Лена Обухова – Лукавый Морок (страница 24)
Он снова замолчал, прикрыв глаза. Вероятно, проживал все те события заново. Лиля легонько скользнула ладонью по его руке, успокаивая.
– Вера не успела спрятаться? – предположила она все так же тихо и осторожно.
Долгов сначала кивнул, потом мотнул головой.
– Когда все началось, ее уже не должно было быть в главном здании. Я задержался, потому что бумажной работы было много. Она зашла ко мне, я сказал, что буду дома – у нас у всех были небольшие личные коттеджи – через полчаса. Она пообещала приготовить ужин к моему приходу. Взорвалось где-то минут через пятнадцать, она уже должна была быть в коттедже… Но ее тоже что-то задержало, а я не знал об этом. Я звонил ей, хотел сказать, чтобы она заперлась, чтобы не пускала никого, кроме меня, но она не брала трубку. Я торопился добраться до коттеджа, со мной из здания выбиралось несколько коллег. Когда мы прибежали в наш коттедж, дверь оказалась не заперта… Мы вообще особо не запирались там, разве что на ночь и то больше по городской привычке. Все свои же, территория закрытая, охрана… Веры дома не оказалось. И я растерялся. Не знал, что делать, где ее искать. Пока я думал, как быть, она добралась сама, постучалась в уже запертую нами дверь, позвала меня, попросила ее впустить. Я хотел открыть, но один из наших меня остановил. Схватил за локоть и сказал: «А вдруг там они? Они ворвутся сюда – и мы все покойники». И я замер… Снова растерялся, не зная, как правильнее. Я испугался. Я врач, а не боец… Вера снова позвала, и я решил все-таки рискнуть, открыть дверь и впустить ее, но опоздал. Когда я оказался у двери, за ней раздался уже совсем другой стук. И крики, и рычание… Звериное рычание…
Он снова замолчал, отвернулся, судорожно вздохнул. Лиля почувствовала, как внутри снова все похолодело.
– Дверь мы так и не открыли, и напор она выдержала, окна мы забаррикадировали. Кто-то успел позвать на помощь, и через какое-то время приехала полиция. Из подопытных кого-то застрелили, кого-то только ранили и повязали. Тело Веры лежало на пороге нашего дома… Ей разбили голову о дверь, проломили череп. Потому что я испугался и застыл, не впустил ее. Если бы я открыл ей сразу, она успела бы заскочить, мы успели бы захлопнуть дверь… Но я опоздал со своим решением, и она погибла. Я научился не думать об этом, не вспоминать. Вот только когда приближается годовщина, теряю покой и сон. Совесть просыпается и не дает спать мне. Я думал, что с годами станет легче. Человеческая память так устроена, что постепенно из нее стирается все, но лучше мне не становится. А в этом году все стало в разы хуже. Может быть, потому что я узнал, что Вера до сих пор здесь, где-то рядом. Ты ведь видела ее… А вчера и я тоже видел.
– Где? У себя дома? – испуганно уточнила Лиля.
Долгов кивнул.
– Мельком, краем глаза, но видел. Она здесь. Возможно, ждет меня, хочет забрать с собой.
– Не говори так, – Лиля снова сжала его руку. – Если она любила тебя, она не может желать тебе смерти.
– Любовь превращается в ненависть легко и просто. А я ее подвел, предал. Дал ей погибнуть.
Он снова повернулся к Лиле, глядя ей в глаза сквозь темноту.
– У нее есть право меня ненавидеть. И право желать моей смерти тоже. Может быть, в том коттедже я на самом деле видел ее. Она приходила за мной.
– Не думай так, иначе это действительно убьет тебя. Ты не виноват, что все так сложилось. Да, ты принял несколько неправильных решений, но она принимала их вместе с тобой. Ты не мог знать, что она осталась в опасности. Ты не мог знать, что открыть дверь было еще можно. Ты испугался, да, но ты сам сказал: страх – это часть нашего инстинкта самосохранения. Ты мог открыть дверь – и не спасти ее, а погибнуть сам, погубить остальных. Ты уже не можешь изменить того, как все случилось, но ты можешь простить себя и жить дальше. Тебе нужно это сделать, потому что своей жизнью ты можешь принести пользу. А твоя смерть никому лучше не сделает.
Долгов улыбнулся, неожиданно протянул к ней руку и коснулся щеки, поглаживая пальцами.
– Но я ведь и пытаюсь это сделать, Лиля. А ты все держишься за никому не нужные отношения, у которых все равно нет будущего.
Она перехватила его руку и отстранила.
– Не надо снова об этом, Костя. Это не так.
– Неужели? Сама подумай. Какое будущее ты видишь? Брак, дети? Да в его возрасте только с внуками нянчиться, на большее сил и здоровья не хватит. Он и не захочет. Его манит совсем другое. И мне кажется, он сам начал это понимать, потому и не торопится предлагать тебе руку и сердце. Но и отказаться от тебя не может. Тебе не кажется, что ваши отношения зашли в тупик? Поэтому он так злится на меня, хотя ты не даешь ни единого повода ревновать. Мне даже немного обидно. Но забудь обо мне, просто задай себе честный вопрос: что вас ждет? И когда найдешь ответ, задай еще один: стоит ли терять на это время? Жизнь и так очень коротка.
