчется на пороге. Однако угол обзора не позволил: она видела лишь рукав чьего-то серого пальто.
В дверь наконец постучали. Торопливо и настойчиво, немного нервно.
Ольга не шелохнулась, только обернулась к столу, на котором остался передатчик. Можно просто задать вопрос в эфире, стоит ли кто-нибудь сейчас за ее дверью. И если никого из своих там нет, то не открывать.
Стук раздался снова, а следом высокий женский голос позвал:
– Откройте, пожалуйста, я же вижу, что вы там! Это Алиса, администратор. Мне нужно сказать вам кое-что важное!
Ольга улыбнулась и облегченно выдохнула. Сама себя накрутила! Алиса в ее понимании не могла нести никакой угрозы, поэтому Ольга спокойно направилась к двери.
И только распахнув ее, вдруг вспомнила собственные слова: «Самое страшное зло порой выглядит как самая чистая невинность».
Глава 17
Пока Нев разговаривал с коллегами, его место рядом с Ингой занял Егор. Он никогда не признался бы в этом вслух, но Неву действительно удалось разжечь в его душе огонек азарта. Ему до дрожи хотелось пройти этот «уровень игры» первым, добраться до центра лабиринта и схватить спрятанное там сокровище. То есть стать тем, кто получит все ответы. Пока ему удавалось опережать Нева, но теперь в борьбу вступили и другие, они тоже могут найти разгадку.
– Инга, – позвал он женщину.
Та сидела с отсутствующим видом, смотря в пустоту перед собой ничего не видящим взглядом. Услышав свое имя, она лишь едва заметно оживилась: чуть повернула голову к Егору, вопросительно приподняла брови, как бы спрашивая, чего он хочет.
– Кто вел программу? С кем вы общались здесь? Кто этот человек, как его зовут?
Она вздохнула и слабо улыбнулась, все еще глядя в пустоту.
– Приглашение сюда мне дала подруга, – начала она издалека. – Сказала, что наша общая знакомая уже проходила через такое… Тот день был ужасным. Мы поссорились незадолго до этого… Он ушел, сказал, что больше не может меня видеть, что я ему надоела до тошноты… Что я давно не та женщина, в которую он влюбился… Можно подумать, он остался тем же мужчиной! А Ирка… моя младшая… она в тот день сказала, что я сама виновата. Что я стала скучной, потому и не смогла его удержать рядом с собой.
Взгляд Инги вдруг стал осмысленным, она повернулась и посмотрела Егору в глаза с какой-то детской обидой на лице.
– Ну почему так? Я ведь все делала для них. Всю свою жизнь. Я от всего отказалась, посвятила себя семье… Чтобы быть хорошей женой и матерью, чтобы в старости меня окружала большая дружная семья, а получилось все наоборот. Получилось, что на пороге старости я оказалась для всех скучной, раздражающей, мешающей жить… Почему так? Почему они все бросили меня? Да, я была несовершенной, но я же пыталась исправиться! Я увидела эту надпись – «Путь к себе» – и поняла, что просто обязана его пройти. Обязана найти себя…
– Инга, – перебил Егор нетерпеливо, – кто направлял вас на этом пути? Кто?
– Наверное, дело в том, что я не смогла пройти путь до конца, – огорченно пробормотала Инга, отворачиваясь. – Поэтому они так и не пришли ко мне. Поэтому отказались от меня окончательно: поняли, что из меня никогда ничего стоящего не выйдет…
– Инга!