Лена Обухова – Академия Горгулий. Тайна ректора (страница 14)
– Откуда это у вас? – голос прозвучал глухо и шершаво. Колт мрачно посмотрел на Ламберта, а с него перевел взгляд на дочь.
– Мы попробовали один ритуал, – тихо призналась Ника, глядя на него с явным беспокойством. Заметила его реакцию и поняла причины? Или просто боится родительского гнева? – И это его результат.
– Я же просил сначала обсуждать подобные вещи со мной!
– Да, прости, я помню, но ритуал-то простенький и безопасный…
– Ректор Колт, – перебил Ламберт недовольно, – вы можете предложить вариант имени? Я не очень хорош в шифрах и анаграммах.
Колт еще раз взглянул на буквы и протянул лист обратно Ламберту.
– Извини, я не знаю.
– Может быть, я смогу помочь?
Неожиданно прозвучавший голос Рамины Блор заставил всех резко обернуться к лестнице, на последней ступеньке которой она стояла, прижимая к груди какую-то папку. И как только умудрилась так тихо подкрасться?
– Я весьма неплохо умею разгадывать шифры и играть в анаграммы, – добавила она и подошла ближе, не отрывая взгляда от листа бумаги в пальцах Ламберта. Судя по всему, она была готова вырвать его магией, если ей не дадут на него взглянуть.
Колт же был готов испепелить его прямо в руках будущего зятя, лишь бы не допустить этого, но не стал. Теперь в этом уже не было смысла. Словно во сне он наблюдал за тем, как Ламберт протягивает заметно помятый листок директору, а та раскрывает его и скользит взглядом по ровному ряду букв. Заметил, как поджались ее губы, услышал, как обреченно выдохнула Мелиса.
– Это же так просто, Колт, – хмыкнула Блор, и в руке ее появился карандаш. – Неужели вы не справились? Не могу поверить, что это имя не пришло вам в голову.
Она быстро что-то написала и вернула лист Ламберту, после чего посмотрела на Колта. Он не смог понять, чего в ее взгляде больше: торжества или сочувствия.
– Это ерунда какая-то! – фыркнул Ламберт. – Это же бред, правда? – добавил уже не так уверенно, тоже скользнув взглядом по его лицу.
Он, должно быть, очень побледнел, чем выдал себя. Ника тихо охнула, теперь тоже глядя на него во все глаза.
– Что это значит?! – нервно потребовал Ламберт, снова демонстрируя ему написанное.
Но теперь под ровным рядом букв рукой Блор было выведено: «Enguard Kolt».
– Я могу все объяснить, – только и сумел выдохнуть Колт.
Пальцы Ламберта судорожно сжались, сминая лист бумаги.
– Не думаю, что хочу слышать ваши объяснения, – прорычал молодой дракон.
И бросив бумажный комок на пол, резко повернулся и быстро зашагал к лестнице, едва не сметя по пути Рамину Блор, но та достаточно ловко увернулась.
– Ламберт, подожди!
Ника попыталась шагнуть вслед за женихом, но Мелиса удержала ее.
– Не надо, не сейчас, – тихо попросила она. – Дай ему время переварить это.
– Да уж, сейчас лучше не попадать лорду Ардему под горячую руку, – спокойно согласилась Блор. Ее голос прозвучал до того невозмутимо, словно она каждый день наблюдала подобные сцены, во время которых всплывали смертельные секреты, рушились отношения и жизни.
А еще казалось, что откровение насчет Колта и убийства Патрика Рабана Блор совершенно не удивило.
Мелиса метнула на нее гневный взгляд.
– А вы и рады, да? Для этого сюда приехали?
– С чего вы взяли?
– Очень уж вовремя появились! Не удивлюсь, если вы подстроили всю ситуацию…
На лице Блор лишь едва заметно приподнялись в удивлении брови.
– Не понимаю, о чем вы. Мы не настолько близки с Никой, чтобы я могла как-то повлиять на ее действия. А сюда я пришла, чтобы обсудить с господином ректором расписание занятий: его можно значительно оптимизировать. Не моя вина, что я попала на такой драматический момент. И во всем остальном моей вины нет.
Мелиса хотела что-то возразить, но Колт тронул ее за руку и легонько мотнул головой.
– Не надо, Мел. Не усугубляй. Я хочу сделать официальное заявление, госпожа Блор. Я не знаю, что это был за буквенный ряд и откуда он взялся, а также понятия не имею, почему он складывается в мое имя. Ясно вам?
Она улыбнулась одними уголками губ.
– Предельно, господин ректор. Предъявить вам нечего. Во всяком случае, совету правления. Но, насколько я помню, лорд Ардем объявил вас частью своего рода. Судить вас будет он.
– С ним мы разберемся, – заверил Колт.
– Буду только рада, поверьте мне. Полагаю, по поводу расписания лучше подойти в другой раз?
– Безусловно.
– Тогда хорошего вечера. Вам всем.
Прозвучало как издевка, поэтому никто не ответил на вежливое пожелание. Блор изобразила на прощание легкий поклон, повернулась и удалилась так же тихо, как и появилась.