Лиля не стала спорить. Она устала спорить об этом, ведь Долгов был не первым, кто приставал к ней с такими разговорами. И чем чаще они происходили, тем сложнее самой Лиле было верить в собственные аргументы.
Поэтому она сменила тему:
– Если ты действительно считаешь, что в коттедже на тебя напала Вера, мы должны рассказать об этом Дементьеву.
Лицо Долгова тут же переменилось, тема ее отношений с Невом моментально потеряла для него интерес.
– Нет, – отрезал он, – я не собираюсь больше никому об этом рассказывать. И ты обещала молчать.
– Костя, если это может повлиять на расследование…
– Нет!
– Ладно, – сдалась Лиля, поднимаясь на ноги. – Нас Дементьев ждет на совещание. Как бы ни было, а работу надо делать. До времени, отмеченного погибшими, осталось совсем немного, а мы до сих пор не знаем, что оно означает.
Глава 11
Когда они вернулись в гостиную, остальные ждали за большим столом. Егор с невозмутимым видом пил заваренный прямо в чашке чай, как будто присутствовал на совещаниях всегда. Нев сидел в торце стола, напротив Дементьева. Услышав, как вошли Лиля и Долгов, он повернул голову в их сторону, посмотрел ничего не говорящим взглядом и снова повернулся к старшему следователю. Тот в основном поглядывал на Егора, но иногда отвлекался и смотрел то на Нева, то на крайне напряженную Ольгу, которая очень старалась выглядеть невозмутимой.
– О, ну наконец-то, – нарочито бодро констатировал Дементьев, когда Лиля села за стол. Долгов сразу садиться не стал, дошел до зоны кухни, чтобы выплеснуть в раковину безнадежно остывший кофе и приготовить себе новый. – Видимо, можем наконец перейти к делу. Раз Нев ручается за Егора… или Гека? Ты как предпочитаешь?
Он снова вопросительно посмотрел на парня, на лице которого застыло крайне довольное выражение, словно он был котом, наевшимся сметаны.
– Это не имеет большого значения, можете называть, как вам больше нравится, – милостиво разрешил он.
– Угу, прекрасно. В общем, я готов пойти на этот эксперимент, если Нев гарантирует безопасность нашей группы.
Он пытливо уставился на Нева, и тот мягко улыбнулся.
– Поверь, я бы не стал подвергать опасности никого из вас.
– Надеюсь, твой юный протеже придерживается той же линии, – не удержался Долгов, присоединяясь к остальным за столом.
Ни Нев, ни Егор ничего не ответили, Дементьев тоже решил больше не задерживаться на этом вопросе.
– Чудно. Тогда просто для протокола, как говорится: если я правильно понял, вы совместными усилиями все-таки проверили коттедж на проклятые предметы?
Его взгляд вновь был обращен к Неву, но первым ответил Егор:
– Да, и ничего опасного в доме не нашлось. Я также не обнаружил там никакого духа или другой сущности. Если она и существует, то место ее обитания – не коттедж.
Нев только снова улыбнулся, пожал плечами и развел руками, давая понять, что добавить ему нечего.
– А что со свидетельницей, которую ты пошел искать? – напомнила Лиля. – Ты ее нашел?
– Не сразу, – признался Нев. – Оказалось, я неправильно ее понял, и она здесь не работает. Уже когда мы, – он кивнул на Егора, – вернулись в коттедж, она снова оказалась рядом. Очевидно, живет где-то поблизости и по какой-то причине часто приходит к коттеджу, но не похоже, что действительно что-то знает или хотя бы может рассказать. Она…
Он замялся, пытаясь подобрать максимально деликатное определение, но Егор подсуетился первым:
– Немного того, – он постучал себе по виску. – Чокнутая. Бормочет что-то, о семье своей зачем-то начала рассказывать. Ни на один вопрос толком не ответила.
– А она не может быть тем человеком, который провоцирует странное поведение людей? – предположила Лиля. – Ты говорил, что один из возможных источников феномена – человек с необычными способностями, который работает здесь или часто отдыхает. А если просто живет и частенько шатается по территории? Она ведь могла общаться и с первой группой людей, и со второй, так?
Нев и Егор переглянулись. И снова Егор первым успел озвучить свое мнение:
– Да нет, тетенька явно ку-ку. Едва ли она владеет какими-то особыми способностями или умеет их использовать. Если, конечно, речь идет о способностях типа умения внушать другим людям ночные кошмары, из-за которых они боятся уснуть и убивают себя и других.
– В этом я согласен с Егором, но если задуматься… – Нев нахмурился, снял очки и прикусил дужку, глядя в одну ему видную точку на поверхности стола. – Если задуматься, то женщина может быть чем-то вроде носителя сущности. Есть такие, которые паразитируют на человеке, из-за чего он может казаться странным или действительно быть безумным.