Лена Обухова – Академия Горгулий. Тайна ректора (страница 23)

– Да, Патрику такое определенно было несвойственно, – задумчиво протянула Мелиса, возможно, вспоминая те дни. – И Энгард объяснял свой поступок тем, что Патрик был болен и боялся причинить вред окружающим. Вот и попросил убить его.

– Думаете, это что-то наследственное? – с сомнением уточнила Марин.

– Думаю, они оба заразились в мертвых землях, – предположила Ника. – Папу очень нервировал тот факт, что Ламберт летает туда в драконьей ипостаси. Я полагала, он не хочет, чтобы кто-нибудь еще его увидел, но теперь понимаю, что он боялся другого. И боялся не зря.

– Так нам теперь надо убить и Ламберта, пока он не натворил дел? – нахмурился Влад.

– Нет! – возмутилась Ника. – Надо найти способ его вылечить, пока он… не натворил еще больше дел…

– И как это сделать? – растерянно поинтересовалась Марин. – Мы понятия не имеем, с чем столкнулись. И у Патрика Рабана, очевидно, не получилось найти решение.

Ника закусила губу, не зная, что на это ответить. В столовой как раз снова появился слуга и доложил, что комнаты для всех гостей готовы.

– Предлагаю разойтись и отдохнуть до утра, – резюмировал Бенсон. – День был длинным и сложным, утром на свежую голову подумаем, что делать.

Возражать никто не стал: после долгой дороги, еды и теплого винного напитка действительно клонило в сон.

Проводить до комнат их вызвался слуга, Бенсон остался в столовой. Заметив, что Мелиса притормозила в дверях и оглянулась, Ника проследила за ее взглядом. Хозяин дома пододвинул к камину кресло, прежде стоявшее у стены, и достал откуда-то бутылку явно с чем-то крепким. Ника отвернулась, не желая подглядывать и дальше.

Прежде чем зайти в свою спальню, Мелиса поинтересовалась, нужно ли ей что-нибудь. Ника отрицательно покачала головой и торопливо пожелала наставнице спокойной ночи, не оставляя возможности задать еще какой-нибудь вопрос. Один вполне отчетливо читался у той во взгляде: «Если Ламберт действительно одержим и не отвечает за свои действия, сможет ли Ника быть с ним после исцеления? Сможет ли забыть о том, что он лишил жизни ее отца?» Она сама не знала ответа и не хотела сейчас об этом говорить.

Нике досталась комната почти в самом конце коридора. Дальше поселили только Алиану. Это была небольшая, но довольно уютная спальня с магическими удобствами в виде раковины и ночного горшка за ширмой в углу и небольшим письменным столом у окна. За окном уже совсем стемнело, но помещение хорошо освещалось пламенем камина и лампами на стенах. Темных углов не оставалось и никого нигде не было видно.

Однако стоило Нике закрыть за собой дверь и подойти к кровати, как лампы вдруг погасли, а она поняла, что в комнате кто-то есть.

Глава 18

Выслушав его рассказ до конца, Блор ушла, забрав охранников с собой и оставив Колта в полной тишине и одиночестве подземелья. На прощание ничего не сказала, но ему и так все было понятно. Она передаст его рассказ совету правления, а те решат, достаточно ли услышанной истории для оправдания.

Впрочем, Колт и так знал, что недостаточно. Блор считала, что он не испытывает угрызений совести, не раскаивается в содеянном и уверен, что обстоятельства его оправдывают, но она ошибалась. Ему просто было не свойственно демонстрировать подобные эмоции окружающим.

И двух мнений о том, что его ждет, быть не могло. Оставалось только дождаться вердикта и исполнения приговора. И хотелось надеяться, что это не займет много времени, поскольку ждать ему, по всей видимости, предстояло здесь: в темноте, в холодной сырости, прикованным к стене так, что ни встать, ни пройтись. Даже нужду предлагалось справлять чуть ли не там же, где сидишь.

Он бы предпочел умереть в огне Ламберта. Да и вообще, за всю жизнь у него было много достойных возможностей умереть и теперь оставалось только сожалеть о том, что он не воспользовался одной из них.

Однако Колт еще не успел прочувствовать все неудобство своего положения, когда в коридоре темницы снова послышались шаги. На этот раз шли четверо, и звонкого цокота женских каблучков среди доносящихся до него звуков не было.

Вскоре у решетки камеры появились четверо стражников. Трое остались снаружи, один неторопливо вошел в небольшое помещение и после недолгого промедления заявил:

– Будьте благоразумны.

И прежде чем Колт успел поинтересоваться, что он имеет в виду, браслет цепи, приковывающей его к стене, раскрылся, освобождая руку. Сразу стало понятно: его призывали не нападать на стражу и не пытаться сбежать. Видимо, из-за опасений, что он так поступит, их пришло четверо, и это можно было считать почти оскорблением. Впрочем, он же лишен магии, безоружен, измотан недавним сражением с Ламбертом в оборотной форме и не вполне здоров. В такой ситуации четверо – это все-таки комплимент.

