Лена Морозова – Кормилец (страница 1)

Лена Морозова

Кормилец

Омут

1.

Детский оздоровительный лагерь «Дубрава» встретил нас знакомым запахом хвои, тремя блатными аккордами гитары и криками вожатых в спортивных костюмах: «Смена! Построение на плацу через пять минут! Отряды, на линейку!» Звучало всё это как райская песня. Шёл шестнадцатый день лета 2001 года. Нам всем по четырнадцать лет, а впереди – ещё две недели незабываемых дней в лагере.

Я, Серёга, Настя и Аля жили в одном дворе, учились в одном классе, а наши родители уже много лет подряд отправляли нас в дальнее Подмосковье крепчать здоровьем и нервами перед следующим учебным годом.

Наш отряд, «Беркут», каждый год гремел на весь лагерь и из-за спортивных достижений, и из-за отчаянной жары приключений, которую в нас умело разжигал наш неформальный лидер Серёга. Я был его лучшим другом и здравым смыслом. Рыжая капризуля Настя – объектом его подросткового, но пылкого обожания. А тихая Аля с серьёзными глазами – нашей совестью. Она не любила болтать, в отличие от других девчонок, говорила редко, но по делу.

Лагерный быт был давно изучен и отлажен. Побудка, зарядка, строевая проходка под речёвку:

«Нас не догнать, и нет нам преград,

Победу мы заберём!

«Беркут» всегда – только вперёд!

Мы лучшие во всём!».

Потом – завтрак кашей, горячим какао и бутербродом с толстенным куском масла. Дальше, если верить стенду с распорядком дня, начиналось время досуга. Нам предлагалось рисовать, танцевать, пинать по полю мяч или ходить в игротеку. Игротекой называли крохотную дощатую конуру, в которой всегда сидела свирепая баба Маша. Она зорко следила, чтобы мелкие из пятого и шестого отрядов не помяли коробки от настольных игр или не затеряли кубики из «пятнашек». И если её строгие правила нарушались, больно шлёпала веником нарушителя по заднице.

– Ей бы в застенках НКВД сидеть, а не за детьми приглядывать, – сказала когда-то давно Аля.

Мы со смехом согласились и с тех пор обходили этот домишко стороной. Обычно девчонки шли разучивать танцы, а мы с Серёгой – к тренеру Валентину Петровичу, где тот гонял нас по стадиону до седьмого пота. По утрам зарядку он вёл вяло, особенно никого не нагружая, потому что на неё выходили все отряды разом – и мелкотня, и старшие. Девчонки любого возраста стонали и больше были озабочены своими причёсками, чем отжиманиями.

А днём Валентин Петрович выжимал соки из любого, кто был готов пролить пару литров пота. После третьего круга по стадиону у меня в боку вставал колющий комок, а дыхание сбивалось и переходило в хрип. Серёга же бежал быстро и пружинисто, как будто не прилагая усилий. Только на футболке с изображением группы «Ария» проступали пятна пота. Периодически он бросал на меня короткий взгляд и, сбавляя темп, кричал: «Всё ок, держись!»

Но сегодняшнее утро было особенным – после обеда весь лагерь отмечал День Нептуна. Энергия после завтрака закипела с невиданной мощью. Этот праздник был чуть ли не главным событием каждой смены.

Наши вожатые срочно набирали «актив» для подготовки. Серёгу, конечно же, выбрали в свиту Нептуна – его харизмы хватило бы на три отряда. Мне с пацанами поручили таскать из соседнего лесочка ветки для украшения трона. А Настя с Алей и другими девчонками начали заниматься костюмами.

Смысл праздника был незамысловат: это своего рода посвящение тех, кто ещё ни разу не купался, в «морские волки». Всеобщее веселье и обливание водой, снятые запреты на пару часов и, конечно, сладкие призы. Это был день, когда вожатые на законных основаниях могли облить детей водой, а воспитанники – ответить тем же.

К полудню площадка у столовой преобразилась. Посередине стоял «трон» Нептуна – старый потёртый стул из актового зала, обвитый ветками, полосками целлофана и облепленный влажным речным мхом. Воздух гудел от предвкушения.

Наконец раздался призывный клич горна. Из-за угла начала показываться шумная процессия.

Впереди всех шествовал сам Нептун – наш вожатый Коля. Он был величественен в своей простоте: наброшенная на широкие плечи голубая от синьки простыня имитировала волны, борода из пакли была усеяна блёстками из фольги, а в руках у него был трезубец, собранный из трёх палок, обмотанных изолентой и блестящей фольгой. Голову венчала корона из картона и ракушек. Он важно хмурил брови и помахивал своей палкой в такт шагу.

