Лена Обухова – Легенды древнего озера (страница 39)
– Спасибо, – Анна улыбнулась, но отрицательно покачала головой. Отдохнуть от всего, что произошло, ей очень хотелось. И Войтех казался подходящей для этого компанией, несмотря на то, что она почти не знала его. Но чувствовать себя лишней она не любила. С самого начала он показался ей странным организатором праздников. Он не спрашивал о таких вещах, о которых, по ее мнению, в первую очередь должен был спросить. Зато с удовольствием выпил с ней кофе и поболтал ни о чем. Она уже подумала, что все эти расспросы были исключительно поводом познакомиться с ней, но затем увидела его на празднике вместе с еще одним парнем и двумя девушками. Несложно было догадаться, что они приехали сюда парами. Зачем в таком случае он подходил к ней, она не понимала, но ей и некогда было думать об этом. В любом случае мешать их пикнику, по какой бы причине Войтех ее ни позвал, Анна не собиралась. – Получу удовольствие сегодня, буду жалеть завтра. Так что вы развлекайтесь, а мне снова пора работать. – Она поднялась на ноги и посмотрела на него.
– Жаль, – вполне искренне констатировал Дворжак, хотя прекрасно знал, что она откажется, уже тогда, когда предлагал ей прийти. – Не буду вас больше отвлекать. Я зашел просто, чтобы попрощаться. Завтра рано утром я уезжаю, так что мы уже вряд ли увидимся. Удачи вам.
Они кивнули друг другу и разошлись: Анна продолжила дирижировать своими работягами, а Войтех подошел к озеру. Он все еще надеялся хотя бы на одно маленькое озарение, на какой-то намек, крохотную подсказку от тех неизвестных ему сил, которые помогали на прошлом расследовании. Но все было глухо.
Озеро выглядело спокойным, безмятежным и совершенно невинным. Водная гладь лишь изредка шла легкой рябью от слабого дуновения ветра. Солнце клонилось к закату, и было уже не так жарко, как днем, но вода все еще приглашала искупаться.
И все же эта мирная картина никак не могла унять странное беспокойство, которое заставляло сердце Войтеха биться быстрее. Он смотрел на отражающую солнечные лучи поверхность воды до тех пор, пока не заслезились глаза. И в тот момент, когда он моргнул, ему показалось, что метрах в двухстах от берега что-то на мгновение появилось над водой. По спине моментально пробежала волна мурашек, и пальцы рук сами собой сжались в кулаки. Войтех почувствовал очень сильное, почти непреодолимое желание уйти отсюда поскорей, но поборол его, принявшись снова вглядываться в то место, где ему только что привиделось движение. Однако все было тихо.
Решив, что он просто видел, как плещется рыба, Дворжак повернулся и пошел в сторону дома.
Саша стояла на улице уже как минимум полчаса, хотя выходила просто покурить, что обычно занимало у нее не больше пяти минут. Возвращаться в дом она не торопилась. Там было слишком шумно, то и дело слышался смех Лили и громкий голос Ивана. Почему-то участвовать в общем веселье Саше не хотелось. Ее не покидало чувство, что эта поездка для нее последняя. Она так и не поняла, в чем провинилась, и ждала Дворжака, надеясь, что хоть сейчас у него найдется время на разговор.
Войтех заметил Сашу только тогда, когда оказался в нескольких шагах от нее. До этого он был погружен в собственные мысли. Она посмотрела на него, как ему показалось, чего-то ожидая. Возможно, продолжения утреннего разговора. Было глупо надеяться, что она забудет.
Он приветственно кивнул ей и сходу спросил, торопясь найти предлог не задерживаться:
– Лиля уже вернулась?
– Да, минут пятнадцать назад, – кивнула Саша. – Сидоров привез мясо, так что скоро нас ждут шашлыки.
– Надеюсь, я успею узнать у Лили, как прошел ее разговор с майором, – пробормотал Войтех, шагая к лестнице на террасу.
– Наверняка, – хмыкнула Саша, провожая его взглядом.
Возвращаться к разговору он не стал. Это могло означать лишь одно: она была права, больше ее не позовут. Жалко. Она уже успела привыкнуть к этим поездкам. Они ей нравились, вносили разнообразие в повседневную жизнь. И самое обидное, она так и не узнает почему. Можно было бы снова спросить, но Дворжак еще в прошлый раз ясно дал ей понять, что никогда ничего не рассказывает, если сам того не хочет. Навязываться Саша не любила почти так же, как и лгать. Значит, это будет еще одним разочарованием, причины которого так и останутся для нее тайной.
