Лена Лорен – Развод в 40+. Рецепт моего счастья (страница 13)

И всё было прекрасно.

Пока не зазвонил телефон.

На экране высветилось имя, от которого теперь сводило зубы. Будто это не имя, а какой-то жуткий аллерген.

Ну вот зачем он звонит? Что ему нужно?

— Извини, — сказала я Артёму, кивнув на телефон, — нужно ответить.

Я выскочила из-за стола, вышла на улицу и нажала кнопку ответа, готовая услышать очередную порцию язвительного сарказма со стороны мужа.

Но голос Вовы был совершенно другим. Вовсе не саркастичным или издевательским. Он сбивчиво хрипел в трубку:

— Лида… Ксюша в больнице… Она… перевернулась на квадроцикле. Мы в четвертой городской…

Мир вокруг меня резко дернулся, словно кто-то схватил меня за волосы и развернул на сто восемьдесят градусов.

— Что? Как? — Я не узнавала собственный голос. Он дрожал, срывался. — С ней всё… всё в порядке? Она в сознании?

— Да, вроде… да. Врачи пока ничего не говорят. Я… ты… приезжай, в общем.

Глава 11

Глава 11

Я даже не успела ничего сказать. Просто развернулась и пулей влетела обратно в кафе, словно за мной кто-то гнался. Сердце стучало где-то в горле, дыхание рвалось клочьями, а в ушах звенела натянутая струна паники.

Артём вскочил со стула, едва взглянув на мое лицо, искаженное ужасом.

— Лида… Что случилось?!

Схватив сумку, я попыталась выдохнуть хоть слово, но язык будто примерз к нёбу. Горло сдавило стальным обручем.

— Мне… мне нужно бежать… Ксюша… моя дочь… она в больнице… — слова вылетали обрывками.

— Что-то серьезное? — спросил Артём.

— Сама не знаю, просто муж позвонил и сказал, что она в больнице, — быстро сказала я, стараясь не разрыдаться прямо здесь, посреди кафе. — Такси… Мне нужно такси… немедленно. — Пальцы плясали безумную чечетку, отказываясь попадать по иконке приложения.

В тот момент, когда телефон, наконец, завис в ожидании, я почувствовала прикосновение руки к плечу.

— Ну какое такси, Лид? Только время потеряем! Я сам отвезу тебя!

Я подняла взгляд, встретившись с глазами Артёма. В них не было ни тени суеты, только спокойная, уверенная сосредоточенность, которой мне сейчас так не хватало. Он не задавал глупых вопросов. Он просто был рядом и готов был протянуть руку помощи.

Мы выскочили на улицу. Его машина стояла у соседнего здания, но я не помню, как мы добрались до нее. Всё вокруг плыло, как в кошмарном сне.

Дорога до больницы пролетела, как кадры в ускоренной перемотке. Я смотрела в окно, но не видела ничего, только тревога внутри клубилась, росла, раздувалась, пока не стало больно дышать.

Когда мы подъехали к больнице, парковка была забита до отказа. Артём резко затормозил у входа, окинул взглядом это столпотворение и посмотрел на меня.

— Беги. Я найду место и догоню.

Я не колебалась ни секунды. Рванула ремень безопасности, распахнула дверь и выскочила на тротуар, не чувствуя под ногами земли.

В голове стучала одна мысль: только бы всё обошлось. Только бы с Ксюшей всё было в порядке.

Сердце бешено колотилось. Я влетела в приемный покой, задыхаясь от страха и ярости, и… увидела их.

Вова сидел на скамье, сгорбившись, словно побитая собака, и бессмысленно перебирал пальцы.

Его жалкий вид лишь усиливал мое отвращение.

Рядом, как ни в чем не бывало, Саша уткнулась в телефон. Ни тени беспокойства на ее надменном лице я не обнаружила. Ни капли сочувствия.

— Где она?! — сорвалась я на крик, обращаясь к мужу. — Где Ксюша?!

