Лена Лорен – Предатель, зачем ты вернулся? (страница 4)
На это же она намекает?
— Потому что ложь вряд ли может сойти за исчерпывающие объяснения.
И Марина Степановна досадливо кивнула, подперев кулачком подбородок, а потом она с воодушевленным видом подскочила с места.
— Вот увидишь, он еще приползет к тебе на коленях! Если в нем имеется хоть капля порядочности, он не бросит своего будущего ребенка! Он попытается вернуть тебя!
Да если бы мне это было нужно…
Пусть только посмеет подойти ко мне!
— Вообще-то, я не говорила Демьяну о беременности, — посчитала нужным признаться, чтобы мама не тешила себя надеждами.
— То есть как это не говорила? — женщина в удивлении вытянула физиономию, в ее глазах таилось некое осуждение.
— Вот так, не сказала, — развела я руками, — хотела сделать сюрприз.
— И ты два месяца молчала? А я почему-то думала, что он знает, потому и квартиру вам большую в Москве купил, с детской.
— Нет. Он не в курсе.
— А он… Неужели он не замечал в тебе изменения? Не интересовался, почему тебя полощет по утрам? У тебя же такой сильный токсикоз.
— Вам ли не знать, как вышедшие из детдома дети умеют маскировать свои чувства и скрывать от людей то, чего им знать необязательно.
Марина Степановна тяжко вздохнула, подбородок ее задрожал, а в потухших глазах стали скапливаться слезы.
Я сама чуть не разрыдалась с ней за компанию, но мне было важно скрыть от нее свою невыносимую боль. Тем самым я могла облегчить ее боль. Забрать ее себе.
— Нин, мне так жаль, боже… Так жаль, что всё так вышло.
— И мне, но я стараюсь об этом не думать, и вам советую, — заверила я твердо и поднялась из-за стола.
Я поняла, что не вынесу к себе жалости. Это последнее, что я жду от Марины Степановны.
Я отошла к раковине и принялась мыть посуду, лишь бы не видеть ту самую жалость в ее добрых глазах.
Понимание и поддержка — это всё, что мне требовалось. Но на эмоциях она пока не могла смириться с моим окончательным решением.
Мне не хотелось расстраивать ее, и единственный компромисс, на который я могла пойти — немного отсрочить свой отъезд. Дать Марине Степановне время на то, чтобы принять мое решение как должное.
А я пока займусь вопросом о своем переводе. Надеюсь, это не займет много времени.
— Ладно, мам, я останусь, но ненадолго, — озвучила я свои мысли. — Недели две, может, чуть больше.
— Хорошо, — на всё была согласна Марина Степановна, очевидно, она надеялась, что за это время я могу и передумать.
Нет, уже точно не передумаю.
— А если Демьян вдруг заявится к вам домой, вы, пожалуйста, не впускайте его сюда ни при каких обстоятельствах. Не хватало еще, чтобы он и вам нервы трепал.
— Я разберусь с ним, — уверяла она меня. — Можешь на меня положиться.
Я развернулась и тепло обняла свою приемную маму, вытерла с ее щек слезинки, пригладила волосы с сединой.
Больше не допущу, чтобы она плакала из-за меня. Это я могу пообещать себе.
Глава 4
Неделю спустя
— О, Нинок, — приветливо улыбнулась Таня и помахала мне, стоя за администраторской стойкой, — а ты какими судьбами? Или решила всё-таки не переводиться? Если так, то это же здорово. Нам тебя здесь будет не хватать.
Вчера мне подписали все необходимые документы о переводе. Теперь я официально прикреплена к новосибирскому филиалу. И практически сижу на чемоданах. Даже билет на самолет уже выкуплен.
Переезд — это такое волнительное событие. Но я безумно рада таким вот переменам. Правда, с девчонками своими совсем не хочется расставаться.
Сложно, конечно, придется, учитывая, что мы с Верой виделись практически каждый день. Два года назад она даже жила со мной на протяжении пары месяцев, когда у нее появились проблемы с жильем. Марина Степановна любезно и безвозмездно предоставила ей отдельную комнату. Это было идеальное время.
Но ничего. С Верунчиком мы договорились, что будем созваниваться каждый день и хотя бы раз в полгода навещать друг друга.