Саша отвернулась и снова полезла в карман за сигаретами. И все-таки, когда она успела накосячить? Раз он позвал ее в этот раз, значит, до поездки все было нормально. А на следующий день он начал сторониться ее. Она успела что-то сделать за один вечер? Последние полчаса Саша старательно перебирала в памяти все события первого дня на озере, но так и не поняла, в чем виновата. Не на шоколадку же он обиделся, в самом деле. Все-таки не поверил ей, что она не просила Сидорова искать о нем сведения? Возможно. А если еще и Лиля это подтвердила, то ей уже в жизни не оправдаться. Зачем это Лиле, Саша не представляла, но ведь она уже знала, что та обсуждала ее с Войтехом, когда они гуляли по берегу.
– Ну и ладно, – вслух пробормотала Саша. – Станет скучно, начну прыгать с парашютом.
Войтех уже поднялся на террасу, когда услышал эту фразу. Он остановился, пытаясь понять, к чему это она. О чем Саша думает, он знать не мог, но ее огорчение и разочарование довольно заметно читались на лице. Войтех сделал шаг назад.
– Что? – переспросил он.
Саша не ожидала, что он услышит. Она несколько мгновений собиралась с мыслями, затем изобразила легкую улыбку и обернулась к нему.
– С парашютом, говорю, прыгать буду, – ответила она, пытаясь не показывать, что на самом деле ей совсем не весело. – Если ты меня больше не позовешь. Я всегда хотела чего-то подобного, но никогда не хватало решимости. Вернуться к прежней размеренной жизни с работой, домом и воскресными ужинами у родителей будет уже сложно, а о свободном падении я все равно давно мечтала.
Войтех театрально закатил глаза, спустился немного по лестнице обратно вниз, а потом сел прямо на ступеньки и внимательно посмотрел на Сашу.
– Я хочу еще раз повторить, что ты ничего мне не сделала, никак меня не обидела и вообще, у меня нет к тебе никаких претензий. Не придумывай себе. И ты будешь последним человеком из всех здесь присутствующих, кого я перестану брать с собой на эти исследования, – заверил он ее. – Тебе стало легче? – Он комично приподнял брови, пытаясь свести все к шутке.
Саша улыбнулась и покачала головой.
– Не стало, потому что я все еще ничего не понимаю. Я помню, как когда-то говорила тебе, что ты всегда можешь послать меня с моими вопросами к черту, и я не обижусь. Но в этот раз я все-таки хотела бы получить правдивый ответ на свой вопрос. Он ведь всего один, и совсем не сложный.
– Там, где речь заходит о
– То есть, вся проблема в том, что я задаю слишком много вопросов? – уточнила Саша, внимательно глядя на него. – Я уже где-то влезла туда, куда меня не просили?
– Последние два года мною никто не интересовался, – спокойно пояснил он. – Ни моя семья, ни бывшие друзья. Круг общения сам собой сократился до минимума: до коллег на новой работе, которую я ненавижу. И самый личный вопрос, который я слышал за это время, касался моих планов на обед. Я отвык от этого, понимаешь? И есть масса вещей, о которых я… – он чуть не сказал «не могу», но вовремя удержал себя, – я не готов говорить.
Саша несколько секунд молча смотрела на него, пытаясь понять смысл его слов. Затем выбросила так и не зажженную сигарету и села рядом с ним.
– Думаю, теперь, когда есть мы, это уже утратило актуальность. Некоторые интересуются тобой до такой степени, что готовы закон нарушать, – она улыбнулась, подавив в себе желание сказать что-нибудь ободряющее, что он мог бы счесть за сочувствие или жалость. Во-первых, она была уверена, ему это не понравится, во-вторых, никакой жалости она к нему не испытывала. Если ему не нравились последние два года его жизни, он всегда мог это исправить. – И ведь есть масса других вещей, о которых ты готов говорить? Я могу в очередной раз пообещать тебе не лезть не в свое дело или даже вообще курить молча, если благодаря этому ты снова будешь сидеть рядом.
– Тебе так хочется, чтобы я сидел рядом с тобой, когда ты куришь? – с улыбкой спросил Войтех. – Как ты жила без меня все эти годы?
В этот раз слово сорвалось с его губ раньше, чем он успел себя остановить. Он собирался сказать «курила». Войтех смутился, но исправляться уже не стал, это выглядело бы совсем нелепо.
– Фигово, – рассмеялась Саша, не заметив ничего предосудительного в его словах. – Ты один из немногих, кто сидит рядом со мной и не нудит о том, что курить вредно, что я гроблю свое здоровье, а еще врач. Это очень ценно, потому что я ненавижу одиночество во всех его проявлениях. Так что, мы все решили? Снова мир, дружба, жвачка? И если я не буду лезть, куда ты не хочешь, ты готов быть моим другом?