Лена Обухова – Академия Горгулий. Тайна ректора (страница 45)

– Спасибо. Когда все закончится, найди отца Редека Линта и отдай тетрадь ему. Хорошо?

Рамина рассеянно кивнула, теперь уже не глядя ему в глаза, и печально напомнила:

– Нам пора идти. Не стоит заставлять эфферов ждать.

* * *

Когда они спустились к большому залу, который обычно использовался как столовая, там уже собралась прибывшая комиссия. Несколько драконов-стражей охраняли двери, холл и примыкающие коридоры. Еще двое взяли на себя роль конвоя и вошли в зал по обе стороны от Колта. И хотя он никак не сопротивлялся и не демонстрировал агрессии, ему надели все те же блокирующие магию браслеты.

Внутри самого просторного в замке помещения были убраны все обеденные столы и стулья и установлено небольшое возвышение, на котором и разместились эфферы, каждый на кресле внушительного размера. Их драконы, очевидно, привезли с собой, поскольку в замке Колт подобной мебели не видел. Все это было призвано подчеркнуть статус членов комиссии, их превосходство над ним. Возможно, они даже хотели внушить ему трепет, но добились только снисходительной улыбки.

Его место обозначала перекладина, установленная на две опоры на уровне пояса. Вероятно, так было отмечено расстояние, ближе которого он не имел права подходить к возвышению.

Рамина вошла в зал после него и остановилась гораздо ближе к эфферам, поэтому со своего места Колт мог видеть только ее спину и сцепленные за ней руки: она обхватила пальцами одной запястье другой и сжала так сильно, что костяшки побелели. Это выдавало ее волнение. Но когда Рамина заговорила, ее голос прозвучал громко и уверенно:

– Рада приветствовать вас, эфферы, и официально представить результаты моего расследования.

Мужчины лишь едва заметно кивнули в ответ. Среди членов комиссии Колт обнаружил эффера Урлана: тот мог оказаться здесь только ради того, чтобы поквитаться с ним. Его присутствие заставляло сомневаться в действительности заключенной Раминой сделки, и Колт порадовался тому, что она согласилась от нее отказаться. С драконов станется забрать ключ к обороту, а потом отказаться от обещанного помилования.

Удивляло присутствие действующего председателя совета правления эффера Кронена. Слишком уж много чести для суда над горгульей, даже учитывая все обстоятельства и ожидания.

– Рамина, давай без лишних церемоний, – попросил вдруг Кронен. – Сделаем все по-быстрому, у нас еще очень много дел.

– Как скажешь, – непривычно кротко отозвалась она.

И все сразу встало на свои места. Очевидно, это и есть ее отец. Не просто эффер, а главный среди них.

– Итак, мое решение. Проведя в Замке Горгулий немало времени и изучив все доступные факты, сплетни и домыслы, я пришла к однозначному выводу, что Патрика Рабана, прежнего лорда Ардема, убил не Энгард Колт.

Ему сначала показалось, что он ослышался, что естественное желание выжить и на этот раз играет с ним злую шутку, но увидев растерянность и недовольство на лицах эфферов, Колт понял, что все услышал верно. Это оказалось для него такой же неожиданностью, как и для всех остальных. Возникло почти непреодолимое желание подойти к Рамине, встряхнуть за плечи и проорать: «Какого демона ты творишь?!» Но конвой не даст ему сделать и шага.

– Повтори, что ты сказала, – потребовал Кронен, сверля дочь взглядом.

– Энгард Колт не убивал Патрика Рабана, – спокойно произнесла Рамина, держа голову все так же высоко.

– Ты абсолютно уверена в этом?

– Да.

– Некоторое время назад ты говорила другое.

– Это был предварительный вывод. С тех пор мне открылась новая информация.

– А как же его признание, сделанное после ареста?

– Обычный самооговор. Колт опасался, что убийство совершил дорогой ему человек, поэтому предпочел признать вину, чтобы не допустить дальнейшее расследование.

– Интересно, кто же ему настолько дорог?

– Это не имеет значения. Я не обязана обосновывать свой вывод, предоставлять вам информацию, подтверждающую его, или раскрывать ее источники.

Кронен недовольно сощурился. Казалось, будь у него возможность, сейчас испепелил бы дочь.

– Ты понимаешь последствия в случае ошибки? – угрожающим тоном поинтересовался он. – Понимаешь, что должна будешь лишить себя жизни, если будет доказано обратное?

– Прекрасно это осознаю. Но мое решение остается прежним. Энгард Колт невиновен.

Колт почувствовал боль в ладонях и понял, что слишком сильно сжал кулаки. Да и зубы могли начать крошиться, если он немедленно не перестанет их стискивать.

Эфферы переглянулись, не зная, что делать дальше. Поднимать вопрос о сделке и требовать с Рамины обещанное теперь было совершенно неуместно, но и просто так объявить Колта невиновным и разойтись они не хотели.

