Лена Обухова – Избранная стражем (страница 18)

– Зато это мой замок.

Некрос не заставил себя уговаривать. Мы с тихим смехом повалились на кровать, торопливо стягивая друг с друга ставшую вдруг столь неуместной одежду. До общего ужина оставалось еще немало времени, а мы оба умели ценить моменты и использовать их.

В нашем кругу было не принято сажать детей за один стол со взрослыми, особенно когда собирались большие компании гостей, но мой отец не утруждал себя соблюдением и более важных традиций, поэтому ужинали мы всегда вместе, сколько я себя помнила. Полина и Ксана тоже присоединились к общему столу, как только начинали сносно пользоваться столовыми приборами.

Однако сегодня родители наверняка пожалели о такой семейной вольности. Полина уже четверть часа сидела, не притрагиваясь к еде, а только рассматривая Некроса. Поначалу она старалась делать это незаметно, но ее терпения надолго не хватило, и теперь она откровенно пялилась на него. Конечно, все это замечали, но рядом с ней за столом оказались Ферер и Ксана. Последняя старательно флиртовала с Винсом, сидевшем слева от нее. Полагаю, она искренне считала, что это делает ее такой же взрослой, как я (она вообще обожала за мной повторять). На поведение младшей сестры Ксана не обращала ни малейшего внимания. Ферер был занят или разговорами, или едой, поэтому даже не смотрел в сторону Полины. Многозначительные взгляды родителей и меня сестренка игнорировала.

В конце концов ее интерес заметил и Некрос. Сначала он старался делать вид, что ничего не происходит, но в конце концов решил прямо поинтересоваться:

– Что тебя так беспокоит, дитя, что ты совсем не ешь?

Полина как будто только этого и ждала.

– А ты специально разрисовал себе лицо? А чем? И что это значит? А ты правда Бог Смерти?

– Пола, – процедила я, пытаясь сделать «страшное» лицо, но на нее это снова не произвело впечатления.

Некрос улыбнулся и, продолжая методично орудовать ножом и вилкой, спокойно ответил:

– Нет, эти линии появляются сами. Они… дают понять, сколько у меня осталось времени на снятие проклятия. И да, я Бог Смерти. Меня зовут Некрос.

– Вообще-то вы не бог, – ледяным тоном возразил отец. – И я думал, мы договорились называть вас лорд Нергард.

– Это не отменяет того, что его на самом деле зовут Некрос, – не удержалась я. – И именно его когда-то называли Богом Смерти.

– Божественность – это вообще понятие относительное, – добавил Ферер, улыбаясь. – Другие всегда готовы считать тебя богом, если ты можешь больше, чем они.

– Особенно если их в этом старательно убеждать, – хмыкнул отец. Недобро так хмыкнул. – Ведь это дает возможность контролировать людей, подчинять их себе.

Я одарила его тяжелым взглядом (старательно пытаясь скопировать один из его собственных, но куда мне до мастера!), однако он проигнорировал его точно так же, как и Полина.

Зато Некрос спокойно парировал:

– Положение жреца тоже дает определенную власть над другими, не так ли, шед Фолкнор?

Отец недовольно нахмурился, но ответить на это ничего не успел: вмешался Винс.

– Когда я принимал служение и мантию верховного жреца Некроса, я даже и не мечтал о том, что однажды окажусь с ним за одним столом, – легко заметил он, улыбаясь и явно стараясь разрядить обстановку.

Я посмотрела на него с благодарностью, но тут же почувствовала, как нервно забилось сердце. Если уж мой отец никак не может справиться с собственными эмоциями в отношении моего нового избранника, то как Винсу удается оставаться таким дружелюбным? Да, это было подозрительно.

– Жаль, мама не дожила до этого дня, – вздохнул дядя Ронан. – Хотелось бы мне посмотреть на ее лицо в тот момент, когда вас всех ей представили бы.

– Не думаю, что Сусанна позволила бы эмоциям отразиться на своем лице, – заметила мама с мягкой улыбкой. – Она была очень сдержанной женщиной.

– Не всегда и не со всеми, – едко прокомментировала тетя Роза.

Вообще-то, она мне не тетя в полном смысле этого слова. И даже немножечко обижается, когда я ее так называю. Замуж за дядю Ронана она так и не вышла, чему в свое время поспособствовала моя бабушка, мать папы и дяди.

Роза появилась в Фолкноре еще до моего рождения, незадолго до свадьбы родителей. Пришла вслед за мамой да так и осталась. Дядя Ронан сразу обратил на нее внимание, но бабушка была этому очень не рада и как могла тормозила развитие их отношений.

Однажды (уже очень давно) дядя в порыве внезапной откровенности (спровоцированной лишним алкоголем) пожаловался отцу на то, что влюбился в женщину, которая недопустимо ниже его по происхождению.

– А в чем проблема? – искренне не понял папа.

