Лена Лорен – Во власти желаний (страница 29)
— Яснее некуда! — рычу, когда она захлопывает дверь. — Вали к папочке, истеричка!
Я отжимаю педаль газа и резко стартую с места, оставив за собой клубы пыли.
Хотела унизить меня и выставить виноватым? Да не получится!
Сама ещё прибежишь ко мне!
Глава 36. Вика
— Ксения Павловна, Дмитрий Альбертович у себя? — обратившись к секретарше, киваю на дверь президента банка.
— Да, но он сейчас занят с Анжеликой Степановной, поручает ей какие-то важные дела, — отмахивается Ксюша.
— Тем и лучше! — говорю и без стука открываю дверь.
— Стойте! — орёт Ксюша, вбегая за мной в кабинет. — Извините, Дмитрий Альбертович, я ей говорила, что вы сейчас заняты, но…
Дима снимает свои очки, гневливо уставившись на нас с Ксюшей, стоявших в дверях. Анжелка разворачивается на крутящем кресле и с пренебрежением так же поглядывает на нас.
— Ступай, Ксюш, — любезно говорит он секретарше, а затем уже обращается к Анжелке: — Обсудим это позже. Я приглашу тебя.
— Но я же и так долго ждала! — оскорблена она вердиктом Димы.
— Я сказал, обсудим позже! — указывает ей на выход, а я освобождаю для неё проход, подавляя насмешливую ухмылку.
Анжелка встаёт из кресла, нарочно задевает меня своим плечом и убирается прочь из кабинета, оставив после себя шлейф приторного аромата вперемешку с сигаретным дымом.
— Я ждал тебя два часа назад, — Дима деланно поглядывает на наручные часы, твёрдой походкой вышагивая ко мне. На его лице очевидное недовольство. Он запирает дверь на ключ и проходится по мне взглядом с ног до головы, а затем вниз, пока не останавливается на футболке. — Хм. Что-то новенькое! Так, говоришь, что ты хотела?
Я выдвигаю ящик в столе, беру оттуда форму заявления и, прихватив ручку, присаживаюсь в кресло, где до этого восседала Анжелка. Дима всё это время внимательно отслеживал каждое моё движение, стоя над душой.
— Присаживайся, Дим. В ногах правды нет.
Фыркнув, Дима послушно садится напротив меня. Надевает очки, складывает руки на груди и с непониманием пялится на то, как я заполняю форму.
— Что? Ты хочешь уволиться? — рявкает он, ослабляя на себе галстук. Белки его глаз от ярости наливаются красным и кажется вот-вот лопнут. — Я не позволю тебе просто так уйти! Не позволю!
— Позволишь! Как миленький позволишь! Восьмидесятая статья трудового кодекса Российской Федерации тебе о чём-то говорит? Или мне зачитать её вслух?
— Но почему? Что произошло? — спрашивает, я и бровью не веду, старательно выводя свою подпись, пока Дима со всей дури не шарахает кулаком по столу. — Кто он? Ты мне скажешь или нет? Это всё из-за него?
Я вздрагиваю, и молча передаю ему своё заявление. Я бы дополнила его парочкой ласковых для пущего эффекта, но, боюсь, тем самым сделаю только хуже. Он и так не расположен к беседе, а выводить его из себя — себе дороже. Разойдёмся по-хорошему. Всё-таки Дима ни разу не сделал мне ничего плохого, за исключением своей чрезмерной навязчивости и повышенного внимания, в остальном всё было гладко. До тошноты.
Дима вчитывается в заявление, бегая расширенными зрачками по моим закорючкам. Цокнув языком, подымает голову и на моих глазах безжалостно сминает листок в кулаке.
— Не бывать этому! — выбрасывает заявление в урну. — Не выйдет, пока не скажешь мне кто он!
Ну а что мне остаётся делать? Я примерно догадывалась, что так оно и будет.
Протяжно выдохнув, я кладу отяжелевшую голову на свои руки, лежавшие на столе.
— Дим, какой в этом смысл? Ты его всё равно не знаешь, — мой голос слабый, но желание, чтобы он понял меня, сильнее некуда. — Ну что будет, когда ты узнаешь кем он является? Побежишь бить ему морду? Будешь мстить? Зачем?
С каждой последующей секундой напряжение между нами увеличивается стократно. Совсем скоро коротнёт.
— Я не спрашивал знаю его или нет. Я всего лишь хочу узнать кто он?!
Выпрямляюсь и откидываюсь на спинку кресла, закинув ногу на ногу.
Была не была, иначе он не отстанет от меня. Хотя, с другой стороны, мне жаль Диму. Жаль портить наши с ним взаимоотношения. Иногда мне было хорошо с ним, но с моей стороны эгоистично позволять любить себя, когда я не смогу ничего дать ему взамен.