На этаже они теперь остались втроем. Все еще шокированная Ника посмотрела на отца. Он никогда прежде не видел, чтобы она так широко распахивала глаза. И не так часто ему доводилось видеть в них навернувшиеся слезы.
– Что все это значит? – дрогнувшим голосом спросила дочь. –
– Одним из лучших моих друзей, – глухо признал Колт. – Из тех, ради кого ты готов на все. И когда он попросил его убить, я не смог ему отказать.
Глава 12
Ночью Ника не то что не сомкнула глаз, но даже не стала разбирать постель и ложиться. Она слонялась по комнате, сидела, свернувшись калачиком, в кресле, смотрела в окно и снова слонялась по комнате. Несколько раз порывалась все же плюнуть на совет Мелисы, велевшей ей дождаться утра и только тогда говорить с Ламбертом, и все же пойти к нему немедленно. Но каждый раз что-то останавливало.
Сначала она не знала, что сказать. С чего вообще начать такой разговор? «Мой отец убил твоего, но так было нужно, поэтому давай без нервов, просто забудем об этом»? Глупо. Глупо и жестоко. А как все объяснить? Колт, конечно, попытался рассказать ей, как было дело, но она не все смогла понять. То ли из-за шока, то ли из-за пробелов в магическом образовании, которых по-прежнему оставалось немало. Ника уяснила одно: Патрик Рабан страдал и хотел умереть, но не мог убить себя сам, поэтому попросил Колта об услуге.
Она снова злилась. Злилась на слабовольного драконьего лорда, с которым никогда в жизни не встречалась, но который умудрился так ей подгадить. И подставить ее отца, между прочим. Рабан-старший не потрудился оставить какой-либо записки, в которой объяснял бы ситуацию и принимал на себя ответственность за поступок Колта, а это значило, что тот в любой момент мог быть обвинен в убийстве высокопоставленного дракона. За это здесь наверняка по головке не погладят. И вся надежда теперь на то, что им удастся объяснить Ламберту ситуацию и он не станет мстить.
В идеале, конечно, сможет по-настоящему простить, потому что без этого ни о каком светлом совместном будущем у них не может быть и речи. А именно теперь, когда оно оказалось под угрозой, Ника отчетливо поняла, что хочет его. Хочет пойти к алтарю с Ламбертом, невзирая на все его драконьи заморочки. Она ведь тоже не ангел и та еще заноза, но он ее терпит.
Часам к трем ночи ей все же удалось выстроить в голове стратегию разговора, но и тогда она не побежала к жениху, а предпочла все же дождаться утра. Объяснила это себе тем, что врываться посреди ночи и будить человека – не лучший способ добиться его расположения. На самом деле она, конечно, понимала, что Ламберт тоже едва ли спит этой ночью. Держало Нику другое.
Страх. Страх перед правдой. Когда отец объяснил ей ситуацию, она, конечно, ухватилась за его оправдания, убедила себя в том, что все так и было, что он ни в чем не виноват. Но сейчас, посреди ночи, прокручивая в голове услышанное, вместо того чтобы спать, Ника не могла не задаваться неприятными вопросами.
Предположим, Патрик Рабан действительно попросил убить его. Но почему Колт так сразу согласился? Это ведь очень… странная просьба. Одно дело, если человек уже ранен, изувечен, в агонии и, соответственно, и так в шаге от смерти. И то не каждый сможет оборвать страдания… Но Ламберт прежде ни разу не упоминал, чтобы его отец хотя бы плохо себя чувствовал перед смертью или плохо выглядел. Значит, у него как минимум было в запасе какое-то время. Почему Колт не ухватился за этот шанс найти другой выход из ситуации? Может быть, найти его и не удалось бы, но разве он не должен был попытаться? Или хотя бы убедиться в том, что его нет?
Заставляло задуматься и отсутствие предсмертного послания от Рабана. Ну, правда, когда просишь о таком, надо как-то позаботиться о последствиях для друга! Оставить хотя бы несколько строчек, мол, в моей смерти прошу никого не винить, я сам хотел по таким-то причинам… Не факт, что это сработало бы на суде, но, возможно, имело бы значение для Ламберта и помогло бы убедить его. Так почему это не было сделано?
Может ли все это означать, что отец солгал ей? Что все эти объяснения он придумал, чтобы оправдаться, а сам убил Рабана по какой-то другой причине? Мог ли у него быть мотив? Ламберт не подумал на него, даже когда увидел буквы, складывающиеся в его имя, значит, вообще не подозревал. Стало быть, он не замечал между ними никакого конфликта. Правда, незадолго до этого погибла его невеста, его истинная пара, что само по себе выбило из колеи, а отец еще и начал наседать, требуя жениться по расчету.
Кстати, почему? Почему вдруг Патрик Рабан, смертельно больной по словам Колта, проявил такую нечуткость? Ника, конечно, имела очень мало информации об этом человеке, но по тому, что слышала, представляла его себе как минимум… нормальным. Ламберт упоминал, что отец всю жизнь страдал от холодности жены, которая его не любила. Сам факт их дружбы с Колтом говорил о том, что он был не слишком заморочен на социальных условностях.