Мне тогда было лет шесть, и я обожала прятаться и подслушивать чужие разговоры, поэтому видела и слышала все сама. Дядя Ронан, сокрушенно покачав головой, простонал:

– Но как я смогу на ней жениться?

– Даже я в свое время женился на девушке, которая не имела никакого благородного происхождения, – спокойно парировал отец. – Ничего, никто не умер и небеса на землю не рухнули.

– Тебе была нужна ее магия, – возразил Ронан.

Как я узнала много позже, речь шла о второй жене отца. Тот брак продлился недолго, и вскоре после этого отец женился на моей маме.

– А что нужно тебе? – насмешливо уточнил он у брата.

Ронан пьяно икнул (наверное, будь он трезвее, он бы не озвучил свои сомнения) и признался:

– Роза. Она невероятная. Но она… У нее ни магии, ни родословной, ни состояния.

– Мы вроде бы не бедствуем.

– Я знаю, но как это будет выглядеть?

– Ронан, – отец улыбнулся и наклонился к брату, – а кто смотрит?

Вероятно, после такого довода (и протрезвев) дядя Ронан избавился бы от предрассудков, но на его беду тот разговор услышала и Роза, которой буквально перед этим нечто подобное высказала и бабушка. Утром Роза сообщила дяде все, что думает о его собственном снобизме и о его семье, и покинула Фолкнор. Не возвращалась она целых три года.

Три года дядя Ронан искал ее, встречался, умолял о прощении, совершал ради нее подвиги и безумства. В конце концов, Роза сдалась и вернулась. То ли все-таки любила его, то ли не выдержала разлуки с моей мамой, для которой она много лет была старшей подругой, наставницей и телохранителем. Но замуж за Ронана она так и не вышла, хотя они и жили вместе с тех самых пор. Поначалу все думали, что это из-за нежелания открытого противостояния с бабушкой, которая не имела ничего против безродной любовницы сына, пока та не метит в жены. Однако и после ее смерти Роза регулярно отказывается от перспективы стать госпожой Фолкнор.

А дядя Ронан продолжает делать ей предложение раз в год, в один и тот же день. У них растет сын, почти ровесник Полины (сейчас он сидел между мной и Кордом). Мои родители нервно посмеиваются над их отношениями и в тайне от них каждый год делают ставки на ответ Розы на дежурное предложение. Папа (в глубине души неисправимый романтик) не теряет надежды на то, что свадьба однажды все же состоится.

Однако тетя Роза оказалась злопамятной. Даже сейчас в ее тоне чувствовалась серьезная обида на бабушку, хотя та умерла почти пять лет назад. Я задумалась, значит ли это, что в нее Раж не вселился? Или наоборот, он нашел в ее воспоминаниях ту старую обиду и сейчас решил продемонстрировать? Стал бы он вообще вселяться в женщину без магии, рискуя выдать себя случайным колдовством?

От этих мыслей голова шла кругом. Я перевела взгляд на маму, потом посмотрела вдоль стола на дядю Ронана, на Корда… Это может быть любой из них. И даже отец. Что я буду делать, если это кто-то из родителей? Как я переживу, если это Винс? Может быть, это все-таки кто-то чужой?

– Винс, как идут работы в Малрое? – поинтересовалась тем временем мама, чтобы не дать беседе вернуться к теме божественности Некроса и других стражей.

– Потихоньку продвигаются, – с удовольствием поддержал тему Винс. – До былого величия еще далеко, но уже сейчас в нем вполне можно жить и даже принимать гостей. Быть может, вам всем стоит навестить меня там? Особенно вам, Линнея. Может быть, у вас будут какие-то пожелания по обустройству дома? Все-таки на самом деле он ваш.

– Он никогда не был моим, – покачала головой мама. – Он принадлежал отцу, которого я не знала. Поэтому никаких пожеланий у меня нет. Приходящие вас там не сильно донимают?

– Я установил защитный контур по типу того, который существует вокруг Фолкнора, поэтому они хоть и появляются довольно регулярно, но не могут пробиться, так что рабочие и прислуга в безопасности.

– Забавно, но в том мире, куда я попала в конце лета, приходящие меня не трогали, – заметила я. – По крайней мере, сначала. Пока я сама не нападала на них.

– Правда? – удивился Винс.

И даже не поморщился при упоминании моего путешествия в другой мир, а ведь оно разрушило его планы на будущее…

– Кстати, я размышлял об этом после того, как ты… вернулась домой, – вклинился Некрос, сбивая меня с мысли. – Вполне вероятно, что все ваши жрецы поначалу неинтересны туманникам. Ведь в вас остаются частички тех сущностей, что мы когда-то вселили в ваших предков. Тех сущностей, которые когда-то наполняли самих туманников. Поэтому для туманников вы условно… свои. Не еда.

– Очень сомневаюсь, – хмыкнул Корд. – На меня эти ребята нападали и в этом мире, и в том. Да и на других жрецов тоже, – мрачно добавил он, явно имея в виду своего отца, погибшего от их рук.