Подле него «плыли» русалки – вожатая Таня и девчонки из старших отрядов. Все они старались двигаться как можно грациознее, но то и дело наступали друг другу на края простыней, которыми обмотали ноги. Поверх старого постельного белья были прицеплены авоськи, призванные имитировать сети рыбаков или чешую. В волосы каждой были вплетены настоящие полевые цветы и какие-то колосья. Свиту Нептуна составляли Морские волки – самые отчаянные ребята, включая нашего Серёгу. Их костюмы были самыми импровизированными: на головах шапки-ушанки из мочалок, на плечах – погоны из скрученных полотенец, а в руках – пластиковые бутылки, наполненные водой. В крышках были просверлены дырочки, чтобы стрелять тонкими, но меткими струйками. Серёга и здесь отличился: раздобыл где-то старый противогаз, вытащил из него фильтры и прикрутил к боковинам два огромных картонных глаза. Настоящий водяной спецназ.

Настя была очаровательна в роли Морской звезды. Она надела белую майку, к которой была приделана большая пятиконечная розовая звезда из картона. На щеках был нарисован такой же маленький узор. Серёга постоянно косился на неё, боясь потерять в толпе. Настя удовлетворённо улыбалась.

Аля преобразилась в Хранительницу жемчуга. Она надела простое бежевое платье, но на шее у неё в несколько рядов висели бусы из пластилина, которому она каким-то образом придала перламутровый отлив. В руках она несла сундук сокровищ – старую шкатулку, наполненную самыми красивыми камешками с речки.

Я исполнял роль Медузы. К своей старой бейсболке я привязал множество длинных лент из целлофановых пакетов. Они колыхались при ходьбе, создавая иллюзию щупалец.

Нептун важно уселся на трон, а его свита с шутками и криками находила в толпе собравшихся тех, кто ещё не успел намокнуть. Их подводили к «водоёму» – то есть большому тазу с водой, – а Коля совершал обряд посвящения, то есть окроплял их водой из кружки. А потом им вручали конфету и самодельную грамоту «Морской волк». Спустя пару часов веселье завершилось. Младшие отряды, радостно потрясая грамотами, разбежались по своим корпусам. Старшие шли вразвалочку смывать грим и снимать костюмы. Мы договорились с девчонками встретиться на лавочке возле библиотеки через полчаса.

День выдался на редкость знойным. Воздух над лагерем дрожал, расплываясь маревом. И единственным спасением от жары была речка, протекавшая рядом с «Дубравой». Мы ждали опаздывающих девчонок.

– Настя, наверное, никак красоту не наведёт, – насмешливо сказал я Серёге.

– Девчонки… Что с них взять! – философски ответил он. – А может, от Коли никак не отделаются.

Коля был своим парнем, всего на шесть лет старше нас. Мы под его руководством проводили уже второе лето и успели подружиться. Но когда дело касалось дисциплины, наш вожатый превращался в настоящего цербера. Зная о том, что мы любим нарушить режим, зорко следил за нашей компанией. И если мы с Серёгой умело ускользали от его контроля, то девчонки были менее расторопными. Особенно он любил воздействовать на наши умы через Алю, абсолютно правильно угадав в ней самую сознательную из нас.

Наконец девчонки подбежали. Мы быстро дошли до знакомой щели в дощатом заборе, которую мы предусмотрительно проделали ещё в день заезда. Один за другим мы тенями проскользнули в небольшое отверстие. Пляж, официально закреплённый за «Дубравой», был пологим. Довольно большой песчаный пятачок, огороженный невысокими столбиками. В воде горели красные буйки и возвышалась спасательная вышка – всё было оборудовано для нашей безопасности.

Но объектом нашего внимания было совсем другое место. Чуть ниже по течению, за изгибом, река сужалась, а берега становились выше. Они поросли почти чёрным ельником, и от этого вода теряла свой блеск, становясь практически непрозрачной. Это место мы называли Омутом.

– Ух, настоящая глубь! – ткнул меня локтем в бок Серёга.

– Наконец-то освежимся, – мечтательно протянула Настя и быстро скинула джинсовый сарафан.

– Никогда мне не нравилось это место, – тихо произнесла Аля. – Нехорошее какое-то.

– Да брось ты каркать! – фыркнул Серёга. – Просто глубокая яма, удобно для ныряния.

– И для обзора мы тут недоступны, – поддержал я друга. – Спокойно, Аль, столько лет сюда ходим. Козырное место.

– Вообще-то Коля сегодня опять нам нотации читал, – вмешалась Настя. – Видимо, пронюхал, что мы сюда сбегаем иногда…

– А что он говорил? – поинтересовался Серёга.

– Ну, про то, что в Омуте плавать опасно, – начала загибать пальцы Настя. – Режим нарушать нельзя и ещё что-то… Я не особо слушала.

Мы расхохотались. Это было вполне в характере Насти.

– Я слушала, – снова подала голос Аля. – Он говорил, что место нехорошее, с ним какая-то легенда связана, но Коля не договорил – его девчонки отвлекли.

– Ох, девчонки, как же легко вас запугать! – Серёга бросил на берег снятую футболку. – Всё будет путём. Как всегда.

– Только давайте скорее, – заныла Настя. – Нам к обеду кровь из носу надо быть в лагере.