Лена Лорен – Развод в 40+. Рецепт моего счастья (страница 10)
Ксюша фыркнула и сощурилась.
— Знаешь что, мамуля, — сказала она с издевкой, — да если бы можно было, я бы давно жила с папой и Сашей! С ними, по крайней мере, нормально. Не то что с тобой! Ты вечно нудишь!
Имя любовницы отца она специально выделила, будто нож в бок воткнула и провернула. Она знала, что делает.
Я продолжала стоять на месте. Только чуть ровнее выпрямила спину.
Но она не остановилась, будто ей доставляло удовольствие добивать меня:
— Папа вообще сказал, что скоро отсудит свою часть квартиры и купит крутой, новый коттедж, и мы будем там жить втроем: я, папа и Саша, — бросила она злорадно и выскочила из дома, громко хлопнув дверью.
Я стояла у стола, смотрела на кекс, остывший и аккуратно покрытый глазурью. Попробовала его, но не чувствовала в нем ни вкуса, как и не видела никакого смысла в нем вообще.
Всё будто стало бессмысленным после выходки дочери.
Снова накатывало то, что я старалась не пускать к себе в сознание: моя дочь выбрала их.
А я… Я же была всегда рядом. Вынашивала, растила, ночами сидела у кроватки, учила, сбивала высокую температуру и выслушивала ее, когда кто-то обижал ее в школе. А теперь она бросает мне равнодушно — “мама, отстань”.
Прошел почти час. Я не знала, где Ксюша и с кем. Хотя говорила себе: она уже не маленький ребенок и должна учиться самостоятельности.
Но в груди нарастала тревога. Из-за чувства, что я теряю дочь. Или уже потеряла.
Я взяла телефон, написала ей сообщение:
Но не успела отправить. В этот момент я случайно коснулась иконки с ее аватаркой и провалилась в сторис, которую она выложила несколько минут назад.
Сначала даже не поняла, что за видео смотрю. На экране мелькал квадроцикл, несущийся по полю, а за рулем была Ксюша. Без шлема! А под видео ликующая подпись:
И тут мне будто снова в душу плюнули. Потому что на следующем видео Ксюша уже обнималась с Вовой и этой… Сашей-фитоняшей.
Втроем они кривлялись на камеру и хохотали. Им было весело, черт возьми.
Я рухнула на табурет и долгое время пялилась в стену невидящим взглядом.
Просто замерла, окаменела. А внутри словно что-то хрустнуло, рассыпалось на мелкие осколки беззвучно.
В принципе, это было ожидаемо. Это же дети! Они обычно выбирают не то, что правильно для них или полезно. Они выбирают там, где весело. Без правил. Мама строгая, нудная. Но мама ведь желает добра!
А вот с папой и его новой няшей весело! С ними можно носиться на квадроцикле, и никто не будет заставлять надевать шлем. Потому что им всё равно. Просто наплевать на технику безопасности.
Главное – сойти за своих. И не быть такими правильными, как мама.
А Ксюша… Она ведь даже не обмолвилась, куда идет. Она просто уехала, дав понять, что ей всё равно на мое мнение.
Я снова и снова запускала это видео, как будто хотела доказать себе, что это правда.
Вова на нем был веселый, расслабленный. Можно было подумать, что у него за спиной не разрушенная семья, а отдых по программе “all inclusive” на берегу моря.
И рядом Саша. Конечно же, Саша. Та самая, которую он всего неделю назад называл “пустышкой”, ”безмозглой куклой”, и говорил, что она его не устраивает.
Неделю назад он умолял меня дать ему шанс. Вымаливал прощение. Божился, что всё осознал. Что “Саша – не то, Лида, не то…”
А теперь он с ней ржет на камеру, будто ничего не было.
Но больше всего меня напрягало не это, а то, что Ксюша неслась на квадроцикле без шлема. На безумной скорости.
Я тут же позвонила дочери, но она… просто взяла и сбросила мой звонок.
Сердце колотилось бешено от бессилия. Я чувствовала себя выключенной из собственной семьи, словно меня аккуратно вырезали из фотографии и замяли края, чтобы даже следа не осталось.
Следом телефон мигнул, и я тут же сморщилась, увидев сообщение от Вовы.
Взгляд примерз к экрану. Холод прокрался в кончики пальцев.
Вот он, его фирменный стиль: не прямой удар, а изощренная пощечина, обернутая в лицемерную любезность.
Долгая тишина. Я уже смирилась с тем, что этот мерзавец просто проигнорирует меня, но через пару минут он соизволил ответить:
Удар под дых, в самое больное место. Он всегда знал, куда бить наверняка.
Внутри что-то сжалось, но это уже не была та парализующая боль, от которой перехватывает дыхание. Скорее, щелчок переключателя.
Хватит так остро реагировать на его слова. Так нельзя. Нельзя дать ему победить.
Я стала быстро набирать новое сообщение, отодвинув в сторону свои переживания. Главное сейчас не это!
Ответ прилетел мгновенно, с той же хорошо знакомой интонацией – ледяной и снисходительной.
Я закрыла глаза. Когда-то эти слова могли уничтожить меня. А сейчас… Сейчас мне стало почти смешно.
Недолго думая, я набрала сухой ответ:
Глава 9
Глава 9
Я спокойно закрыла переписку, подошла к раковине и открыла воду. Не чтобы что-то помыть, а просто чтобы шум воды заглушил мысли.
— Мам, ты как? — вдруг услышала я за спиной.
Обернулась. В дверном проеме стоял Макс. В одной руке он держал кружку, в другой — телефон. Домашний, расслабленный вид… Который меня ничуть не обманывал.
Я слишком хорошо знала своего сына, чтобы не увидеть за этой маской спокойствия сдержанную бурю гнева.
— Да всё нормально, — выдохнула я, натянуто растянув губы в подобии улыбки.
— Я видел… эти сторис, — сказал он негромко, на что я только вздохнула. — Ксюха даже не предупредила, что поедет к нему? — продолжил он, как будто уточняя для себя, чтобы не сорваться.
— Нет. Сказала лишь, что выйдет погулять. А на самом деле поехала кататься на квадроцикле с отцом и этой его... — Я замялась, не желая называть это имя.
— Сашей, — с отвращением закончил Макс, скривившись так, будто у него все зубы разом заболели.
Нахмурившись, он вошел на кухню, поставил кружку на стол с приглушенным стуком и скрестил руки на груди.
— Не понимаю, зачем Ксюха всё это постит. А отец? Зачем он втягивает ее в это? Ну тусовался бы дальше со своей соской!
— Так он меня наказывает, — ответила я, глядя в никуда. — Показывает, что без меня всем лучше. Он хочет, чтобы я почувствовала себя лишней. Никем. А Ксюша… Она просто пока не понимает, что ее используют… Что это не отцовская любовь, а всего лишь манипуляция. Но рано или поздно до нее дойдет.
Макс смотрел на меня с сочувствием, но без той унизительной жалости, в которой я не нуждалась. Он уважал мою боль, не пытаясь ее принизить.
— Я на твоей стороне, мам, — произнес Макс тихо, но твердо. — Просто знай это. Даже если я молчу иногда — это не потому, что мне всё равно.
— Знаю, сынок, — кивнула я благодарно. — И я очень это ценю.
— Мам, если тебе нужна помощь, ты проси у меня, окей?