Лена Лорен – Папа, ты попал! (страница 57)
— И что же вы намерены делать дальше?
— А дальше я пойду в полицию и признаюсь им в том, что произошло недоразумение.
Постойте-ка… Что это такое?
А это долгожданное облегчение пришло. Неимоверный груз свалился с моих плеч. И я вновь могу погрузиться в эйфорию, о которой долгое время мечтал, которую совсем недавно обрёл, но так бездарно потерял.
— Надеюсь, вы понимаете, что вас могут обвинить в лжесвидетельствовании.
— А это уже мои проблемы, друг мой, — похлопывает меня по плечу, вселяя уверенность и безоговорочное доверие каждому слову. Его искренность подкупает. — Если мне нужно будет заплатить за свою ошибку ценой собственной свободы, значит так нужно. Это будет мне уроком. Кто знает, быть может, так я перестану надеяться на то, что моя дочь ещё может образумиться.
— Степан Аркадьевич, я… я не знаю как вас благодарить, — неловко и то же время радостно на душе.
Радует и то, что он всё ещё не утратил способность шутить.
— Ну-у, ты можешь, к примеру, вернуться на тренерский мостик, — с хитрецой проговаривает, немного наклонившись ко мне. — Близится начало сезона, новость о твоём уходе никто не афишировал, так что…
— Степан Аркадьевич…, — неудобно отказывать. Я обязан ему многим.
— Я вовсе не настаиваю! — выливает из бутылки остатки вина в бокал. — Понимаю, что как только весь этот кошмар закончится, у тебя будут другие заботы, но ты ведь знаешь меня, я не мог не попытать удачу. Российский хоккей потерял блистательного тренера и замечательного человека. Но если ты так решил, значит так должно быть, — он приподнимает бокал над головой. — За тебя!
— Спасибо, огромное спасибо вам за понимание!
— Конечно, не обещаю, что уже завтра ты воссоединишься со своей Надей, но будь на связи, если что. Я могу позвонить тебе в любую минуту.
Степан Аркадьевич кладёт деньги в рассчётку, осушает полностью бокал, а после уходит.
Ещё довольно продолжительное время я сижу неподвижно за столом. Наблюдаю за дорогой из окна, за спешащими прохожими и не могу поверить тому, что у меня получилось.
Я не приложил к этому никаких усилий. За меня всё сделали посторонние люди, и как же я благодарен. Благодарен каждому из них.
Если бы меня не окружали такие замечательные люди, ничего бы у меня не вышло.
Счастью своему я обязан этим людям. Сплотившись, они предоставили мне ещё один шанс. Они наделили меня надеждой на построение своего счастливого будущего, где я уже не оступлюсь, не споткнусь о препятствия, а с гордо поднятой головой обойду их.
Обещаю. Самому себе даю клятву.
А обещания я привык выполнять беспрекословно.
Только бы не сглазить…
Глава 56. Максим
Волнение с каждым вдохом набирает мощь. Сердце грохочет внутри с такой силой, что разрывает грудь, и так громко, что путает своим шумом мысли, не давая мне выстроить внутренний монолог. Я жутко нервничаю, и вспотел весь так, что хоть выжимай.
Хотя, с чего бы вдруг?
Я ведь целую неделю готовился к этому дню. Оделся ещё так, как на свадьбу не одевался, не забыл прикупить симпатичный букет цветов. Я даже начисто побрился с утра, что большая редкость для меня, но такое ощущение, будто я всё равно что-то забыл.
С нашей последней встречи прошла ровно неделя. Целая неделя ушла на то, чтобы с Наденьки полностью сняли обвинения.
Это очень долго.
Я переживаю, что на ней может негативно сказаться это заточение.
Но хорошо, что этот кошмар закончился, вместе мы справимся. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы она забыла этот период в своей жизни. А если и помнила, то только с улыбкой на лице.
Ух.
Столько сил внутри, столько мыслей и новых идей, что голова идёт кругом, но это чувство поистине прекрасно. Можно сказать, я счастлив.
Хотя, нет.
Счастливейшим человеком я стану только тогда, когда смогу увидеть
Осталось совсем немного, а нервы мои уже потихоньку начинают сдавать.
Я опираюсь на нагретый от раскалённого солнца капот машины и от нечего делать постоянно посматриваю на стрелки часов, отсчитывая минуты.
Пять минут. Всего лишь пять минут отделяют меня от встречи с Надей… от безмерного счастья.
Боюсь, эти минуты будут самыми долгими и тревожными минутами в моей жизни.
Так… нужно прекращать изводить себя…
Лучше подумай, что скажешь ей…
Это ж несложно. Я скажу всё, но постепенно, лишь бы мне не забыть родной язык при виде её и не потерять рассудок от её красоты.