— Он парень. Молодой совсем.
— Почему-то я даже не удивлён, — озадаченно хмыкает, потирая напряжённую челюсть. — И что у тебя с этим молодым парнем?
— Всё, Дим. У нас с ним всё.
— Как долго? — смотрит в одну точку, будто сквозь меня.
— Не знаю, не считала, — пожимаю плечами.
— А почему сразу не сказала?
Я вижу какой у него потерянный вид, как на самом деле он подавлен, даже голос его становится тише.
— Потому что не была до конца уверена в себе.
— А сейчас уверена?
— Да. Более чем.
Дима сверлит меня взглядом, сжимая челюсть до играющих желваков. Я унизила его. Растоптала и унизила, но он ничего не делает, чтобы ответить мне тем же.
— Почему я тебе не верю? Вик, ну поиграешься ты с ним с месяц. Покувыркаетесь, а потом ведь всё равно вернёшься ко мне. Ну сама подумай, что он сможет тебе дать?
— А с чего ты решил, что мне что-то нужно? Всё, что мне нужно — оно нематериально, и он в силах мне это дать.
— И о чём же сейчас речь?
— О чувствах, Дим! У меня нет к тебе чувств! И никогда не было! — поднявшись на ноги, громко заявляю я и Дима цепенеет, как громом поражённый.
— Это что же получается? Выходит, всё это время ты врала мне? — едва слышно спрашивает.
— Нет! А знаешь, почему? Потому что ты ни разу не удосужился поинтересоваться о моих чувствах! Никогда не спрашивал, о том что мне нужно! Ты ошибочно принимал мою доброту и заботу за любовь к тебе! Но это далеко не так. Возможно, всё дело во мне. Я заранее запрограммировала наши отношения на провал, но не могу я позволить тебе ошибиться. У меня у самой дочь и я знаю, каково это, когда единственный родной человек ненавидит тебя. Подумай о дочери, — достаю из сумки помолвочное кольцо и кладу его на поверхность стола. — Вернись в семью, если есть шанс что-либо исправить. Не распыляйся на баб, вроде меня, иначе мне придётся снова уехать. Я не готова к серьёзности. Она мне не нужна!
Повисает молчание. От своего эмоционального монолога мне теперь требуется отдышаться и попить водички. Я наливаю себе стаканчик и осушаю полностью, пока Дима в безмолвии переваривает мои слова, не сводя глаз с мерцающего кольца. Теперь-то я точно пристыдила и унизила его. Валить надо, но пока он не подписал заявление, чёрта с два я уйду. Пусть хоть охрану созывает.
— Но ты ведь приняла его! — приподнявшись из-за стола, он рычит и со злостью швыряет кольцо в меня, что мне приходится уворачиваться. — Сказала, что подумаешь! Зачем понапрасну морочила мне голову и давала какие-то надежды? Я же ради тебя… — стискивает зубы и кулаки, тяжело дыша.
Больно смотреть на него, но мне будет больнее вдвойне, если я продолжу идти у него на поводу.
— Извини, но ты мне его всунул, считай! Ты застал меня врасплох, естественно, я не знала как на всё это реагировать.
Развернувшись ко мне спиной, Дима погружает кулаки в карманы. Он становится у окна, плечи его от отяжелевшего дыхания ходят ходуном.
— Ты уже нашла себе новую работу? — вдруг спокойно спрашивает.
— Пока ещё нет, — опершись на стену, отвечаю. — Хотя есть один вариант, но я ещё не успела сходить на собеседование.
Дима разворачивается, но не смотрит на меня.
— Напишешь заявление, когда найдёшь работу. Я отпущу тебя без отработки, а пока не спеши.
— Но…
— Не делай поспешных решений, о которых будешь потом сожалеть. Я не стану тебе досаждать, если ты этого боишься. Просто делай всё по уму, — он подходит ко мне почти вплотную, я сжимаюсь в комок под его влюблённым взглядом. Дима ловит мою руку и прижимает её к своей груди. Сердце его стучит так бойко, словно оно палит из пулемёта. — Я тебе не враг, Вик, пойми. Так и быть, я дам тебе два дня отгула. Сходи на собеседование, отдохни. Разберись в себе, а там уже и решишь.
— Х-хорошо, — киваю я.
Дима провожает меня до двери и, как это обычно бывало, крепко обнимает меня. Он стискивает моё лицо своими ладонями и долгое время всматривается в глаза.
— Разберись в себе, дорогая, — вторит он и целует меня в щёку, принюхавшись. — Опять этот запах. Ты снова ехала на метро?
При чём здесь…
— А? — теряюсь я в своих спутанных мыслях. — Нет, на машине.
Что ещё за запахи ему мерещатся, не пойму.