Лена Обухова – Город засыпает, просыпается мафия (страница 23)

— Какая разница? — она презрительно фыркнула. — Вы играющая карта, другие тоже. Это линчевание. Честные жители выбрали своего подозреваемого и должны его линчевать. По крайней мере, им повезло, они выбрали Мафию.

— Да что вы несете? — Дементьев начал злиться. — Я вас сейчас отвезу в отделение, возьму ваши показания и отпущу под подписку. Не знаю, как в других случаях, а при мне во время допроса никого по почкам не бьют, так что причин не пережить этого у вас нет.

Нелл рассмеялась в голос. Это прозвучало абсолютно неуместно и очень нервно, а оттого — зловеще.

— Какой же вы наивный, Владимир Петрович. Я очень сомневаюсь, что убийца ждет этих действий от вас, так что наверняка подстрахуется и найдет возможность соблюсти правила игры. Он псих, а психи изобретательны.

— Вы догадываетесь, кто он? Или просто делаете вывод о том, что он псих?

— Догадываюсь, — кивнула Нелл.

— Кто?

— А кто нас всех собрал?

Дементьев снова повернулся к ней, непонимающе нахмурившись, но спросить ничего не успел. Они как раз выехали на пустынный перекресток на свой законный зеленый сигнал светофора, но это не помешало какой-то большой черной машине выскочить им наперерез. Нелл ее даже не заметила: она как раз повернулась к следователю, собираясь продолжить свою мысль, зато машину увидел сам Дементьев. К сожалению, слишком поздно. У него не было на реакцию и полсекунды.

Сильный удар развернул их машину и выкинул ее на встречную полосу. К счастью, почти пустую.

Глава 8

— Куда ты?

Вопрос Кирилла догнал ее уже почти на пороге. Вика раздраженно закатила глаза, бросила сумку с вещами на пол, не надеясь отделаться от брата достаточно быстро, а потом обернулась.

— А ты как думаешь? В город. Вы разве не поедете? Тебе же наверняка пора заниматься похоронами и… что там еще нужно делать?

— Ближайшие пару дней — ничего, — Кирилл медленно покачал головой и принялся спускаться по лестнице. Пытающуюся тихо удрать сестру он заметил с площадки второго этажа. — Я уже проходил все это со Степаном. Тело не выдадут, пока все не изучат. Я надеялся, что мы сможем еще пару дней провести тут. Теперь, когда все разъехались, и осталась только наша семья, мы могли бы немного поддержать друг друга. Ты так не считаешь?

Ей захотелось его ударить, как хотелось каждый раз, когда он начинал нести свой бред по поводу семьи, но, как и всегда, она сдержалась. Только посмотрела на него с плохо скрываемым презрением.

— Что ты несешь, Кирилл? Ты вообще в своем уме? У нас в доме убили двоих, в том числе нашу сестру. А ты планируешь устроить семейное барбекю?

— Вообще-то, просто семейный ужин, — ничуть не смутился он. — И не говори, что ты так огорчена смертью Инны, что тебе кусок в горло не полезет, — он смерил ее скептическим взглядом. — Ты даже не расстроена.

— О, вот тут ты ошибаешься, — язвительно возразила Вика. — Я еще как расстроена. И знаешь почему? Потому что мне страшно. Если бы ты хоть на секунду включил мозги, то уже тоже ехал бы в город и покупал билет на самолет. Лично я собираюсь улететь, как только соберу вещи.

— Что? — на его лице отразилось искреннее недоумение. — Куда? Нам сказали никуда не уезжать и быть на связи.

— Я лично думаю об Италии. Хотя будь у меня открыта виза, рванула бы в Канаду, потому что туда этому маньяку точно денег не хватит улететь.

— Какому маньяку?

— Как ты стал успешным врачом с такими мозгами? — теперь Вика по-настоящему разозлилась. — Тому маньяку, который убил уже двоих в нашем доме! Мне плевать, кто он, но он явно решил поиграть в дурную игру, и я не собираюсь играть по его правилам! И сидеть тут, облегчая ему задачу, тоже не собираюсь. Так что пока меня не посадили под какую-нибудь подписку о невыезде, я отсюда убираюсь.

— Вика, ну, перестань истерить, — устало вздохнул Кирилл, глядя на нее со снисходительным превосходством старшего брата. Как же она ненавидела этот взгляд! — Здесь ведь никого не осталось, только мы. Ну, еще девушка Эдика, но надеюсь, ты не боишься ее.

— Знаешь, я, конечно, боюсь, но уж точно не это малолетнее одноклеточное, — фыркнула Вика довольно громко, как всегда не заботясь о том, что сама «одноклеточное» или ее юный воздыхатель могут это услышать. — Как не боюсь ни этого следователя, ни секретутку Повиласа, даже блаженную Нелл, хоть она и сбила Борьку насмерть. Поэтому я уверена, что эти убийства совершил не тот, кто открыто ночевал в нашем доме. У кого-то есть возможность заходить сюда как к себе домой. И мне это не нравится.

— Да ты с ума сошла, — покачал головой Кирилл.