Подумываю, что надо бы завезти мотор машины, да включить кондиционер в салоне. Не горю желанием задохнуться от переизбытка чувств и удушья, когда мы поедем отсюда, но я вынужден замереть, не дойдя до водительской двери пару шагов.
Путь мне перегораживает та, которую я больше никогда не ожидал встретить. В Новосибирске так уж точно.
— Какого…, — в ступоре я. — Ты чё забыла здесь?
Милана закладывает прядь светлых волос за ухо, снимает солнцезащитные очки. Робко улыбнувшись, она делает несмелый шаг в мою сторону. Милана, которая даже мусор выбрасывала всегда при полной боевой раскраске, сегодня выглядит неважно: бледное, опухшее лицо, отросшие тёмные корни, облупившийся лак на ногтях и всё то же платье, что и неделю назад. Странно, ведь Милана неукоснительно следовала одному правилу: никогда не надевать вещь, если когда-то она уже была надета.
— Вот, пришла попрощаться с тобой, — как будто на последнем издыхании произносит.
— Ну, так прощай, — с безразличием проговариваю и бросаю взгляд на здание СИЗО, откуда с минуты на минуты должна выйти Надя. Справа от меня цыкают, я веду бровью, вернув взгляд на Милану. — Что? Я же попрощался. Тогда почему ты ещё здесь?
— Вообще-то я также хотела бы извиниться перед тобой.
— Мне твои извинения ни к чему, — кривлю рот от внезапного приступа тошноты, вызванной её присутствием. Снова поглядываю на часы. — И вообще, ты не вовремя. Разве ты не должна сейчас греться под лучами испанского солнца?
Мне приходится реагировать на каждый звук, исходящий от здания СИЗО. Нельзя допустить, чтобы Надя нарвалась на Милану. Её настроение не должно омрачаться ни сегодня, ни завтра. Никогда больше.
— Ты раскусил меня, — опускает пустые глаза в асфальт, тяжело вздыхает, будто желает, чтобы её пожалели. Не дождётся! — Отец сказал мне, где ты сейчас. Он буквально заставил меня прийти сюда и попросить прощения у тебя с Надей.
— Твой отец толковый человек, но в этом он ошибся. Сейчас меньше всего на свете я желаю видеть тебя рядом с Надей! Будет лучше, если ты просто уйдёшь, — всем своим видом показываю как она мне противна, но она продолжает стоять у машины как вкопанная. На меня нактывает волна гнева, поскольку она не двигается с места, а намёков не понимает. — Уходи, я сказал! — не вытерпев, гаркаю я. Милана вздрагивает.
Отдаляюсь от неё на всякий случай. А то мало ли. После всего того, что она натворила, я не в состоянии контролировать себя, находясь с ней в непосредственной близости. Не хватало ещё, чтобы она родила раньше срока, если я вдруг разойдусь и выскажу ей всё, что накипело.
Хотя, насколько помню, преждевременных родов она не боялась. Тогда, почему я должен остерегаться этого?
— Максим, — стоит услышать её скрипучий голос, как я снова напрягаюсь всем телом. Не оборачиваюсь. Никак не реагирую, думая, что отстанет и свалит, но нет. Она становится напротив меня, всё ещё корча из себя жертву. Неприятно смотреть. Ей больше подошла бы роль настоящей свиньи, но никак не невинной овечки. — Я очень сильно сожалею о своём поступке. Я не хотела, правда.
— Мне уже плевать что ты там хотела!
— Бывший бросил меня за день перед свадьбой, — хлюпает она раскрасневшимся носом, поднося к лицу бумажный платок, приготовленный заранее. — Только познакомившись с тобой, я узнала, что беременна. И я рассказала бы о своей беременности, если бы не влияние моей матери. Она уверяла меня, что всё пройдёт гладко, если я буду придерживаться диете и подкуплю своего гинеколога. С отцом ведь прокатила такая схема двадцать семь лет назад! Мама была уверена, что и с тобой проблем не возникнет.
— Что? Степан Аркадьевич тебе не родной отец, — недоумеваю я, а она виновато машет головой, поджимая губы. — Он хотя бы знает? — она вновь отрицательно качает головой, я кое-как удерживаю в себе отборные ругательства. Мерзость. — И почему я не удивлён?
Бедный мужик… Столько гадости натерпелся за свою жизнь.
— Может быть, он и догадывается, но он никогда не упоминал об этом вслух. А сейчас мне очень жаль его. Только сейчас я поняла, что значит, когда от тебя все отворачиваются. Когда остаёшься совсем одна, — ревёт она белугой, глотая слёзы. — И никто! Никто не приходит на помощь!
— Если ты решила надавить этим на жалость, то не выйдет. Сейчас у меня есть занятие поинтересней.
Повисает молчание. Милана задумчиво смотрит вдаль, жуёт губу и гладит себя по животу.
— В ресторане ты спрашивал, что я делала в твоей комнате. Тогда я действительно искала ключи от квартиры.