А вот с Танюшкой у меня выстроились не такие близкие отношения, поэтому ни о чем таком мы с ней не договаривались. Но это не значит, что я не буду по ней скучать.
— Да прям, — отмахнулась я, прошмыгнув за стойку, чмокнула Таню в щеку, — привет, дорогая. Я просто вещи приехала забрать, ну и с тобой поболтать, пока управляющего нет.
— Вещи? — Таня вылупила глаза в удивлении и покосилась на мой ящик. — Так ты же их вчера еще забрала.
— С чего ты взяла? — тут же выдвинула ящичек, где хранилось всё мое барахло, накопленное за два года работы в отеле. — А где? — захлопала я глазами, когда обнаружила отдел пустым, от досады рухнула на кресло.
Даже ежедневник исчез. Кому бы он понадобился?
— Вот я и задалась тем же вопросом, когда с утра заглянула в твой отдел, а он пустой. Я решила, что ты больше к нам не придешь. Расстроилась сильно, что так и не попрощались с тобой по-нормальному, — объяснила Таня, а я совершенно не понимала, кто мог спереть мои вещи.
И ведь ничего ценного среди них не было. Одежда, косметика, безделушки, заметки. Разве что старый телефон имел небольшую ценность, но он был сломанным и давно не включался. Не знаю, зачем я хранила его на работе. Всё как-то жалко было выбросить.
— Так, а кто вчера был на смене? — поинтересовалась я, пытаясь понять, с кого спрашивать.
Таня открыла документ на компе, всмотрелась в экран, где отображался график всех сотрудников отеля.
— Юля, получается, — ответила она, сверившись. — Новенькая. Неделю всего работает. На твое место взяли.
Она, что ли, и сперла мои вещи? Решила не только место мое себе присвоить, но и барахло, принадлежащее мне?
— Номер телефона у тебя ее есть?
— Нет, спроси у Маратова, у него должен быть. Он оформлял ее вроде как, — Таня отправила меня к управляющему, но пересекаться с ним мне совсем не хотелось.
Марк Дмитриевич — мужчина крайне категоричный и требовательный, никому не дает спуску.
Он и без того был зол на меня из-за перевода. Всё не желал отпускать и всячески оказывал на меня давление, сославшись на то, что наш отель, который считается самым лучшим в городе, не может потерять такого ответственного, исполнительного и стрессоустойчивого администратора, как я.
Дошло даже до того, что он пообещал мне повышение, если я передумаю подавать документы на перевод.
Мне, конечно, приятно было осознавать свою ценность, но всё же я считаю, что незаменимых нет.
А повышение я и на новом месте заслужу. Еще до декретного отпуска. В себе я нисколько не сомневалась.
— Пс, Нин, — Таня толкнула меня в плечо и головой махнула в сторону парадного входа. — Кажется, Демьян сюда идет.
Я немного высунулась и в стеклянных дверях увидела его… Свою самую сильную боль… Самое глубокое разочарование.
Красивый, высокий, сильный и внешне уверенный в себе мужчина, который заходил в лобби важной поступью…
И уже не мой... К счастью.
Секунды мне хватило, чтобы сориентироваться, сползти с кресла и нырнуть под стойку.
— Если что, меня нет, и ты вообще не знаешь, где я, — выпалила я доходчиво, вжимаясь в стенку, а Таня еще и кресло придвинула ко мне.
Появление Демьяна невольно окунуло меня в воспоминания годичной давности.
С ним мы познакомились как раз здесь, в отеле. В тот день я вышла в отпуск, но Марк Дмитриевич настоял и мне пришлось заступить на смену, чтобы подменить Таню, приболевшую так некстати.
Демьяна я сразу узнала, хоть и не являлась фанаткой хоккея. Просто сложно было не обращать внимание на баннеры спортивного бренда, амбассадором которого он и являлся. Один из таких баннеров располагался прямо напротив нашего отеля. А его проникновенные голубые глаза смотрели на меня всякий раз, когда я проходила через главный вход.
Разумеется, я держала себя в рамках приличия, не лебезила и не строила ему глазки, как многие. В общем, я оформляла его заселение, не отклоняясь от прописанных правил.