– Эффер Кронен, перед началом заседания молодой Рабан передал просьбу выступить перед комиссией со свидетельством, – сообщил вдруг Урлан.

Колт похолодел внутри и заметил, как напряглась Рамина. Никто из них не знал, что Ламберт уже пришел в себя. Стазис с него сняли накануне, предварительно введя снотворное и лечебное зелья. Второе не могло начать действовать, пока Ламберт пребывал в стазисе, а первое должно было дать ему время, оставляя дракона без сознания. Он не должен был проснуться так быстро.

Но, очевидно, проснулся. И теперь никто не мог знать, с каким именно свидетельством он хочет выступить. Даже если лечение подействовало и Ламберт более не одержим Тьмой, это не меняет того факта, что он знает правду об убийстве своего отца и может требовать справедливости.

– Это противоречит правилам, – возразил эффер, имени которого Колт не помнил. – На заседании выступает только тайный прокурор.

– Но если после обнаруживаются факты, противоречащие решению комиссии, она собирается вновь, чтобы с ними ознакомиться, – напомнил Урлан.

– А вы полагаете, что свидетельство Рабана противоречит решению, которое мы сейчас должны принять? – уточнил Кронен.

Эффер Урлан пожал плечами, но огонек в его глазах говорил о том, что именно так он и думает.

– Почти две недели назад он вызвал Колта на смертельный поединок. Полагаю, у него были на то основания. Кроме одержимости.

– Что ж, в таком случае будет рационально выслушать его сейчас. Не тащиться же в эту глушь снова. Пригласите его.

Колт видел, как разжались пальцы Рамины, как обреченно ссутулились ее плечи, словно на них упала невыносимая тяжесть. В этот момент он понял: если сейчас Ламберт даст показания против него и вывод Рамины будет признан ошибочным со всеми вытекающими из этого последствиями, он разнесет здесь все и уничтожит всех свидетелей. Даже самого Ламберта не пощадит. И ему для этого не понадобится ни оборот, ни магия вообще.

Погибнуть из-за нелепой попытки спасти его он Рамине не позволит.

Через несколько минут двери зала вновь открылись, впуская Ламберта. Вид у того был еще очень болезненный – неестественно бледные щеки, лихорадочно поблескивающие глаза, тени под ними, – но в то же время крайне решительный.

– Уважаемые эфферы, благодарю за то, что согласились меня выслушать, – поприветствовал он, занимая место, на котором прежде стояла Рамина.

Та в свою очередь отошла в сторону, и теперь Колт видел ее в профиль, но поймать ее взгляд по-прежнему не мог: она не смотрела в его сторону, только строго перед собой.

– Вам не за что нас благодарить. Как мы понимаем, у вас есть важное свидетельство для нас, – отозвался Кронен. – Мы не можем допустить, чтобы было принято несправедливое решение.

– Да, согласен, это будет ужасной ошибкой. Поэтому я пришел сюда, чтобы засвидетельствовать: Энгард Колт не убивал моего отца. И любые обратные утверждения ложны.

Внутри Колта словно лопнула какая-то натянутая до предела струна, даже в ушах зашумело от неожиданности и непонимания.

Урлан удивленно приподнял брови, а Кронен недовольно покосился на него.

– Можно узнать, откуда у вас такая уверенность? – поинтересовался еще один эффер, до сих пор хранивший молчание. – И по какой причине в этом случае вы вызвали господина Колта на смертельный поединок?

– Думаю, ни для кого из вас не секрет, что некоторое время назад я был… поражен страшным, неизвестным прежде недугом. Тем же, от которого перед смертью страдал мой отец. Тьма – так это называют, как мне объяснили. Это сродни одержимости. Она захватывает тебя, парализует мозг и заставляет действовать по ее указке. Я был пленником в собственном теле, тогда как им управляло нечто чуждое, агрессивное. Единственное, чего оно хотело, – это сеять смерть и разрушение. А чтобы я не сопротивлялся, оно нашептывало мне страшные вещи, дурманя разум. Вот почему я решил, что господин Колт виновен в смерти моего отца, и загорелся желанием отомстить. На самом деле я так не считаю. Напротив, я уверен в обратном. Поэтому на правах главы рода прошу снять с отца моей невесты и друга моего отца все обвинения.

– И все же, – не желал отступиться эффер Урлан, – как вы можете быть уверены в своем свидетельстве? Кто же, по-вашему, убил Патрика Рабана? У вас есть версия?

– Да, есть, – признал Ламберт тихо.

Колт невольно затаил дыхание, не представляя, какую фантазию тот собирается предложить комиссии.

– Я думаю… Нет, я уверен, что моего отца никто не убивал. Смертельное ранение в сердце он нанес себе сам.

Сразу несколько эфферов отреагировали почти одновременно:

– Вы серьезно?