— Может быть, — не стала отпираться Вика. — И тем не менее, я в этом доме сегодня ночью не останусь. И до тех пор, пока не поймают убийцу.

— Да кто может пробираться сюда без всяких следов взлома? Что за чушь? Вика, мы так много потеряли. Родителей, брата, сестру… У нас была большая семья, а теперь остались только мы. Ты, я… Настя и Эдик. Твоих мужей, прости, не считаю. Не успевают они стать семьей, как ты их меняешь на нового.

Вика переменилась в лице. Не из-за того, что он сказал про мужей — это ее не смущало. Что-то другое в его словах зацепило ее. Она шагнула к нему ближе, оказавшись почти вплотную, и тихо, едва слышно спросила:

— А ты в этом на сто процентов уверен?

— В чем? — так же тихо переспросил сбитый с толку Кирилл. Такая перемена от громких, истеричных взвизгиваний к полушепоту его почти напугала.

— В том, что остались только мы с тобой.

— Я не понимаю тебя.

Вика снова закатила глаза, очередной раз давая понять, что считает его идиотом.

— Скажи, ты на сто процентов уверен, что Степан мертв?

Кирилл недобро сощурился, внезапно глядя на нее как на чужую.

— С чего вдруг такой вопрос? — холодно уточнил он.

— Да с того, что это он был помешан на всяких играх, в том числе на этой проклятой «Мафии». И это ради его «завещания» мы все сюда приехали. И кто погиб первым? Тот, кто завещание заверял. Как считаешь, это совпадение? Или Носков просто что-то знал?

— Я видел его тело, — напомнил Кирилл. — Я сам его опознавал.

— А ты уверен, что не ошибся?

— Абсолютно.

Они несколько секунд сверлили друг друга взглядами, а потом Вика отступила назад, заметно успокоившись. Кирилл выглядел достаточно убежденным в своей правоте.

— Что ж, ладно. Но даже если Степка действительно мертв, мне будет спокойнее в своей квартире.

Кирилл тяжело вздохнул, но спорить больше не стал. Видя это, Вика снова взяла сумку с вещами и открыла входную дверь, однако порог переступать не торопилась. На улице вновь было пасмурно: солнце спрятали тяжелые низкие тучи, сильный ветер раскачивал деревья, от чего те тревожно шуршали, словно шептались о чем-то между собой. Невзирая на середину лета, погода походила на осень, как это часто бывает в Питере и его окрестностях. Даже птицы щебетали как-то по-осеннему, тревожно и неровно. Для полноты картины не хватало только желтых листьев и пожухлой травы.

— Знаешь, я всегда радовалась тому, что ты можешь устроить все как надо, — внезапно сказала Вика, не оборачиваясь к Кириллу, а глядя на угрожающе нависшие над землей тучи. Что можно прийти к тебе с проблемой, с какой угодно проблемой, и ты ее решишь. Но в последний раз мы зря в это влезли. Не могу отделаться от мысли, что именно это нам сейчас и аукается.

— Я должен был защитить нашу семью, — возразил Кирилл. — Если бы я этого не сделал, это сказалось бы на всех нас. Ты же понимаешь это?

Она обернулась и посмотрела на него через плечо с долей жалости во взгляде.

— Семью? Да мне кажется, что нашей семьи не стало очень давно. С тех пор, как отец завел себе вторую.

— Не говори так.

— Да я-то могу промолчать и соблюсти приличия, но разве все эти годы нам оно помогало?

— Добрый день, дамы. Где я могу найти Евстахия Велориевича?

«Дамы» в количестве трех штук (хотя, положа руку на сердце, Дементьев назвал бы их скорее «тетками») оторвались от своих мониторов, в которые смотрели с таким серьезным видом, словно только что спасали планету, а не раскладывали пасьянс «Косынка». Они окинули его скептическим взглядом, наверняка заметив следы порезов на лице, рассеченный и наспех прихваченный швами лоб и синяк, растекшийся по левой скуле. Тяжело вздохнув и выразительно закатив глаза, он достал из кармана удостоверение и раскрыл его. Он сразу понял, что сделал только хуже, но уже не себе, а Нурейтдинову: к утру по университету разлетится не менее десяти разных версий, почему к нему ходят следователи. К счастью, сам Нурейтдинов появился в кабинете буквально секунду спустя, «дамы» не успели начать задавать вопросы.

— Владимир Петрович, вы уже здесь! — удивился он, пожимая протянутую руку и недоуменно поглядывая то на заметно возбудившихся коллег, то на свежие повреждения на лице гостя. — Я ждал вас позже.

Дементьев подумал, что с тех пор, как он видел Нурейтдинова последний раз, тот неуловимо изменился. Нет, внешне он был все таким же: высоким, среднего телосложения, с русыми, заметно поседевшими волосами, в скромном костюме и очками на носу, но что-то в общем образе стало восприниматься иначе. Наверное, он просто перестал казаться представителем другого поколения. Или это он сам постарел? Тогда ему было всего тридцать семь, а сейчас — почти сорок. Не самый большой срок, конечно, но с возрастом время почему-то как будто ускоряется.