– Поднимайтесь и следуйте за нами, – велел все тот же стражник.

– Куда? – поинтересовался Колт, вставая медленно и двигаясь плавно, чтобы никого не провоцировать.

Неужели все решили настолько быстро? Следовало порадоваться, ведь он так и хотел, но никак не получалось. Древний инстинкт, помогавший ему выживать все эти годы, не мог смириться.

– Следуйте за нами, – повторил стражник, делая приглашающий жест в сторону выхода из камеры.

Колт повиновался. Он был не в том положении, чтобы сопротивляться.

Окружив с четырех сторон, его провели по темным коридорам к лестнице, ведущей наверх. По ней поднялись на два этажа, после чего оказались в коридоре повеселее. Здесь, по крайней мере, были окна, за которыми догорал закат. Солнце уже укатилось за горизонт, на небе осталось лишь кроваво-красное послесвечение.

Это было очень красиво, но насладиться видом ему не дали: открыли дверь одной из комнат и отрывистым жестом предложили войти. Колт снова не стал возражать, решив, что с ним изъявил желание поговорить кто-то, кто не любит спускаться в тюремное подземелье.

Однако комната оказалась пуста. Колт вопросительно обернулся к оставшимся за порогом стражникам.

– Ждите здесь, – велел тот же из них, кто говорил с ним и раньше. – Мадам Блор просила передать, что не рекомендует вам пытаться бежать. Стражам выдан приказ не брать вас живым.

И заявив это, он закрыл дверь. Вероятно, запер ее на сильное заклятие, но Колт не стал проверять. Прошлая попытка применить магию была достаточно красноречивой, а он всегда хорошо понимал с первого раза. Да и пытаться бежать действительно не видел смысла.

Вместо этого он оглянулся, оценивая новые условия. Они оказались на порядок лучше прежних. В небольшой комнате с очень узкими окнами, выходящими, как можно было догадаться, на восток, имелось все необходимое: одноместная кровать с подушкой и одеялом, маленький квадратный стол с накрытым салфеткой ужином и даже магические удобства в дальнем углу.

Интересно, ему все это досталось из уважения к прошлым заслугам перед Содружеством или из личного расположения Блор? Собственная мысль удивила: с чего он взял, что Блор к нему как-то расположена? Вероятно, ему этого просто хотелось.

На кровати, поверх одеяла, лежал комплект свежей одежды, аналогичной той, что Колт носил всегда, а у раковины в углу висели сразу два полотенца и лежал большой кусок мыла, и Колт не стал пренебрегать возможностью освежиться и переодеться. Как бы там ни было, а если он может прожить еще хотя бы одну ночь и встретить новое утро, то он предпочитал сделать это со всем доступным комфортом.

Отказываться от скромного холодного ужина тоже не стал: желудок весьма недвусмысленно заявлял о том, что его пора бы наполнить хоть чем-нибудь. А предложенное к ужину простенькое вино помогло прогнать из головы все мысли разом. Забравшись под одеяло, Колт почти мгновенно уснул.

Ему снился замок, который поначалу показался Академией Горгулий, но потом превратился в его родовое гнездо, когда-то разоренное войной и стертое с лица земли. Однако во сне оно снова выглядело как раньше, и там были все, кто когда-либо был Колту дорог: и родители, и братья с сестрами, и друзья детства, и боевые товарищи, и Лёля, и Мелиса. И Ника с Ламбертом – молодые, счастливые и влюбленные. Но особенно Колт удивился, обнаружив в своем доме Рамину Блор, мирно беседующую с Патриком Рабаном. Во сне она повернулась к нему и улыбнулась, заставив сердце забиться быстрее.

Но идиллия не продлилась долго. Свет померк, словно солнце вдруг рухнуло за горизонт, мирную тишину нарушил металлический скрежет и ритмичный топот, ветер принес запах тлена и разложения. Легионы вооруженных, лишенных страха и всяческого сочувствия мертвецов стройными рядами шагали к воротам и стенам замка, подгоняемые облаченными в темные бесформенные одежды некромантами. Те предпочитали ехать верхом на мертвых, а потому идеально послушных лошадях.

У замка не было шанса выстоять, а у его обитателей – спастись, и, охваченный отчаянием, Колт рванулся, собираясь перекинуться в горгулью, чтобы уничтожить как можно больше чужих солдат, но вместо этого проснулся, едва не свалившись с узкой кровати и запутавшись в одеяле. Кожу покрывала испарина, сердце гулко ухало в груди, пальцы рук мелко дрожали.

Ему понадобилось несколько утомительно долгих секунд, чтобы понять: это всего лишь сон, легионы смерти не стоят у порога его дома, а он сам совсем даже и не там. В комнате было еще довольно темно, но небо уже начало светлеть. В Замке Горгулий в это время его обычно навещал ложный призрак Лели, но сейчас ни у одного из окон ее не было видно. Они находились слишком далеко от мертвых земель.