Вова вздрогнул и поднял на меня виноватые, бегающие глаза.

Как же я ненавидела его сейчас! Его слабость, его инфантильность, его постоянное желание казаться хорошим в глазах других, даже если это шло вразрез с интересами его собственной дочери!

Вот к чему привело его желание уколоть меня и показаться дочери своим парнем!

— Ее увезли на рентген. Вроде ничего серьезного, — промямлил он, пытаясь изобразить на лице подобие обеспокоенности. — Просто рука, скорее всего, сломана.

— Просто?! — ярость вскипела во мне, как ядовитый коктейль. — Ты дал ей сесть на квадроцикл! Без шлема! Одной! Ты хоть понимаешь, что натворил?!

— Не начинай, Лида, — огрызнулся он, избегая моего взгляда.

Прячет взгляд, трус!

— Это моя дочь! — голос дрогнул. — Ты не имел права забирать ее без предупреждения и тем более разрешать ей одной садиться за руль… Ты вообще понимаешь, что с Ксюшей могло случиться что-то непоправимое?!

— Я не хотел, — выдавил Вова, глядя куда-то в пол. — Ксюша просила. Сказала, что умеет. Я думал… Ну, я думал, будет просто весело.

“Весело”? Ему, видите ли, хотелось повеселиться! За счет безопасности моей дочери! За счет моего материнского сердца, которое сейчас разрывалось на части от ужаса!

— Ты рехнулся?! — я уже не кричала. Голос сел, стал хриплым и пустым, словно из меня выкачали всю жизнь. — Она могла погибнуть! И всё ради твоего чертового веселья?!

— Ну не погибла же, — лениво протянула Саша, не отрываясь от своего телефона. В ее голосе звучало неприкрытое равнодушие. Она даже не удосужилась поднять на меня глаза.

Эта… язык даже не поворачивался назвать ее девушкой… Она просто бездушная кукла… Воплощение всего самого мерзкого, что есть в этом мире. Она влезла в мою семью, настроила мою дочь против меня, и теперь еще смеет так разговаривать?

— Вы оба… Вы отвратительны, — прошипела я сквозь зубы, стараясь сдержать рвущийся наружу поток проклятий.

Я больше не могла находиться с ними в одном помещении. Воздух вокруг них казался пропитанным гнилью.

В этот момент в коридор вышел врач. С уставшим лицом, в помятом халате, но взгляд был внимательным и участливым.

— Родители Ксюши Лукьяновой здесь? — спросил мужчина, его взгляд скользил по нашим лицам, и в нем я уже видела тень дурных вестей.

— Здесь… Это я… я мама Ксюши! — выкрикнула я, бросаясь к нему, и сердце замерло в ожидании. — Что с ней?

Врач вздохнул, словно собираясь с духом, и отвел меня немного в сторону.

— К сожалению, новости не самые хорошие, — начал он. — У вашей дочери черепно-мозговая травма, сотрясение мозга средней степени. Плюс перелом руки.

Мир вокруг меня поплыл, завертелся в дикой карусели. Я схватилась за стену, чтобы не упасть.

— Как… Боже… Как она сейчас? — прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Сейчас она в сознании, но находится под наблюдением. Ей необходим покой и тщательный осмотр. Мы сделали всё необходимое. Но, поймите, последствия черепно-мозговой травмы могут быть непредсказуемыми.

Я молчала, не в силах вымолвить ни слова. В голове гудело, а в груди зияла огромная дыра.

Собравшись с силами, я выдавила из себя вопрос, который бился в висках всё это время:

— Когда я могу увидеть свою дочь?

— Минут через десять. Медсестра подойдет и проводит вас в палату. Ждите здесь.

Я кивнула, чувствуя, как напряжение в моем теле немного отпустило.

— И еще… буду с вами откровенным, — продолжил врач, и я снова напряглась. — Я обязан передать сведения о несчастном случае в органы опеки.

— Органы опеки? — удивилась я.

Вова, уже стоящий рядом, открыл рот.